Элизабет Рэйн – Избранная для дракона. Голос в голове. (страница 2)

Алина судорожно сглотнула.

– Кто ты? – мысленно спросила она, сама не понимая, почему не считает это безумием.

– Потом расскажу, ответил голос. Сначала освойся здесь.

Позже она узнала, что это – магическая академия, что здесь учат управлять энергией, что здесь готовят магов, алхимиков, стражей и артефакторов, что её зачислили как «перенесённую» и что ей выделили комнату в общежитии.

Её соседками стали шумная рыжая Лира и тихая темноволосая Мэй, которые решили, что она просто странная и слегка не от мира сего, и Алина решила, что пока не разберётся во всём, будет делать вид, что она одна из них, потому что выбора у неё не было и потому что где-то глубоко внутри неё жило странное, тревожное чувство, что это не случайность, не сон и не ошибка.

Это начало чего-то, что изменит всё.

Глава 2

Ночь в общежитии оказалась слишком тихой.

Алина лежала на узкой кровати, уставившись в тёмный потолок, и пыталась убедить себя, что всё происходящее с ней – не более чем странный, затянувшийся сон, в котором мозг решил соединить травму, стресс и театральные костюмы в один абсурдный, но удивительно реалистичный сюжет, однако каменная прохлада под ладонями, тяжёлый запах старого дерева и чего-то ещё, неуловимо металлического, и далёкий гул, похожий на дыхание огромного живого организма, упорно не вписывались в картину обычного сна.

Лира уже спала, раскинувшись на своей кровати и тихо посапывая, Мэй лежала на боку, отвернувшись к стене, и дышала так ровно и спокойно, будто для неё каждый день начинался в чужих мирах и заканчивался в магических общежитиях, а для Алины всё это было слишком настоящим, слишком телесным, слишком необратимым.

Она перевернулась на спину, зажмурилась и глубоко вдохнула, надеясь, что если достаточно долго не открывать глаза, реальность передумает и вернёт её обратно в знакомую, пусть и сломанную, но всё-таки свою жизнь, однако вместо этого внутри её головы тихо, почти осторожно, прозвучал тот самый голос.

– Ты не спишь, – констатировал он без всякого сочувствия, но и без жестокости.

Алина вздрогнула, приподнялась на локте и огляделась, хотя прекрасно понимала, что никакого физического источника у этого звука нет.

– Это не смешно, – прошептала она, чувствуя, как по спине медленно ползёт холод. – Если это галлюцинации, то они у меня слишком убедительные.

– Это не галлюцинации, – спокойно ответил голос, и в его интонациях было что-то странно усталое, будто он повторял эту фразу не в первый раз и не в первый век. – И ты сейчас либо начнёшь задавать правильные вопросы, либо сойдёшь с ума быстрее, чем тебя здесь убьют.

– Что значит «убьют»? – едва слышно спросила она.

В ответ последовала короткая пауза, и почему-то именно она напугала Алину больше всего.

– Значит, ты всё-таки способная, – тихо сказал голос. – Это хорошо. Нам это понадобится.

Она сглотнула, чувствуя, как в груди нарастает странная смесь ужаса и какого-то болезненного любопытства, от которого было стыдно и страшно одновременно.

– Кто ты? – спросила она мысленно, потому что произносить это вслух в тёмной комнате казалось ещё более безумным.

– Я был правителем этой страны, – ответил он после короткой, почти интимной паузы. – Меня звали Элиар.

Алина закрыла глаза.

– Конечно, – прошептала она. – Конечно, я теперь разговариваю с древними правителями у себя в голове.

В его голосе мелькнула тень иронии.

– Если тебе от этого станет легче, ты можешь считать меня остаточной магической сущностью, древним артефактом или коллективным бессознательным. Функционально это ничего не меняет.

– А если серьёзно?

– Серьёзно, ты – сосуд для моей души, потому что кто-то очень старательно пытался сделать так, чтобы я исчез навсегда.

Алина резко села, чувствуя, как под кожей вспыхивает холод.

– Что значит «сосуд»?

– Это значит, что ты сейчас носишь в себе не только свои страхи, боль и неудавшиеся отношения, но и то, что осталось от меня, – ответил он, и теперь в его голосе было что-то тёмное, тяжёлое, как старое горе. – И это значит, что ты оказалась здесь не случайно.

