Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 13)

Музыка заканчивается (так быстро?). Вельмира покорно склоняет голову, благодаря за танец (ну, конечно!). Всё по приличиям, ни шагу от них (ещё бы!). Она – эталон (вне всяких сомнений!). Или, по крайней мере, должна им казаться (чушь собачья, это же Вельмира!). Дамир кланяется в ответ, а затем, не сказав более ни слова, разворачивается и уходит по направлению к Зорану.

Вельмира ощущает, как предплечья нежно касаются мужские пальцы.

— Душа моя, вы выглядели чудесно, — тихий и уверенный говор принадлежит батюшке.

Вель заметно расслабляется, поглаживая кончиками пальцев бархатный кафтан Драгана. Впервые ей действительно хотелось узнать, как они выглядели. Да, он молчал. Да, она не могла заняться своим любимым хобби – выстроить внешность по голосу говорящего. Но она действительно чувствовала комфорт и спокойствие. Конечно, его поведение не оказалось сюрпризом. Дамир был, ну… Дамиром. По крайней мере, именно так о нём отзывался Идан. Сам у себя на уме, молчаливый в присутствии большого количества людей и имеющий определённый вкус на дам (по словам Идана, конечно). Каждая из его барышень отличалась светлым цветом волос. Так что вряд ли Вельмира могла понравиться ему. Конечно, нет, он же не обронил ни слова, кроме едва разборчивого «Ага». И всё же Вельмире отчаянно хотелось знать – действительно ли его волосы переливаются солнечными лучами? Правда ли, что на правой янтарной радужке живут три чёрные крапинки? А шрам, рассекающий левую бровь, похож на её шрам или выглядит в разы внушительнее? Конечно же внушительнее, что вообще за вопрос такой! Сравнила полоску от игры в чехарду и настоящий шрам, полученный в сражении!

— Полагаю, князь Вацлав согласен? — тихо спрашивает она, пока батюшка отводит её к столу.

— Иначе и быть не могло, — батюшка помогает Вель занять своё место.

Связано ли нарочитое недовольство Дамира с их помолвкой? Стопроцентное попадание. Ведь, по слухам, он отвергал каждое предложение отца. Да, не просто отвергал, а закатывал целые истерики! Что же, как хорошо, что Вельмира плевать хотела на отношение Дамира к себе.

— Славно, — единственное, что срывается с губ Вель.

— Правда, разговор с Дамиром он проведёт после праздника. Оно и к лучшему, на самом деле. — Драган присаживается рядом, всё так же произнося слова еле слышно. — Но будь готова, что сегодня через костёр ты прыгнешь с ним. Так повелел Великий князь.

Вельмира коротко кивает. Значит, она просто не нравится Дамиру. Интересно, по какой причине воспитанный молодой князь так отвратно ведёт себя с едва знакомой девушкой? Потому что ему не понравился цвет волос? Потому что она – воплощение идеального поведения при правлении Вацлава? Вельмира заинтересованно прикусывает губу. Вернее, конечно, не заинтересованно. Вот ещё! Разбираться в том, почему она не нравится Дамиру. Чушь какая!

Оставшаяся часть вечера проходила спокойно, если, конечно не считать бесконечные разговоры девушек о Дамире, впечатляющие планы Любицы Вадбальской на него и… гаданий, в которых Вельмира отказалась участвовать. На вопрос: «Неужели ты не хочешь узнать свою судьбу?», она отвечала с загадочной улыбкой на устах: «Не сегодня».

Инструментальная музыка всё больше затихала, постепенно уступая а капельным песнопениями гостей. Вельмира покачивалась в такт голосам, иногда подпевая. В такие моменты ей казалось, что кто-то неотрывно наблюдает за ней (нет, не Идан. Идан давно сидел рядом и позволял себе безбожно фальшивить на высоких нотах, вызывая у Вельмиры смех). Спросить у Идана, под чьим прицелом она находилась – не решалась. В конце концов, это вполне могло шутить вино. Поэтому Вель снова смеётся, когда слышит «выкрутасы» Идана и аккуратно бьёт его ногой под столом. Он поддерживает смех, подкидывает спелую ягодку клюквы и ловит её ртом. В такой атмосфере Вельмира всегда обманывалась. В данный момент все сидящие, поющие, танцующие – все они совершенно не напоминали тех самых «чистых». Они были обычными людьми на застолье. А затем Вельмира приходила в себя. Заземлялась мыслями о войне с сущниками, о том, что вытворял обманчиво-спокойный Дамир. Стефан до сих пор разбирался с отзвуками его «умиротворения» в рыбацкой деревне. А она была здесь. Поддавалась мнимому веселью, заразительному смеху Идана, крепким рукам Дамира, щебетанию девушек, тёплой еде и терпкому вину.

— Вель? — Идан незаметно касается руки Вельмиры, сжавшейся в кулак. — Что такое?

— Устала, — она поворачивает голову в его сторону, приподнимая уголки губ.

