Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 14)

Дамир не понимает, что от него ждут и почему все вокруг подозрительно затихли. С разными эмоциями: кто-то восторгался, кто-то подозрительно щурился, а кто-то (Любица, например) почти разрывались от гнева и ярости.

— Дамир, ты возьмёшь её за руку, — грозный голос Вацлава возникает прямо над ухом.

Дамир не дрожит, не оборачивается. Перед его глазами черноволосая девушка снимает и отдаёт плед батюшке, а затем старается собрать подол красивейшего платья (вообще-то обычного) в руку. Ей на помощь приходит одна из наследниц Тринадцати Градских семей – Здебора Докудовская. Дамир не знает точно, но кажется, именно с ней Вельмира общалась чаще всего на приёмах (за исключением Идана, естественно). Но Дамир точно знает, что нежные руки Здеборы Докудовской ловко обходятся не только с лентами, чтобы подвязать платье, но и кое с чем другим.

— Я не буду давать ей клятву верности.

Его голос тих и уверен. Взять Загряжскую-Сирин за руку, совершая прыжок «огненных чистилищ» - означает дать самый что ни на есть натуральный «огненный заклят». Клятву верности.

— Ты дашь ей эту клятву.

Челюсть напрягается. Ладно. Хорошо! Будет тебе клятва, Вацлав. Только этой же ночью она нарушится. И Дамир сможет нести достойный ответ перед богами, если последние вообще когда-нибудь обратят свои взоры на нарушение именно этой клятвы.

Дамир подходит к ней. Русалка. Честное слово, она выглядит как русалка с зарисовок на свитках. Как только Вацлав вообще допустил такое страшное совпадение? Дамир быстро переводит взгляд на Драгана и обратно к Вельмире. Дочь вылитая копия отца. Вот как это допустил Вацлав. И поведение такое же – отворотное, клишированное. Он даже не протягивает ей руку, просто молча хватает ладонь, крепко сжимая. Хоть бы пикнула, ведьма! Нет же, молчит, расплывается в лукавой улыбке.

— Молодой князь Дамир так и не обрёл голос? — приторно-сладкий тон облепляет со всех сторон.

Ну, уж нет. Раз пробивать дно своим невежеством сегодня, то до конца. Он не будет ей отвечать. Так и не заговорит. А, может, и вовсе отпустит прямо над костром и толкнёт назад.

— Угу.

— Вау! — она очаровательно хлопает ресницами. — Вы открыли новый гласный звук! Что это если не существенное продвижение по образовательной лестнице?

Дамир стискивает челюсть только ради того, чтобы не улыбнуться. Едкая шутка приходится по вкусу. Вот так она всегда ведёт себя с Иданом? Отпускает шуточки, над которыми они постоянно хохочут? Он делает уверенный шаг вперёд, но Вельмира его тормозит. Не удержавшись, Дамир нетерпеливо выдыхает. Пожалуйста, пусть она избавит его о рассказах на тему: «Как мне страшно прыгать!», «Пожалуйста, давай убежим!», «Я не знаю, чего боюсь больше – огня или тебя», «И вообще я – слишком высока для таких деревенских игрищ!».

— Молодой князь Дамир… — Её речь быстра, и Дамир уже натурально представляет всё выше обдуманное. — Хотя мы и совершаем огненный заклят, Вы не обязаны хранить мне верность до тех пор, пока не захотите этого сами.

Дамир удивлённо моргает, смотря на неё так, будто вообще никогда не видел. Толпа вокруг начинает напевать пляску, чтобы подбодрить первых прыгающих, но ему всё равно. Он смотрит, как она приподнимает уголки губ, слегка кивает, а затем отворачивается к огню.

И он почти говорит: «Вы тоже, молодая госпожа Загряжская-Сирин», но запинается на первой же букве. Вельмира без предупреждения срывается вперёд, крепко держа его за руку. Всё, что остаётся – быстро нагнать её и поймать задорную улыбку (она, всё-таки, прыгала через костры?). Прыжок не заставляет себя долго ждать. Они проносятся над языками пламени, пока её ладонь накрепко прижата (надо проверить, не привязана ли, к его?). Взрыв аплодисментов раздаётся со всех сторон.

Так быстро? Опять? Почему всё, что касается это чопорной девицы пролетает в мгновенье ока? Она снова отпускает его руку, снова склоняет голову, несмотря в глаза, а он снова кланяется в ответ и, развернувшись, в уже традиционном молчании уходит в сторону замка. Теперь не на встречу с Зораном. К Любице. Нарушать клятву. Возможно даже, не раз. В конце концов, ему «великодушно» разрешили. Только подумает он об этом когда-нибудь потом. Точно не сейчас.

5

Боги милостивые, и почему, скажите пожалуйста, он вообще завёл дружбу с этим олухом Зораном Береглезом? У него же на лбу высечено: «Обходи меня стороной за сотню вёрст!». Нет же! Нужно было с ним не только подружиться, но и перевести отношения на уровень побратимов, иначе он бы припёрся в покои Дамира с рассветными лучами? Иначе горланил бы во всё горло о том, что солнце встало? Иначе облил бы его ледяной водой из кувшина, ловко увернувшись от летящей в голову подушки?

