Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 16)

— Тогда я слушаю Вас, Великий князь.

Хмыканье Вацлава сбивает всех с толку. Боги милостивые! Сам князь Вацлав хмыкнул! Дамир едва заметно смачивает губы кончиком языка, быстро окидывая взглядом брата и друга. Те, как и он сам, ничего не понимают, но очень стараются.

— Ты женишься на Вельмире Загряжской-Сирин. Молчи, Дамир. Это решено.

Кажется, что-то громко ухает внутри грудной клетки. Падает. Разбивается на тысячи мелких осколков. Мир вокруг Дамир замедляется настолько, что он не в силах понять, почему младший брат так медленно поднимается, а затем оседает на стул; почему Зоран, в скорости его брата, поворачивается к нему и из туманно-серых глаз сочится сплошное непонимание и... страх?

— Дамир, сядь и положи нож, — грозный голос Вацлава оглушает, бьёт прямо в затылок.

Он, что, стоит? С ножом для масла? Он?!

Дамир возвращает нож на место, изящно поправляя его на столе кончиками пальцев. Не садится. Старается заглянуть в поникшее лицо брата. И два чувства раздирают со всех сторон. Первое заставляет крикнуть со всей дури: «Я не женюсь на ней!», второе – встряхнуть брата: «Ну, и где твой язык?! А? Борись за свою любовь! Чего же ты сидишь и смотришь в стол, вместо того, чтобы заявить на неё свои права и жить прекрасной влюблённой жизнью?!».

— Я не женюсь, Великий князь. Ни на Вельмире Загряжской-Сирин. Ни на ком-либо ещё. Я женат на службе.

— Ты не понял меня, Дамир. Позволь я объяснюсь: твои прошлые истерики и отказы я принимал во внимание только потому, что семьи тех девиц мне не слишком импонировали. Не достаточно хороши, вы же понимаете, о чем я. Признаться, я ждал, когда дочь Драгана созреет и выберет тебя. Хорошо, что она взялась за ум. — Вацлав быстрым взглядом скользит по младшему сыну. — А теперь послушай меня внимательно, мой дорогой молодой князь. Ты будешь обходителен с ней. Ты будешь плясать под её дудку и делать всё, что ей захочется. Ты женишься на Вельмире Загряжской-Сирин и объединишь наши чистые семьи. Сядешь на трон. Вы нарожаете кучу чистых детей. И ты будешь самым примерным семьянином и эталонным князем. Тебя будут бояться и уважать. Ты положишь начало новой эре. Без сущников и всей этой швали. Я ясно выражаюсь?

«Ты больной ублюдок, Вацлав!»

Но вместо этого Дамир отвечает короткое:

— Ясно.

Дамир кожей чувствует обжигающий взгляд брата, пока в голове части картинки образуют целое. Вот почему Вацлав светился, как начищенный самовар. Вельмира Загряжская-Сирин предназначалась не ему, а (смешно даже!) Дамиру!

«Признаться, я ждал, когда дочь Драгана созреет и выберет тебя.»

Значит, она выбрала его. Сама. Без наставлений отца. Не влюблённого Идана, не кого-либо ещё. Его. Дамира Великоземского. Генерала Чистильщика. Должно быть, она и вся её семейка счастливы до одурения. Ещё бы! Эталонная девочка выбрала эталонного мальчика.

Её образ сам по себе вырисовывается под веками. Вот она жеманно оборачивается, чтобы посмотреть на него и Зорана, а затем что-то говорит матушке, да с таким высокомерным видом, что хочется задушить несносную голыми руками. Что она могла сказать?

«Я хочу за него замуж, матушка!».

«Дамир – стал прекрасным вариантом…».

«Мне не нужны жемчужные бусы, подарите мне его!».

Да, наверное, так и было, потому что Дамир чувствовал себя... подношением? Подарком? Проклятая бестия – вот кто такая эта Вельмира!

Вот она вкладывает свои руки в его, внимательно вглядываясь в глаза. Не отрывается, будто читает его «от» и «до». И Дамир, как заколдованный, смотрит в ответ. Он ведь мог отвести взгляд. Мог же?

А та глупая, но отчего-то развеселившая шутка?

«Вау! Вы открыли новый гласный звук! Что это, если не существенное продвижение по образовательной лестнице!»

Дамир слегка трясёт головой. С чего вдруг она выбрала его? Так хочется замуж? Но от неё не исходило и толики интереса. Ни к кому, если быть уж совсем конкретным. Это Дамир знает точно. Не то, чтобы он следил, но... Сколько много «но», когда дело касается этой девицы!

— Полагаю, вам пора, — удовлетворённо хмыкает Вацлав Дамиру и Зорану, принимаясь за еду.

Дамир, Идан и Зоран одновременно думают, как было бы хорошо – подавись Вацлав прямо сейчас.

Первым поднимается и кланяется Идан. На его лице мертвенное ничего. Дамир слегка прикусывает щёку изнутри. Ничего страшного. Брат придёт в себя. Возможно. Вацлав и вовсе делает вид, что с его младшим сыном всё в порядке, а отсутствие каких-либо эмоций – лишь типичный утренний бодун.

Дамир и Зоран ограничиваются лёгкими кивками.

— Ты снова послушаешь его? — тихо спрашивает Зоран уже на выходе, расстегивая верхние пуговицы кафтана.