Прикосновение Идана тёплое, аккуратное, почти невесомое. Он слегка сжимает её запястье, а затем убирает руку, пока его не поймали с поличным. Краем глаза косится в сторону Дамира и Зорана. Оба о чём-то тихо переговариваются, но Идан знает: они следят. Цепко. Вязко. Смотрят в те моменты, когда он отвлекается на Вельмиру дольше положенного. Что же, видимо, уже завтра ему не отделаться от сальных шуточек и едких замечаний. Ничего нового.

Хотя нет. К бесам их! Идан резко поворачивает голову в сторону друзей, глядя в их лица. С не пойми откуда взявшейся решимостью (он, что, захмелел второй раз за вечер?). По лицу Зорана ползёт прозорливая ухмылочка, а Дамир кажется совершенно отстранённым и пустым. Впрочем, Дамиром. Даже не нужно сейчас следить за его взглядом, чтобы понять, что он медленно раздевает Любицу, сидящую напротив них с Вель. Идан недовольно покачивает головой и снова вступает в припев песни вместе с Вельмирой. А что если попросить у батюшки Вель благословения? Что если прекратить прятать голову в песок? Ответит ли Вельмира на его чувства? В конце концов, он вхож в её дом, у него хорошие отношения с Драганом и Златоцветой, он прекрасно знаком с Айкой, а самое главное, он с детства знает Вельмиру...

— Пора идти, Идан. Время костра, — её голос служит водой из проруби.

— Да-да! Пойдём! — Идан подскакивает с места, а затем подаёт руку Вельмире.

— Вы будете прыгать вместе? — интересуется Любица, всё ещё стреляя глазками в ту сторону, где стоит Дамир.

— Какое «прыгать»?! — притворно удивляется Идан. — Мне только смотреть! Я еле на ногах стою.

— Это правда, — улыбается Вельмира, не понимая кто из них кого пытается удержать от встречи с полом. По ощущениям, она его.

Вместе с толпой они следуют к аркам, ведущим в сад. По треску поленьев и воодушевлённым возгласам гостей – костёр, должно быть, ошеломительный. Идан доводит Вельмиру до родителей, а затем, шутливо поклонившись девушке, отправляется к своей семье.

— Не теряешь надежд? — слышит над ухом усмехающийся голос Дамира.

— Завали.

Всё, на что хватает младшего брата. Оба смотрят в сторону Вельмиры. Дамир чуть щурит глаза. И чего ради она вышла раздетой? Братец, что, не мог позаботиться о своей несостоявшейся пассии?

Он видит тоненькую служанку с корзинкой пледов. Драган Загряжский-Сирин берёт два, вежливо улыбаясь прислуге (вот уж чудеса!), а потом укутывает сначала жену, следом – дочь. Белый цвет пледа ярко контрастирует с чёрными волосами. Жаль, что нет снегопада. Он бы с удовольствием посмотрел, как её идеальная причёска расползается во все стороны.

Боги, Дамир, ты опять? Тяжело выдохнув, он переводит взгляд на Любицу. Она сразу же улыбается ему, сверкая ямочками на щеках. Светлые волосы, светлая кожа, светлые глаза. Вся она просто бесцветное пятно для него. Дамир никогда не гордился своими успехами на любовном фронте, но считал, что пока он не обременён узами брака (а что хуже – любви), он имеет определённого рода свободу. Чего скрывать, он любил быть свободным. Ирония какая-то.

Вот Загряжская-Сирин наверняка и понятия не имеет о свободе. Даже такой своеобразной, как у него. А что если ей предложить? С какой скоростью она залепит пощёчину? Или просто смерит оскорблённым взглядом, а затем нажалуется папочке, как подобает эталонной наследнице?

Она улыбается, глядя на батюшку, а затем переводит восхищённый взгляд на костёр. Драган что-то говорит ей с серьёзным выражением лица: может, инструктирует, как прыгать через огонь; может негодует из-за того, что она совершит прыжок «огненных чистилищ» с ним – самым ненадёжным в любовном плане мужчиной; а, может, отчитывает за обжимания с Иданом. Было бы крайне неплохо. По крайней мере, эта мысль Дамиру нравится. Он даже не замечает, как на лице появляется намёк на улыбку.

Вацлав что-то снова говорит на фоне его мыслей. Опять невероятно претенциозное и пафосное. Что же, полуулыбка, тогда как нельзя кстати. Он намеренно долго и очень проникновенно смотрит в глаза Любицы, словно негласно договариваясь: «после костра ты мне пригодишься». А она только счастьем светится. Да, на такой бы Дамир вряд ли женился.

В поле зрения снова попадает Вельмира. В травяных глазах – растерянность или даже… пустота? Она боязливо ведёт плечами, крепко сжимая в руках ткань пледа.

— … и Дамир! — голос Вацлава и всеобщее внимание заставляют Дамира автоматически сделать шаг вперёд.

Он хмуро глядит на Загряжскую-Сирин, сделавшую тоже самое. Ясно. Прыжок. Ладно, он снова сделает так, как хочет отец. Разбежаться, прыгнуть и расход. Делал так не раз. Правда, ни разу с ней. И ни разу не видел, чтобы прыгала она. Должно быть, ей страшно, но какое ему до этого дело? Пусть лучше беспокоится Идан.