Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 11)

С её лица ни на секунду не спадает счастливая улыбка, и она слегка кивает князю. Кивает! Дамир отвечает хмурым выражением лица на заинтересованно вздёрнутую бровь Зорана.

— Да будет праздник!

«Да будет праздник!» — вторит толпа.

Вацлав приглашает всех за длинный дубовый стол, пока на импровизированную сцену выходят скоморохи, начиная праздничную программу. Музыка врезается в уши Дамира, отчего он чуть щурится.

— Дамир, — тихо обращается Вацлав к сыну. — Сегодня на одну из плясок ты пригласишь Вельмиру Загряжскую-Сирин.

Дамир молча переводит напряжённый взгляд сначала на Вельмиру, сидящую на противоположной стороне, ровно в трёх стульях от него. Она спокойно переговаривается с дочерями Вадбальскими – Любицей, Людмилой и Лесьярой. Затем смотрит на застывшего над тарелкой Идана и только потом возвращает взгляд князю.

— У Великого князя новая игрушка? — невинно роняет Дамир, замечая, как костяшки пальцев брата белеют.

«Давай же, братец! Заяви свои права на неё! Хватит быть мальчишкой для битья! Неужели ты не способен бороться ни за что, кроме своих картин?!»

— Да. Поиграй с ней. — Вацлав сразу теряет интерес, возвращаясь к еде.

— Так точно, Великий князь, — нарочито громко отвечает Дамир, привлекая женское внимание всех, кроме Вельмиры.

Она лишь дёргает плечиком, словно говоря: «Не могли бы Вы быть тише, молодой князь? Из-за Вас я пропускаю интереснейший бред Любицы. Возможно, что она говорит о том, какой Вы властный в постели!».

— Дамир… — Голос Идана вовремя перетягивает внимание, заставляя непрошенную фантазию погаснуть так же быстро, как она и началась. Несносная девица!

— Да? — поднимает взгляд на брата.

Боги, только не говорите, что он сейчас решит говорить об этой... этой...

— Я обещал ей первый танец, — неуверенно начинает брат, опасаясь гнева Вацлава, явно прислушивающегося к разговору.

— Волшебно. Значит, за мной последний, — обрубает Дамир.

Не хватало ещё, чтобы из-за какой-то девицы Идан получил плеть от князя. Ну, уж нет. Точно не из-за неё. Да, он даже не заговорит с ней! Звучит по-детски? Плевать! Он может себе позволить, тем более, что после прыгания через костёр – у него намечается прекрасная встреча, в которой тоже нет места для разговоров.

— Дамир, потанцуй со мной! — раздаётся детский писклявый голосок сбоку от него.

— Как прикажете, маленькая княжна. — Дамир с готовностью поднимается, так и не притронувшись к еде.

Всё, что его сейчас интересовало – желание младшей сестры, его Кнопки, и музыка.

Музыка жила в каждой вещи, закоулке и комнате замка. Вельмира заворожённо слушала скопление звуков, смеха, выкриков скоморохов. Ей надлежало быть неотъемлемой частью этого мира. И она была. Старалась так искренне выполнять свою роль, интересовалась новинками платьев, говорила с девушками о Дамире, восхищаясь его «острыми чертами лица» и считала минуты до окончания праздника.

Чем больше она создавала видимость обычной девушки – тем больше болела голова. Завтра нужно обязательно навестить Стефана, его чудо-папоротниковую мазь и заодно справиться о состоянии дел в разгромленной деревне.

— Скучаешь? — За спиной слышится голос Идана. — Дамы, позвольте украсть мою подругу. Мне был обещан танец!

Вельмира кивает девушкам и родителям, а затем под всеобщие вздохи принимает ладонь парня.

Она ненавидела танцевать. Для этого нужно полностью расслабиться и довериться партнёру. А это и со зрением достаточно сложно, не то, что без него! У неё прекрасно получалось танцевать с батюшкой, с Айкой, даже со Стефаном. Но Идану она не доверяла (тем более, когда от последнего разило алкоголем). А потому каждый раз был пыткой, приправленной желанием не собрать все углы.

— Ваш отец постарался на славу, — улыбается Вель, чувствуя широкую ладонь на талии.

Сейчас начнётся танец, с его быстрым весёлым темпом, сбитым дыханием и смехом Идана.

— К бесам его, — фыркает Идан, начиная движение. — Терпеть не могу. Строит из себя идеального хозяина дома, пока все заглядывают ему в рот, как заколдованные.

Резкий поворот, и платье Вельмиры красиво раскручивается солнцем у ног, пока она возмущённо выдыхает от неожиданности, а затем улыбается, пряча глаза в пушистых чёрных ресницах. Касания Идана аккуратные, почти невесомые, как, в прочем, и всегда. Интересно, чтобы он сделал, узнав, что за столько лет она никогда не видела его по-настоящему?

— Тс-с-с! — заговорщицки протягивает Вель. — Нас могут услышать. Не хочу, чтобы взамен твоему красивому кафтану пришли зазубрины от плети.