Она хотела рассмеяться, закричать, отрицать, но вместо этого только крепче сжала простыню в пальцах, потому что где-то глубоко внутри уже знала, что он говорит правду.

– Почему я?

– Потому что ты была в нужном месте в нужный момент, и потому что у тебя достаточно сильная психика, чтобы не развалиться сразу, и потому что у тебя есть то, чего нет у большинства людей здесь, – способность чувствовать чужую боль как свою собственную и не превращаться от этого в чудовище.

Алина фыркнула.

– Ты явно меня переоцениваешь.

– Я тебя уже достаточно хорошо знаю, – спокойно ответил Элиар. – Лучше, чем ты сама.

Она замолчала, чувствуя, как усталость медленно накрывает её тяжёлым одеялом, и почему-то именно в этот момент внутри неё всплыл образ той беседки, их поцелуя, того мгновения, в котором её прежняя жизнь перестала существовать.

– Ты знаешь, что со мной было до этого? – тихо спросила она.

– Я чувствовал это, – ответил он, и в его голосе впервые появилось что-то, отдалённо похожее на сочувствие. – Ты потеряла больше, чем тебе сейчас кажется.

Она закрыла глаза и позволила себе на секунду снова провалиться в ту боль, от которой ещё несколько часов назад пыталась сбежать.

– Отлично, – прошептала она. – Мало мне было предательства в одном мире, теперь у меня заговор в другом.

– Это не просто заговор, – мягко сказал Элиар. – Это конец золотого века, о котором здесь больше никто не говорит вслух.

И, прежде чем Алина успела что-то ответить, внутри её сознания вдруг вспыхнули образы, настолько яркие и живые, что она тихо ахнула и вцепилась в край кровати, словно могла упасть не с неё, а в саму эту иллюзию.

Она увидела город, залитый светом, в котором магия была не оружием и не привилегией, а частью повседневной жизни, где по улицам текли прозрачные каналы энергии, питавшие дома, мастерские и сады, где дети играли с крошечными светящимися сферами, не боясь обжечься, а старики сидели на скамейках под деревьями, которые цвели круглый год, потому что их корни питались не только водой, но и живой магией.

Она увидела себя… нет, его – высокого мужчину с тёмными волосами и слишком спокойными глазами, стоящего на балконе дворца и смотрящего на этот город так, как смотрят не на собственность, а на что-то живое и бесконечно хрупкое, за что ты готов отвечать до последнего вздоха.

– Это было моё королевство, – тихо сказал Элиар. – И это было время, когда магия принадлежала всем.

Образы сменились.

Зал Совета, холодный, мраморный, с длинным столом, за которым сидели люди с лицами, полными фальшивого почтения, и с глазами, в которых уже тогда плескалась жадность.

– Мы спорили, – сказал он, и в его голосе теперь было что-то глухое, надломленное. – Они хотели контролировать потоки, приватизировать источники, превратить магию в инструмент власти и дани. Я отказался.

Она увидела, как кто-то протягивает ему кубок.

Как он берёт его.

Как мир начинает темнеть.

– Они не смогли убить меня полностью, – продолжил Элиар, – потому что душа дракона – упрямая вещь. Но они лишили меня тела и заперли его там, где никто не должен был найти.

– Дракона? – прошептала Алина, чувствуя, как у неё дрожат губы.

– Да, – ответил он спокойно. – Это была моя истинная форма.

Образы погасли, оставив после себя тяжёлую, тянущую пустоту.

– Значит, ты… дракон, – тихо сказала она.

– Мудрый правитель, – добавил он с усталой иронией. – Преданный своими. Лишённый трона. И вынужденный жить в голове девушки из другого мира, у которой только что разрушилась жизнь.

– Прекрасно, – выдохнула Алина. – Просто прекрасно.

– Ты можешь ненавидеть меня, – мягко сказал Элиар. – Но, если ты хочешь вернуться домой и, если ты не хочешь, чтобы этот мир окончательно задохнулся, тебе придётся помочь мне вернуть себе тело.

– И как именно я, без магии, без знаний и без малейшего желания быть героиней, должна это сделать?

– У тебя есть я, – ответил он. – И у тебя будет он.

– Кто «он»?

Элиар замолчал на секунду, и в этой паузе вдруг появилось что-то странно напряжённое.

– Генерал Рейнар, – сказал он наконец. – Страж Совета. Человек, который ещё не понял, что служит не тем.