Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 17)

И вот – очередная граница безбожно взята. Вельмира, несмотря на упрёки Айки и крик Стефана (когда он увидел их обеих), наравне со всеми сущниками (разве что прикрыв лицо) продолжила помощь. К раннему утру усталость легла на плечи, отсутствие сна и холод давали о себе знать – да, отнюдь не так проводили время молодёжь в Солнцеворот. Далеко не так. Когда они покидали замок – все пили и веселились. Что только злило Вель.

С рассветными лучами их заметили чистые. Они подорвали несколько лачуг, в числе которых был и небольшой домик-лечебница с маленькими сущниками. Уже несколько часов подряд, без остановки на передышку, Айка и Вельмира переводили (или переносили) ребят на другую сторону деревни, в укрытие, сооружённое в лесу. Девушки старались двигаться максимально бесшумно, пока крики солдат, звуки взрывов и стали оглушали и до смерти пугали каждого, кто находился в эпицентре бури. Пока что Стефану, вместе с армией, удавалось отстаивать границу рыбацкой деревни. И они наверняка бы отбились от чистых, если бы не весть о скачущем с подкреплением Чистильщике. О Дамире, покарай его Морена, Великоземском!

Вельмира лёгким движением пальцев поправляет повязку на лице, кивая Айке, мол, сделай тоже самое. Та на секунду отпускает руку мальчонки, выполняя приказ, а затем снова крепко обхватывает ладонь.

— Идём быстро, тем же путём, — тихо произносит Вельмира, оборачиваясь на разваленную хижину.

Она внимательно оглядывает её, пытаясь найти хоть что-то, отдалённо напоминающее голубые силуэты. Боится не заметить. Не спасти. Кивнув самой себе и покрепче обхватив девчушку, пропускает вперёд Айку. Три силуэта сразу же вырисовываются перед глазами. Чуть ниже – тропка с подтёкшими сугробами. Вельмира искренне благодарит богиню Морену за снежную зиму. Чем больше воды в любом агрегатном состоянии – тем легче ориентироваться. Но Вельмира никогда не искала лёгких путей. Она училась жить с полностью отключенным зрением, готовилась к моменту, когда магия окончательно покинет тело. Да, вода во многом помогала ей, но больше не являлась предметом первой важности, чтобы не собрать углы по комнате или ударить кого-нибудь в пах. Вель полностью полагалась на свои чувства. Лучшими друзьями стали слух, нюх, ощущения. Вельмира готовилась к самому ужасному исходу жизни. Наверное, поэтому страх был не властен над ней.

— Вниз! — шепчет Айка.

Дважды повторять не нужно, Вельмира тут же садится, опираясь спиной на что-то деревянное. Скорее всего – забор. Переговариваться не смеют, кажется, даже никто из них не дышит. Вель аккуратно прикладывает два пальца к шее девчушки, проверяя пульс. Слабый. Но есть. Едва прикрывает глаза, даря себе темноту и секундное расслабление.

Тяжёлые шаги слышатся с другой стороны забора.

— И чего им не сидится по своим норам? — Грубый голос солдата Вацлава доносится до Вель. — Праздничное утро. Могли бы поклоняться своей Морене всю ночь или, не знаю, трахаться, плодя грязь.

— Чтобы мы потом ещё пол жизни угрохали на войну с ними? — Второй голос в разы старше. — Князь надеется к женитьбе Дамира истребить всю погань.

— Даю руку на отсечение, Дамиру будет скучно без грязи. Они у него с детства вместо игрушек.

— Пусть щенят топит, или чем он там занимается в свободное время? Найдёт себе развлечение. Во, вон ту лачугу надо подорвать. Отвлечём внимание до прибытия наших. Я слышал, что Предводитель Грязи не силён в битве без стратегии.

Слабый стон срывается с губ маленькой девчушки на руках Вельмиры. Айка впивается в неё взглядом полного страха. Вель медленно покачивает головой, а затем аккуратно, стараясь двигаться бесшумно, укладывает малышку на снег.

— Слышал? — Голос всё ближе.

— Да.

— Разве все сейчас не к югу от окраин?

— Может, зверь какой? Настоящий, в смысле.

«Будь здесь», — шепчет Вельмира, а в следующую секунду, пригнувшись, проползает вдоль забора до расщелины. Она несколько раз стучит кулачком в дерево, а затем вытаскивает из голенища метательный кинжал.

— Кажется, у нас добыча, а не простой зверь. — Она слышит в голосе улыбку.

— Иди сюда, мы не кусаемся, — фыркает второй.

Наконец, один из них появляется в поле видимости Вельмиры. Она удерживает себя от пафосного ответа в роде: «Зато я кусаюсь», оставив такую привилегию Великоземскому. Почему-то ей казалось, он способен на такой пафос. Но она не он. А потому Вельмира молча прицелившись, отпускает кинжал в свободный полёт до шеи солдата.

