Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 8)

Нужно действовать. Как действует Белый Волк. Самоотверженно. С желанием отстоять своё. Не прятаться, как всё это время пряталась Вель. Не бояться. Боги, как же ей нужно найти этого сущника!

— Тридцать шагов вперёд и направо. Там бочки с водой. Не пройдёшь мимо, — тон Стефана меняется с непонимающего на командный. — Айка, ты поможешь с ранеными взрослыми.

— Принято! — Айка активно кивает головой, а затем ободряюще сжимает руку подруги.

Вель приподнимает уголки губ, успокаивающе кивая, а затем высвобождается из хватки кочевницы. В такие моменты, как сегодня, Вельмире отчаянно хотелось видеть мир собственными глазами, потому что обострившиеся органы чувств до невозможного сгущали краски. Она слышала то, что не могло уловить самое чуткое ухо зрячего. Даже воздух, пропитанный гарью и копотью, отчаянно вопил о помощи. Только Вельмира не могла её дать. Маленькая слезинка проделывает путь от уголка глаза прямиком к носу. Не вытирает. Позволяет небольшой солёной горошинке сорваться вниз.

Вель поправляет капюшон, скрывающий лицо от сущников. Стефан не позволял открывать внешность чужакам. Предатели и шпионы шныряли всюду.

Так Вельмира и жила, играя сразу несколько ролей. Для всей Приречной области – любимая дочь семейства Загряжских-Сирин, чистокровная дворянка; для клана Гиблых – вечная хохотушка Вель, чей отец приютил кочевников; для остальных сущников – мрачная слепая целительница, никогда не открывающая лица, ведь по слухам оно покрыто уродливыми шрамами; для Айки, Стефана и родителей – дочь Ариадны, внучка Лепавы, владычица Чёрной реки (ранее известной, как Русалин Зов), последняя русалка-сущница княжества Великих Чёрных Земель.

Прежде чем открыть дверь в дом, Вельмира прикладывает ладошку к дереву. Она прикрывает глаза, стараясь ещё чётче настроить внутреннее зрение. За дверью – около двадцати пострадавших малышек, один взрослый. За спиной – множестве деревьев, чьи ветви сплошь усыпаны снегом. Вдалеке слышны голоса кочевников, разбирающих завалы; плач от потерь, умирающие хрипы.

Остро почувствовав на спине прожигающий взгляд, Вельмира резко оборачивается. Лес встречает её слабым голубоватым силуэтом деревьев и сугробов. Она чуть приподнимается на носочки, будто это поможет ситуации. Усиленно прислушивается к ветру, воздуху, пространству. Ничего.

Чушь! Полная чушь – ей не может показаться! Точно не ей.

Вельмира делает шаг от двери, внимательно всматриваясь в лес. Тёмный силуэт живо рисуется в одном из сугробов. Вряд ли какой-нибудь кролик или что-то его размера может так наблюдать. Словно охотник, выжидающий жертву. Ещё один шаг ближе к лесу. Дверь за спиной распахивается. Вельмира едва удерживается от вскрика. Старается надменно развернуться. Но слышит. Слышит, как кто-то или что-то срывается на бег.

— Добрый вечер! — тонкий голос девчушки, вытесняет лишние звуки на подкорки мозга. — Вы от Стефана?

Вельмира кивает, одновременно здороваясь и соглашаясь.

— В каком они состоянии и сколько лет самому старшему?

— Совсем безнадёжных нет, но без увечий не обойдётся, госпожа… Простите, как мне к Вам обращаться?

— Госпожа Целительница.

— Самому старшему десять, госпожа Целительница…

Десять! Сохрани их Морена! Десять ничтожных зим! Вельмира жмурится, хвала, что это скрывает накинутый на голову капюшон. Она чувствует слабую дрожь в подушечках пальцев. Морозный ветер пробирает до костей.

Боги всемогущие, разве они виноваты, что родились такими? Разве они отличаются хоть чем-то от Дамира и ему подобных? Да, отличаются. Они сущники, но не ублюдки.

— Так и будешь держать меня на пороге? — Вельмира сама с трудом узнаёт собственный голос, но представляет в каком шоке сейчас оказалась сущница.

— Да-да, прошу прощения! Вам нужна помощь или… Потому что Стефан сказал, что Вы… Вы…

— Слепая, да. Помощь мне не требуется. Но я попрошу об одной услуге.

— Конечно, всё, что угодно!

Сердце девчонки сейчас буквально выскочит из груди: то ли от страха, то ли от смущения. А, может, ото всего и сразу.

— Оставь меня с ними наедине.

— Но, госпожа Целительница, как Вы… одна…

— Я не одна, — кривит уголок губы Вельмира. — Со мною боги. Как и с Вами. Как и с ними. Думаю, Ваша помощь пригодится взрослым. Как Вас зовут?

— Ида, госпожа Целительница.

— Ступайте, Ида. Я не обижу их. В конце концов, я не похожа на Бабу Ягу9, какие бы слухи не придумывали обо мне.

Ида несколько раз кивает, а потом опомнившись, благодарит госпожу Целительницу и стрелой вылетает из хижины.

Проходя в центр жилища, Вельмира кожей ощущает страдания. Она опускается на колени, чтобы быть ближе к лежащим на полу детям. Плотно сжимает зубы, слабо надеясь, что подступившие слёзы растворятся и не посмеют испугать и без того напуганных маленьких сущников.