— Как и всегда, Зоран. Как и всегда, — недобро ухмыляется Дамир.

Зоран вторит ухмылке, пугая по дороге нескольких слуг.

6

Приречная область, Рыбацкая деревня

— Проклятый Дамир ведёт сюда войско! Нам нужно уходить! — сбившийся шёпот Айки полощет по ушам. — Вель, завязывай!

Вельмира только отмахивается. Пусть хоть сам Вацлав несётся сюда на крыльях смерти – она не уйдёт. Она не бросит раненых детей под горящими завалами.

Пока она вчера резвилась на приёме, чистые заметили сущников во главе со Стефаном. Стоит ли говорить о том, что едва восстановленная деревня снова подверглась налёту? А точнее сказать – охоте? Совершенно нет. Поэтому сейчас Вельмира по собственной воле находилась в эпицентре настоящей бойни. До утра перевес был на стороне Стефана. Пока информация о бое не дошла до замка, пока один из Птиц Стефана (так они называли сущников-разведчиков) не принёс весть: «Идёт Чистильщик». Конечно же, Дамир. Всегда он!

И первая мысль Вельмиры – разорвать его в клочья. Его – легко танцующего на празднике. И, наверняка, так же легко убивающего. Вторая мысль – ни за что не бросить пострадавших. А третья – ничем не выдать своего присутствия здесь. С последним Вель справлялась успешно – две чёрные косы и половину лица скрывал тёмно-серый капюшон. Другую половину лица – разбойническая повязка. Правда, сейчас она оказалась слегка приспущенной ниже носа – воздуха катастрофически не хватало, от жара вокруг было тяжко сосредоточиться хоть на чём-либо. Обувь, брюки и укороченный тёплый кафтан – всё в цвет чёрного плаща, без каких-либо нашивок и опознавательных знаков. На левом бедре, в кожаной портупее, зацеплен нож; в правом и левом сапогах – несколько кинжалов. Она готова ко встрече с любым из солдат молодого князя. Но не с ним самим…

— Нужно перенести оставшихся в дальнюю палатку, — упрямо заявляет Вельмира.

В такие моменты она особенно радовалась собственной слепоте, потому что ей казалось: лицо Айки выглядит более, чем живописно (и, собственно говоря, так оно и было).

— Ты надышалась что ли?! Я найду целителей, они позаботятся о них! А кто позаботится о тебе, если Чистильщик заметит нас? Думаешь, он убьёт прямо здесь? Он оттащит тебя в замок, выставит на всеобщее обозрение, твоя тайна вскроется, глупая твоя голова!

— Если ты будешь так орать, то последнее произойдёт гораздо раньше!

Вельмира аккуратно подхватывает тоненькую девчушку в полусознательном состоянии.

— Мамочка?... — от хлипкого голоска сердце Вельмиры пропускает несколько ударов.

Вельмира только один раз слышала от Драгана, что произошло той ночью, когда он нашёл её. Он говорил тихо, скупясь на красочные речевые обороты. По делу. Но Вель чувствовала его боль, волнение, видела, как рябит силуэт, как батюшка сдерживал себя из последних сил. Ей было интересно – плакала ли она, будучи младенцем или граничила между Явью, Правью и Навью, как девчушка в её руках? Сердце батюшки также дрожало, когда он смотрел на неё? Или он не смел позволять себе чувств? Нет, он не рассказывал ей ничего такого. Сравнивать было не с чем, да и незачем. Драган боялся, что узнай Вельмира, кем ему нужно быть – отвернётся, сбежит… возненавидит в конце концов. Но тогда она, стойко выслушав историю батюшки, молча подошла к нему, крепко обняла и уткнулась носом в грудь. Ей было неважно, кем он являлся для Вацлава, что он – вынужденный убийца сущников, что он – зло. Его раскаяние затопляло Вельмиру, разве она могла отвернуться от того, кто делал всё ради её защиты? Пусть он шёл тёмным путём – он шёл на свет. Для Вельмиры это было важнее. Поэтому сейчас, держа в руках практически невесомое тельце, Вель не могла подвести батюшку. Она была его светом. Она должна принести спокойствие и мир сущникам, своей семье. Она должна сделать всё от неё зависящее, чтобы правление Великоземских кончилось.

— И почему только Драган отпустил тебя сюда?

— Здесь Стефан, — пожимает плечами Вель.

— Тот самый, который пытается держать оборону?

— Ты помогаешь или ноешь?

Айка, недовольно фыркнув и мысленно послав подругу на все четыре стороны, хватает за руку маленького мальчишку, справляясь у него: может ли он идти. Получив утвердительный кивок, она задаёт тот же вопрос девочке. Трое ребят – последние. Теперь нужно обогнуть практически всю деревню, а это порядка пяти вёрст!

Айка вчера практически накричала на Вельмиру, когда та, вернувшись с приёма, изъявила желание сразу сорваться обратно к Стефану. Взвинченная, она приводила с сотню аргументов Драгану и Златоцвете, чтобы те прислушались и отпустили. За последним дело не стояло. Домашние, взяв под контроль страхи и раздав с десяток наставлений Айке, отпустили. А вот мнение Айки Вельмира и не подумала спросить! И девушку это не просто бесило, вымораживало! Иногда, в своей попытке помочь всему белому свету, Вель просто с налёта перепрыгивала все границы разумного.