Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 10)

— Вельмира, не хмурься, — тихо шепчет Златоцвета, заметив на лице дочери озабоченность.

В ответ она лишь улыбается и слегка кивает головой. Не хмуриться – задачка непосильная. Особенно в День Зимнего Солнцеворота. Хотя, озабоченность касалась не столько самого дня, сколько того, как из года в год его проводили. Вместо укрепления связи с богами и предками в день, когда грань между мирами утончалась, все пировали, упивались вином, гадали и плевали на собственный дух. Раньше для сущников этот день был особенным, открывались врата Нави, магия напитывалась новыми силами и наполняла каждого сущника, вошедшего в воды реки Русалин Зов.

— Народу много, — шёпотом отвечает Вельмира, не прекращая держать маску высокомерия и лёгкой возвышенной улыбки.

В конце концов, она – Вельмира Загряжская-Сирин. Дочь Драгана и Златоцветы. Наследница одной из самых древних семей Тринадцати Градских. Сегодня на это указывало всё – от роскошного платья, расшитого переливающимися звёздами, до диадемы в чёрных витых волосах, усыпанных блеском и заколками звёздочками. Из года в год Вацлав не изменял себе – его гости должны были соблюдать определённый стиль в одежде. Главы семейств – обязывались носить одежду в золотых оттенках, олицетворяя собой Солнце. Их жёны – должны отдать предпочтение лунным цветам, олицетворяя Луну. Дети – звёзды. Вдовцы и вдовы же носили полночно-синие одежды, причисляя себя к тёмному небу – одинокому и холодному.

— Да, Вадбальские сегодня с тремя дочерями. Докудовские тоже в полном составе. Ладимир Мерга с девочками.

— А Зоран Береглез здесь?

— Да. — Златоцвета быстро оглядывает молодого юношу, ярко улыбающегося своему другу. — Стоит с молодым князем Дамиром, шагов сто от нас, с левой стороны.

Сердце Вельмиры пропускает удар, когда матушка так легко произносит – «Дамир».

— Тем лучше… — Вель старается успокоить ускорившееся сердце и не повернуть головы в сторону молодого князя.

Провал. Какой провал. Она замечает два силуэта. Оба достаточно высокие. Слева, как и сказала матушка, Зоран. Справа – Дамир. И нужно сказать, от него даже за сто шагов разит уверенностью и спокойствием. Судя по позе – молодой князь максимально расслаблен. Видимо, батюшка ещё не обрадовал скорой женитьбой. В руках жидкость: скорее всего, бокал с вином. Айка рассказывала, что он, безбожно красив, как и полагается всем, кто вышел прямиком из Тёмной Нави (вероятно поэтому он не хотел престол отца, он уже правил всеми бесами и бестиями). Все дети Вацлава – точь-в-точь походили на отца, вобрав в себя его золотистый цвет волос и янтарный цвет глаз. Но черты лица Дамира были острее, чем у того же Идана. Да, и волосы в разы короче. Возможно, он был красив лишь для Айки. Возможно, увидь и сравни Дамира и Идана – Вельмира бы выбрала последнего, а, может, и вообще никого. Может, её типаж и вовсе темноволосый Зоран Береглез.

— Рад приветствовать Вас, госпожа Златоцвета, молодая госпожа Вельмира!

Голос Вацлава заставляет Вельмиру резко повернуться, а в следующую секунду – склонить голову перед Великим Князем.

— Благодарим за Ваше гостеприимство, Великий князь! — В заученную формулировку мать и дочь вкладывают столько искренности, насколько вообще способны.

— Не стоит, — хитрость сквозит в тоне князя. — Я надеюсь, что вскоре мой дом – станет Вашим.

Неловкое молчание, буквально врезавшееся под кожу Вельмиры, тут же прерывается весёлым голосом Идана. Запоздало Вельмира понимает, что он не только поздоровался со всеми, но и уже предложил локоть, чтобы прогуляться по залу до начала пиршества.

— Кажется, я спас тебя. — Идан улыбается во все тридцать два зуба, ведя под руку красивейшую девушку княжества.

— Это было так очевидно?

— У тебя на лбу написано: «Помогите!».

— Сплошная ложь, Идан.

— Хорошо, я просто утащил тебя куда подальше, чтобы сказать, насколько ты великолепно выглядишь сегодня!

Вельмира Загряжская-Сирин – ведьма, русалка, кто угодно, но не обычный человек. Невозможно из раза в раз выглядеть так! Увидев её с другого конца зала – Идан потерял интерес ко всему вокруг. Ещё бы! Как вообще можно обращать внимание на внешний мир, когда перед глазами сверкает такая звезда, как дочь Драгана? Он, собственно, и не замечал никого.

Даже старшего брата, пристально наблюдавшего за младшим.

Боги, такая счастливая улыбка наверняка разъест Идану кожу!

— Есть подозрение, если она прикажет ему пырнуть Вацлава столовым серебром – наш Идан сделает это не задумавшись, – фыркает рядом Зоран, проследив за неодобрительным взглядом Дамира.

— С каждым разом это становится всё... безвозвратнее.

— «Это»? — переспрашивает Зоран, не поворачивая головы.