— Моё имя… Вель, — тихо начинает Вельмира. — Я пришла, чтобы помочь вам.

— Вы правда исцелите нас? — тонкий детский голосок переполнен надеждой.

Это ломает её. Трещины ползут по рёбрам, а сама она прикусывает губу. Нет, никому не будет пощады за содеянное. Никому.

— Да, — только и отвечает Вельмира.

Ей нужно что-то рассказать. Как-то успокоить детей. Но… что и как?

— Прямо как русалка? — слышится второй голос сбоку.

— Опять ты за своё, Нане! Русалок давно нет! — осекает девчонку мальчишка, сидящий рядом.

— Да, в этом есть своя правда, — уголки губ Вельмиры приподнимаются. — Русалок давно нет. Иначе они исцелили бы всех сущников...

По правде, будь русалки готовы в ту злосчастную ночь – они бы не допустили всего происходящего.

— … Вы же любите площадные представления?

— Да! Очень! — На Вельмиру со всех сторон осыпаются детские голоса.

— Тогда, давайте представим, что я – русалка. А вы – бойцы, которые с огромной победой вернулись в княжество.

— Тогда нас не надо лечить, мы же победители! — гордо вскрикивает мальчуган.

— Как правило, на победителях ран всегда больше, — грустно улыбается в ответ девушка. Она аккуратно берёт руку девочки, лежащей рядом, а ладонь укладывает на лоб. — Так вот, моё прикосновение способно развеять боль, затянуть ваши раны – не только физические, но и те, что оставлены на ваших душах.

— Получается, тогда Вы – очень сильная русалка? — спрашивает девочка, ощущая тёплое покалывание на лбу от ладони Вельмиры.

— Взрослые рассказывали, что было всего две русалки, способных даже сущника поднять из могилы! Это сама Лепава и её дочь Ариадна!

— К сожалению, поднять сущника из могилы не способен никто, если, конечно, вы не хотите встретиться на месте умершего с бестией. Но, вы снова правы, Лепава и Ариадна были достаточно сильны, чтобы излечить сущника или человека при смерти.

Вельмира отодвигается к следующему ребёнку, втайне радуясь, что дети, найдя о чём поболтать, не замечают настоящего чуда у себя под носом.

— А правда, что раньше русалки силой поменьше были травницами? Создавали зелья, помогающие сущникам и людям?

— Конечно, — улыбается Вельмира. — Они были прекрасными травницами и целительницами. Говорят, что даже их голоса были способны излечить от тоски. А в праздник Ивана Купала каждая из них собирала венок только из тех трав, которые характеризовали русалку, наполняли венки жизненной силой, а затем дарили девушкам обереги.

— Чистые говорят, что русалки заманивали молодых людей и девушек, чтобы убивать…

— К сожалению, такие тоже были. Но это не говорит о том, что все русалки – ужасные монстры. Как и не говорит о том, что, если ты чистый – значит, непременно ненавидишь сущников. Неважно: чистый ты или сущник. Среди всех есть хорошие и плохие.

— Как думаете, Белый Волк – он хороший или плохой?

Вельмира замирает на мгновение. Она прикрывает глаза, стараясь физически ощутить насколько много магической силы осталось в организме. Едва заметный вдох. Выдох. Снова прикладывает руки к новому ребёнку, поглаживая кожу и концентрируясь на тепле, покалывающем ладони приятной магией.

— Я не знаю… — И Вель, правда, не знает, но тут же пытается объясниться. — Поскольку никогда не видела его и не общалась с ним.

— А если он – плохой?

— Если он на стороне Князя?

— Он никогда не появляется!

— Он спас нас, но где он?!

Вопросы градом осыпаются на макушку. Как бы Вельмира сама хотела знать ответы! Если он помогает, если он всегда появляется там, где убивают сущников, если он знает, где находится Стефан – почему не придёт? Почему действует в одиночку? Что он скрывает?

— Вель?...

Дети ждут ответа. Большинство из них уже не лежат без сил, а сидят вокруг госпожи Целительницы, надеясь, что если они сильнее прижмутся к полу, то смогут рассмотреть лицо спасительницы. Вельмира отнимает руки от последнего ребёнка на сегодня, ощущая слабость в грудине. Мальчонка тут же подскакивает, в благодарность потираясь щекой об её ладони.

— Белый Волк – хороший. Он определённо хороший. Думаю, будь он на стороне князя – он бы не явился сюда и не спас. Он – храбрый. Сильный. Умный. И, наверняка, очень одинокий. Возможно, он действует один для того, чтобы не привязываться ни к кому. Может, он считает людские отношения слабостью, а потому всегда находится в сущности волка. А, может, он, как все сущники, теряющие магию. Они не могут вернуться в сущности, а он не может обернуться человеком. — На глазах маленьких сущников рождалась новая легенда о Белом Волке и все, кто слушал её, с охотой верил. — Возможно, сейчас он зализывает раны и отдыхает где-то в глубине леса. Но вы никогда не увидите его, ведь Волк – мастер маскировки. Ему покровительствуют сам Велес. Думаю, нужно принести подношения ради здоровья Белого Волка. Чтобы его бесстрашие сопровождало каждый шаг. Ведь любой волк борется либо до победы, либо до смерти. Наш ожидает победу.