— Какого…

Звук падающего тела говорит о том, что нужно покидать укрытие. Ловко вынырнув в расщелину, Вельмира по привычке осматривает местность. Тело солдата лежит недалеко от неё. Второй силуэт стоит поодаль, вытянув руки вперёд. Догадаться не сложно, что он держит: меч. Не сдерживает самодовольной улыбки, благо, что лица не видно. Только сияющие болотной ряской глаза.

— Привет, — вкладывает в единственное слово столько томной нежности, что ей в пору захлебнуться. — Я случайно ранила твоего друга. Может, опустишь оружие?

Солдат, как заколдованный, опускает руки. Да, умница, делай всё так, как скажет Вельмира.

— Сними маску и капюшон, девка.

— Будет лучше, если ты сам придумаешь мою внешность. — Вельмира делает несколько шагов к лежащему солдату.

Она грациозно приседает над ним, ловко вытаскивая клинок из шеи. Поднимается, обтирая лезвие об рукав. Укладывает пальчик на середину рукояти – прямо к той части, где располагался аккуратный шарик с водой. Набор индивидуальных кинжалов – подарок Драгана. Каждый из них выполнен из дриадской стали. На лезвии выгравирован хвост русалки. Рукоять – элегантной переплетённой формы с углублением под небольшой прозрачный шарик, содержащий в себе воду.

— Может, я длинноногая голубоглазая блондинка? — Вельмира медленно подходит к солдату. — Нет-нет, не стоит поднимать на меня меч, тебе не нравятся блондинки? Ладно. Хорошо. Пусть будет зеленоглазая рыжая. Что? И она не по нраву? Странно, мне казалось, вы – чистые – любители клише.

— Мы – чистые – терпеть не можем такую грязь, как ты, — огрызается солдат, но даже это выходит у него чересчур… сладко.

Так он точно не планировал. Он планировал снести ей голову, но тогда почему он послушно стоит, и почему сил хватает только на сжатие рукояти меча?

— Не можешь понять, что я с тобой делаю и кто я? — Вельмира, словно лоснящаяся кошка, прикладывает голову к его плечу. — Ты всё равно мне не поверишь.

— А ты сразись со мной без своих магических выкрутасов. Или слабо?

— Нет-нет-нет, — сладко протягивает Вельмира, касаясь кончиком стали его шеи. — Видишь ли, у меня нет на это времени. Да и тебя уже заждался друг.

Лезвие легко скользит поперёк сонной артерии. Меч выпадает из рук солдата. Он хватается за горло, а в следующее мгновение падает на снег. Вельмира вытирает лезвие, попутно оглядываясь по сторонам. Чисто. Она вправляет клинок на своё место, а затем отправляется в «укрытие» Айки и детей.

— Ты в порядке? — с ходу шепчет подруга, на что Вельмира только утвердительно кивает, снова подхватывая маленькую девчушку на руки.

Нет. Она не в порядке. Больше всего Вельмира не любила эту версию себя. Жестокую. Способную на убийства. И хуже всего – она чувствовала, как ярость мешается с русальей кровью. Как последняя питается гневом, радуется смертям и на корню разрушает те устои, которые Вельмира взращивала в себе с детства. Она боялась этой дороги. Боялась однажды стать той русалкой, которая способна одним взглядом убить жертву просто так. Ради собственного удовлетворения.

Ей рассказывали о бабушке, о маме. О том, какие это были русалки. О том, почему их слушались и почему им подчинялись. Их главным качеством был контроль – в правлении или над самими собой. Они контролировали бурлящую кровь, они обходились строго и жестоко с теми, кто пытался отнять власть; кто считал, что людей можно сводить с ума и убивать ради смеха.

Первым убийством Вельмира не гордилась. Её стошнило ровно в ту минуту, когда солдат Вацлава рухнул к ногам. Это была шестнадцатая весна. Она проводила много времени с кланом Стефана. Последний экспериментировал с травами для мази, постоянно пробуя что-то новое, а заодно помогал ей в отточке боя и контроле гнева. В тот день дождь лил стеной. И Вельмира с замиранием сердца ждала, когда он закончится, чтобы отправиться домой. Одной. Без сопровождения Айки. В этом была особенная сладость. Будто она, наконец, самодостаточна.

Тот вечер одарил её этой самой самодостаточностью сполна. Солдат Вацлава появился сразу, стоило ей сделать двадцать шагов. Он окликнул её. Поставил на прицел меча, сообщив, что доставит в замок князя. Её и весь лагерь Восставших. Она не хотела убивать. Вот только выбора уже не было: либо он, либо жизнь тех, кто помогает сущникам.

Либо он.

Либо вся её жизнь.

Либо...

Он. Она выбрала его. Не рассчитала собственной магии. Выплеснула больше, чем того хотела. Полностью лишила себя зрения и контроля. Солдат сам вложил в её руки меч, практически не осознавая, что происходит. А затем напоролся горлом. Кровь брызнула изо рта и шеи прямо на её кожу. Вельмира благодарила всех богов за то, что не видит его лица. Но... она слышала. Слышала хрипы и бульканья, как лезвие протыкает глотку, как солдат падает перед ней на колени, а потом заваливается на бок. А следом – она склоняется пополам, выблёвывая лёгкие.