Матушка не поленилась расписать наряд каждого, кто находится здесь. Раньше, когда Вель была маленькой, было сложно всё запоминать. С течением времени она приноровилась. В общении с противоположным полом помогали правила Вацлава: первым всегда обращался мужчина. С девушками – Вельмира придумала вечно-работающую отмазку, называлась она: «Извините, задумалась». Достаточно было узнать голос говорящего, чтобы понять, как действовать дальше. В случае с теми, с кем Вельмира практически не говорила или разговор начинался в первый раз – рядом оказывались матушка, батюшка или Айка, невзначай роняя имя подошедшего.

— Считаешь мой кафтан красивым? — улыбка сквозит в голосе Идана, который вообще не отрывает взгляда от Вельмиры.

— Невероятно очаровательным, — выдыхает она, пока Идан понимает, кто по-настоящему очарователен здесь.

Несмотря на возможность общаться с Вельмирой и быть её другом, он позволял себе восхищаться ею издалека. Брат не раз поддевал на тему того, что Идан никогда не предпринимал первых шагов, не заявлял прав, а только ревновал к первому встречному. Но, признаться, Идан не знал, как подступиться. Он постоянно чувствовал очарование, влечение и, вместе с тем, какую-то искусственность. Будто что-то шло не так. Что именно – загадка, которая не подвластна Идану. Он не мог, по братскому примеру, подойти к Вельмире, затащить её в самый тёмный уголок замка и полностью очаровать собой. Дамир умел это даже не общаясь толком с девушками, здесь же – Идан знал её почти всю жизнь, но не мог позволить таких решительных действий, боясь то ли отказа, то ли того самого чувства пропасти меж ними. А, может, всего сразу.

— Вина? — интересуется он, когда музыка заканчивается.

Вельмира сбивчиво дышит в его руках, зацепившись взглядом за силуэт плеча. Да, лучше пойти с ним, чем провести остаток вечера за столом.

— Пойдём, — соглашается, послав кроткую улыбку.

Его ладони исчезают с талии, но вместо этого он услужливо сгибает руку в локте.

— Позволите ручку? — улыбается он, ловя на себе взгляд Дамира.

«Ну, уж нет, братец! Развлекайся со своими игрушками. Вельмиру ты получишь ровно к назначенному часу!».

Они проходят в сторону огромных арочных окон, около которых располагались столы с напитками.

— Дамиру приказано танцевать с тобой, — невозмутимо говорит Идан, наливает вино в кубок, а затем протягивает Вельмире.

— Должно быть, он вне себя от счастья, — усмехается она. — Благодарю.

— А ты?

— Не откажу же я молодому князю на глазах у его народа. Тем более, мы оба понимаем: это приказ Вацлава. Иначе, с чего бы Дамиру обращать на меня внимание?

Хотя бы с того, что батюшка в начале приёма говорил с князем о помолвке! Помолвке, Вель! А ты молчишь и не можешь найти в себе сил рассказать об этом лучшему другу!

— Он идиот, который не видит столько лет очевидного.

— Прекрати.

— Нет, Вель, не могу. Я, как художник, не могу не замечать твоей красоты. Это было бы преступлением. Я готов проорать каждому в ухо о том, как красива моя… подруга.

Идан залпом осушает кубок, будто только что сказал тост. Он видит, как губ Вельмиры касается аккуратная улыбка, как она поворачивается к нему, смотря прямо в глаза. Её идиотская привычка сводит с ума. Стоило лишь ответить на взгляд, как рассудок мутился. Идан готов поклясться, такой оттенок, какой имеют её радужки не способен создать даже он.

— Ты меня смущаешь.

— Брат думает, что ты высокомерная и чопорная и… ну, ты знаешь. И я никогда не пытался поменять его мнение, потому что… потому что мне кажется, что я просто не хочу делиться тобой.

Идан захмелел. Вельмира понимает это по тому, как сбивчивы его мысли и как близко он наклоняется к уху, почти хватая губами. Она аккуратно отодвигается в сторону, продолжая делать вид, что наблюдает за представлением и танцами в центре зала.

«Делиться тобой», — заторможено пульсирует в голове. Как игрушкой. Чтобы большой и злобный старший брат не имел прав на чужое. Нет, Вельмира бы не выбрала никого из них.

— Я видела твою новую картину. — Вель существенно понижает тон, не поворачивая на него головы. Нужно срочно сменить тему, пока они не поссорились. — Очень красиво.

— Ты говоришь так о каждой, — хмыкает Идан, опираясь рукой на стол позади. Вино и правда ударило в голову.

— Не о каждой. Я не знаю, зачем тебе понадобилось рисовать развалины деревни, — высокомерно начинает Вельмира, но никто и понятия не имеет, что звучит она словами Айки. — Но ты сделал это очень красочно. Чернота – это сильно. И, что важнее, она всегда ярче. И ты очень удачно передал свечение, как самой тьмы, так и белых цветов, прорывающихся, словно через ткань мироздания.

— «Словно через ткань мироздания»… — заворожённо повторяет Идан. — Это так удачно…