Так или иначе, Зоран являлся самым близким человеком среди всех, а потому героически перенеся утренний подъём, с сотню историй о бурной ночи и собственную головную боль — Дамир и его «лучший во всех отношениях друг» (как называл сам себя Зоран) – уже доедали завтрак в обеденном зале.

Говоря откровенно честно, они даже походили друг на друга. На самом деле, даже больше, чем сами того хотели. Начиная от одинакового взгляда на мир и заканчивая похожими голосами. Частенько в замке их могли спутать, если воочию не видели цвет волос.

Зоран большую часть жизни прожил здесь, в замке князя Вацлава, чему поспособствовала его бабушка – старая вдова Искрен. Хозяин дома Береглезов умер в ночь Резни над русалками, тогда же – умерла и мать Зорана, не выдержав вести о смерти мужа. С благородной руки князя, мальчонку Зорана взяли на попечительство, а его бабушка, и без того входившая в ближний круг Вацлава, стала ещё более почтенной гостьей, с мнением которой считался весь замок. Со временем Зоран стал не только лучшим другом Дамира, но и встал с ним плечо к плечу в войне с сущниками. А теперь он допивал горячий чай, отказавшись от сахара и разбавки, абсолютно бесцеремонно постукивая ножном для масла по столу.

— Хватит на меня смотреть так, будто я должен тебе что-то рассказать, — фыркает Дамир, снова поймав плутовской взгляд друга.

— А не должен? — Зоран кривит губы в невинной улыбочке.

— Нет.

Усмешка со стороны Зорана просто выводит из себя, но Дамир знает каждую провокацию друга за столько лет. Нет, он не поддастся. В прошлый раз именно так этот бес напротив вывел его на разговор о проклятой Вельмире Загряжской-Сирин. О, в прошлый раз Дамир почти озверел, приводя тысячи аргументов в пользу её высокомерия и чопорности. И он, естественно, справился с собственными эмоциями. До тех пор, пока «лучший во всех отношениях друг» не ухмыльнулся в особо раздражающей манере и не спросил со Вселенским спокойствием на лице: «Чего ты так завёлся?».

Учитывая всё, что происходило вчера – именно проклятая девица снова волновала хитренько ухмыляющегося Зорана. Вернее, череда столкновений с ней: от танца до прыжка через костёр, разрази громом этого Вацлава!

— Вы вчера пили больше всех, а пришли на завтрак к положенному часу! — удивлённый голос Идана прокатывается по обеденному залу. — Как?! Я в искреннем возмущении!

Прекрасно! Дамир спокойно отпивает чай. Сейчас Зоран удовлетворит своё желание кого-то поддеть! Жаль, что не Вацлава.

— Годы! Годы тренировок, мой маленький Идан! — Береглез практически пропевает фразу, отчего Дамиру приходится снова сделать внушительный глоток сладкого чая, чтобы спрятать улыбку.

Да, годы попоек с Зораном сделали их устойчивыми даже к самому крестьянскому пойлу. Чего они только не перепили, находясь на сражениях и гулянках!

— А ты, братец, явно вчера перебрал, — поддевает Идана Дамир.

— Отстань от него! Наш Идан так сильно увлёкся красотой одной особы, что решил набраться смелости у алкоголя! — Зоран намеренно поворачивается к лучшему другу, досадливо поджимая губы.

Дамир насмешливо дёргает бровью, не замечает реакции брата. Но, если бы заметил, то непременно увидел бы, как тёмные брови Идана сошлись к переносице, а сам он с силой стиснул зубы. По правде, Дамиру достаточно и того, с каким возмущением проскрипел стул, когда Идан выдвинул его из-за стола.

— Не начинай, Зоран.

Идан молниеносно садится и протягивает руку к жареному хлебу.

— Слышал? Говорит: «Не начинай»! Но это далеко не я пускаю на неё слюни каждый приём и всё время вне него.

— Вы прекратите постоянно мне высказывать за это? Здесь даже самая мелкая трещина уже устала слушать одно и тоже!

— Ну, я пока что молчу на эту тему, — хмыкает Дамир.

— О, великодушное спасибо, братец! — тут же реагирует Идан.

Дамир и Зоран переглядываются, словно перекидываются мыслями. «Вот же дурень!» – непременно говорит один. «Идан и дурень – одно и тоже» – закатывает глаза другой.

— Хотя мог бы сказать очень многое! — не унимается Зоран. — Например, как тебе танец с первой красавицей княжества? Она украла твоё сердце так же, как и сердце нашего художника? А чему ты так мило хихикал, когда вы готовились прыгнуть через костёр, скрепив ладошки? Клянусь, я видел, как покраснели твои щёчки!

— Задрал! — Дамир, не сдержавшись и наплевав на существующий этикет, хватает из корзины яблоко, отправляя его чётко в плечо друга. Но тот только смеётся, молниеносно ловя фрукт левой рукой.

— А ты что чувствовал, когда твой брат натурально уводил красавицу у тебя из-под носа? Хотел его прикончить? Нас ждут кровавые расправы? Междоусобицы? Может, ещё одна война?