Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 18)

Она всё рассказала батюшке. Без утайки. Сказала и то, как пришла в себя и почувствовала удовлетворённое дребезжание в крови. Почувствовала, что такое власть над чьей-то жизнью. Что ей нравилось это и одновременно с тем снова хотелось проблеваться. Батюшка слушал с понимающим выражением лица, ни разу не прерывая. Велел принести молока с мёдом, а затем просидел с ней до самого утра, чутко охраняя сон.

Через неделю он подарил набор кинжалов, сказав: «Ты всегда будешь нести отпечаток их смертей в своей душе. Но никогда не подставляй им свою спину для удара. Ты – единственное, что есть у нас с матушкой. И мы поддержим любой твой выбор». И тогда она выбрала: ни в коем случае больше не потерять контроль над собой. Не поддаваться злости и ярости, всегда обдумывать последующий шаг и... быть аккуратной и незаметной, как дуновение ветра, как шелест крыльев бабочки, как речная волна. Она выбрала во чтобы то ни стало помочь каждому, кто искренне нуждается в помощи и не презирает расы.

Поэтому сейчас она не была в порядке. Она отняла очередную жизнь. И очередной отпечаток оставил след в душе. Иногда Вельмира искренне завидовала Дамиру Великоземскому. Он с гордостью (и на каждом углу) орал, что убивает сущников. В том числе – детей. Таких маленьких и слабых, которых Вель потом несёт на руках до ближайшей лачуги.

— Хвала богине Морене, мы остались живы, — выдыхает Айка, когда дверь лачуги закрывается за спиной Вельмиры.

— Хватит причитать, — хмыкает она, укладывая девчонку на сено. — Дай ей воды.

Вельмира садится рядом, опираясь затылком о деревянную стенку. За ней – крики, хаос, боль, звук скрещенных мечей. А здесь – тишина, сопение, стоны. И там, и здесь – сплошной кошмар. Вельмира стягивает с головы капюшон и повязку, растирая кулачками глаза. Магия слабо пульсирует, оповещая, что для восстановления нужна мазь. Неизвестно, сколько здесь нужно продержаться, но она сделает всё, лишь бы спасти эту долбанную лачугу на окраине деревни.

Волчий вой разносится по окрестности. Так ярко и протяжно, что Вель дёргается.

— Чистильщик здесь, — практически могильным шёпотом выдаёт Айка, ловя вопросительное выражение лица подруги. — Это Далтон воет.

— Тот Далтон с которым ты как-то бегала на свидание? — зачем-то уточняет Вельмира.

— Да. Стоит сказать, что на отвратительное свидание, — не сдерживает смешка Айка. То ли от того, что именно они обсуждают в момент тревоги, то ли у неё просто сдали нервы. — Как думаешь, мы выживем сегодня?

Вельмира окидывает взглядом детей. Кто-то сопит, кто-то прижимается друг к другу, кто-то находится на грани сознательного с бессознательным.

— Я не знаю, — честно отвечает Вельмира. — Но, если нет. Если Дамир сожжёт всех нас... Я ни о чём не жалею. Ни о чём, Айка. А, если выживем, то дай Далтону ещё один шанс.

— Да иди ты! — Айка подкусывает трясущуюся губу, когда слышит, что звуков стало в разы больше.

Людские выкрики перемешались с рычанием сущников. Уже стало не ясно кто, где и как далеко. Осталось уповать только на то, что в этой дрянной лачуге, с другого конца деревни, практически в лесу – безопасно. Что генерал Чистильщик не дойдёт сюда, что...

Слышатся шаркающие шаги. Айка молниеносно окидывает каждого из ребят взглядом, прижимая указательный палец к губам. Её понимают без слов, замолкая. Гробовое молчание накрывает лачугу. На секунду Вельмире кажется, что она заживо погребена в склепе.

— Послушай меня, Ай... — едва слышно говорит девушка, накидывая капюшон.

— Даже не думай! — шикает на неё подруга. — Не смей, слышишь?

— Их двое. Я справлюсь.

— Ты не знаешь, сколько их там! Может, двое, а может и целый отряд!

Стук в дверь. Сердце Вельмиры подскакивает.

— Есть кто?! — Грубый голос раздаётся со всех сторон.

— Быть точнее, есть ли твари? — Второй гогочет.

Первый подхватывает смех. Их либо двое, либо остальные сдержанны.

Вельмира с лёгкостью поднимается на ноги.

— Сидите тихо. Я уведу их в лес.

— Давай лучше я...

Второй стук сильнее прежнего. Входная дверь трясётся.

— Хорош, Дан. Давай через окно. Хотя, и идиоту понятно, что тут пусто.

— Дамир велел проверить каждую сторону и дом, вдали от линии огня. Так что – вперёд через окно.