— Его увлечение девицей Загряжского-Сирин.

Оба наблюдают за тем, как Идан что-то взахлёб рассказывает девушке, а та... смеётся! Искренне смеётся над тем, что ей втолковывал младший сын Вацлава. Она не обращала ни малейшего внимания на завистливые взгляды других девушек её возраста, как и не стремилась отвечать откровенным взглядам молодых парней или некоторых вдовцов из Тринадцати. Центром её внимания оказался исключительно Идан. Может, она и не смотрела на него с бесконечной влюблённостью, на дне её зрачков Дамиру никогда не удавалось найти эмоций (может, она искусно скрывала, а, может, сам Дамир в действительности ничего не искал), но Вельмира существовала исключительно для Идана, его глупых рассказов и описания новых картин и красок. Видимо, это настолько подкупало младшего братца, что тот спешил как можно скорее расстаться с собственным сердцем. Совершенно отказываясь понимать, что его собеседница расценивает его кандидатуру исключительно на должность друга (даже без привилегий!).

— Да… не похоже, что она возгорается пламенной любовью к нему. — Зоран делает глоток из кубка, возвращая внимание к Дамиру. — Я видел, как Драган разговаривал с Вацлавом, после чего последний засверкал как чучело Морены на Комоедицу. Думаешь, грядёт помолвка этих двоих?

— Не будь идиотом, Зоран. Она – наследница старинного рода, купающаяся в роскоши и богатствах, с напрочь промытыми мозгами о превосходстве чистых. Её отец – один из генералов Вацлава. Ты думаешь, что она выйдет замуж за бесхребетного художника? Я люблю Идана, но, боги помоги, что он даст ей?

— Ну… Любовь? — выгибает бровь Зоран. — Да, я тоже удивляюсь, как эта двоица вообще подружилась… с их-то взглядами, но... Сам знаешь, какой Идан... тонко чувствующий что ли... Романтик, словом.

В ответ Дамир смеётся, покачивая головой. Идан и Вельмира! Какая чушь, боги помогите! Чувственный Идан и холодная, чопорная, высокомерная Вельмира. Да, он согласится с её красотой. Девчонка действительно вобрала от своего отца и матери самое лучшее. Признаться, и сам Дамир несколько раз срывался в фантазии о ней. В конце концов, он всегда был ценителем женской красоты. Но её холодное поведение, отстранённость от девушек и желание быть будто бы выше их – буквально выводило из себя. Он знал, что такая как Вельмира Загряжская-Сирин, Лесьяра Вадбальская, Мила Мерга и проч., проч., проч., воспитывались в строгости идей князя Вацлава и надлежало им быть не больше, чем красивыми куклами при мужьях-генералах. С ними не о чем разговаривать, кроме как о превосходительстве чистых над грязными. Дамир знал это и без них, а потому не распылялся на горячие речи. По правде, девушкам они и не нужны, а вот его объятия – очень даже. Каждой, кроме Вельмиры, выбравшей его младшего брата. Так с чего Вельмира решила, что она выше любой из кучи таких же девушек-пустышек? Дамир пытался найти ответ на этот вопрос почти каждый приём на протяжении многих лет, и всегда Идан уводил её из-под носа, а она с особой охотой следовала за ним, окинув самого Дамира холодным, колючим взглядом глаз цвета болотной ряски. Как сегодня.

— Уважаемые гости! — Звучный голос Вацлава разносится по залу.

Дамир, опустошив залпом кубок, отдаёт его Зорану, а затем следует к Вацлаву, чтобы занять место по правую руку. Краем глаза видит, как Идан проводит свой объект обожания к родителям, и, взяв за руку Есению, следует его примеру – встаёт по левую руку от князя.

— Мы рады приветствовать Вас в добром здравии в День Зимнего Солнцеворота!

Дамир переключает внимание на старшую дочь господ Вадбальских – Любицу. Та аккуратно поигрывает кисточкой рыжей косы, даря ему многозначительную улыбку. Чудесно, в самую длинную ночь в году он не останется одинок.

— Сегодня бестии и сущники будут стараться пробиться в Явь, но мы – чистые – всегда держали достойный ответ не только в Ночь Чернобога. И в связи с этим – первый кубок мы поднимем за молодого князя Дамира, который не щадит ни одну из тварей!

«За молодого князя Дамира!» — заворожённо вторят приближённые князя, их дети. И среди них – Вельмира. Ярко улыбается, чётко произносит каждый звук и букву, радуется так искренне, что Дамира накрывает приступ тошноты. Она такая же, абсолютная копия всех молодых девушек. Так почему считает себя выше? Достойной кого? Идана? Его самого? Дамир смотрит на Вацлава, замечая, что тот тоже купает во внимании молодую госпожу. Приходится плотно сжать губы и неискренне улыбнуться. Боги милосердные! Князь хочет её себе!

— Сегодня, в ночь, умрёт Бог Молодого Солнца, чтобы родиться с рассветом и принести в наши жизни мир и благословение! Так пусть кострище у замка положит начало для жизни чистых! И молодых, — добавляет Вацлав, не сводя хитрого прищура с Вельмиры.