Проклятый Дамир!

«Я люблю тебя», — произносит Вельмира одними губами, отчего Айка закрывает рот ладонью.

Вель открывает дверь на небольшую щёлочку, в которую возможно протиснуться только ей, никак не солдатам.

Двое. Перед ней стоят двое. Хвала всем богам! Дриадская сталь обжигает кожу сквозь ткани одежды.

— И кто же у нас тут? — неприятно ухмыляется солдат.

Вельмира стягивает чёрную повязку ниже подбородка, позволяя стоящим напротив увидеть очертания лица.

— Слепая девушка. Всего лишь, — пожимает плечами Вельмира, пряча руки за спиной.

— А дриадская сталь на твоей ноге – подарок от лесных феечек? — фыркает второй.

Солдаты расслаблены. Знают, что смогут скрутить её в один момент. А во второй – лишить жизни. Что же. Пусть будет так.

— Досталась от отца. — И ведь не лжёт. — Он был уверен, что сталь, закалённая дриадами – отличается особенной прочностью.

— Это так. Но для пущей уверенности – мы проверим на тебе.

Вельмира едва заметно усмехается. Обманный манёвр. Вот, что она сделает. Лёгкий шаг влево, чтобы два силуэта сместились в её сторону. Шаг назад, чтобы они сделали шаг на неё. Резкий разворот вправо – их секундное удивление. Но этого достаточно, чтобы сорваться на бег, прямиком по тонкой тропе, в гущу леса.

— Стой, дрянь!

Ну, уж нет! Она бежит так быстро, что икры тяжелеют. Совершенно не замечая сухих ветвей. Всё, что её интересует – силуэт заснеженной тропинки, ведущий в никуда. Спустя десять минут лёгкие воспламеняются, но она не сбивается с пути. Лишь подворачивает ногу, но бежит.

Она не успевает ничего понять, как сваливается лицом в сугроб. Ногу саднит. Секундой позже ощущает сталь в бедре. Проклятье... Проклятье! Остаётся надеяться, что она убежала достаточно далеко, что Айка и дети в безопасности, что...

— А ты точно слепая? — кряхтит над ней солдат, а затем больно сжимает пальцами щёки.

Капюшон падает с лица.

— У меня мираж что ли? — непонимающе усмехается второй солдат. — Гилан, это что, госпожа Загряжская-Сирин? Дочь Драгана?

Сердце Вельмиры гулко бьётся о рёбра.

— И в правду! — гортанно смеётся первый, словно его товарищ рассказал ему наивеселейший анекдот. — Как же ты тут оказалась, красавица?

Вельмира шипит от боли, когда один из них проворачивает клинок в бедре. Она до крови прикусывает щёку, а затем делает попытку ударить навалившегося на неё солдата клинком.

— Тише-тише, не рыпайся, госпожа. И тогда мы доставим тебя в более-менее пристойном виде ко двору.

— Язычок проглотила? Так я сейчас найду! — Грубые пальцы поворачивают её голову в сторону, а затем она ощущает на губах мокрый поцелуй. — Всегда мечтал трахнуть первую красавицу Чёрных земель. А тут такой подарок.

Вельмира резко отворачивает голову, а затем плюёт в лицо солдата.

— Я не слышу ответа, что ты тут забыла? — Она снова чувствует давление от ножа в бедре. Боль застилает собой всё. — Одна из них?!

— Да! — Вельмира не знает откуда у неё появляются силы на дерзкую улыбку. — Я одна из них! — Гнев вспыхивает красными пятнами под веками. — Когда-нибудь трахал сущницу?

Гогот солдат липко облепляет тело. Вельмира чувствует, как руки одного из них расстёгивают кафтан.

— Оставим её себе, а, Дан? К чему докладывать Дамиру, кого мы нашли?

— А Драган?

— Твой батюшка знает, какое отрепье растит в семье?

— Нет, не знает. — Вельмира не сопротивляется, наоборот, сама помогает снять кафтан, оставаясь в тонкой чёрной водолазке. — А ещё он не знает, как это отрепье умеет ублажать мужчин.

— Гилан, её глаза...

— Смотри в них, Гилан. Только в них. Ты хочешь поцеловать меня, Гилан? А ты, Дан?

Оба мужчины замирают над ней, их хватка ослабевает настолько, что Вельмира свободно вытаскивает из сапога пару клинков.

— Ну, же, я дам вам всё, что вы захотите и даже больше. Буду только вашей. Только для ваших желаний и прихотей. Наклонись, Гилан.

Солдат повинуется. Вельмира видит слабое очертание силуэта, а затем проводит языком по скуле. Копоть, соль и отвращение к себе скапливаются на кончике языка.