Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 19)
Ещё один приказ – и она потеряет зрение. Очутится в черноте. Вельмира отсчитывает до трёх, крепко сжимая в ладонях клинки и поднося их к шеям солдат. Сейчас. Сейчас она окунётся в черноту. В которой будет надеяться только на появление Стефана.
— Я буду покладиста. Буду повиноваться и...
Продолжить она не может. Страшный рык, доносящийся из-за спин мужчин, отвлекает. Мгновение, и на силуэт перед ней оказывается меньше. Второй солдат, сразу же вышедший из-под гипнотизирующего голоса русалки, выбивает из её руки кинжал, выворачивает вторую руку и прикладывает лезвие к шее.
— Мне плевать, что я умру, но ты уйдёшь со мно...
Очертание огромного силуэта сносит солдата с Вельмиры. Она отчётливо слышит, как хрустят шейные позвонки. Волчий рык вызывает мурашки. Щурится, изо всех сил стараясь рассмотреть поблёкший голубой цвет. Не понимает, кто перед ней. Похоже на волка.
На резкое движение рукой – волк рычит. Это точно не волчонок Далтон. Тот бы с ходу обратился и уже, как две минуты, нёс её в сторону Стефана. Но, если Далтона здесь нет, то…
— Ты – сущник?
В ответ – снова рык. Настороженный. Будто и он опасается её. Боги храни её! Что она может сделать, будучи последней русалкой? Разве что расцеловать!
— Скажи, вокруг только мы?
Фырканье. Ну, конечно, они вдвоём. Кажется, даже лес затих. Чудно, но звуков сражения не слышно.
— Ты Белый Волк, да? — Сердце тяжело стучит. Вельмира аккуратно возвращает здоровую руку к себе, неуклюже стараясь натянуть кафтан. Конечно, да! Стал бы обычный зверь разговаривать с ней! — Прости, я не могу предстать перед тобой в таком виде, тебе придётся подождать, пока я оденусь.
Волк урчит, словно она позабавила его фразой. Вель слышит, как он нетерпеливо треплет ушами. Надо же, какой своенравный.
— Не можешь обратиться, да? — Вельмира понимающе поджимает губы, с небольшим шипением застёгивая пуговицы.
Как только с последней покончено – она подтягивается на одной руке в сидячее положение, а затем накидывает на голову капюшон, но не скрывает глаза.
— Я тоже не могу. Сказать откровенно честно, я даже почти не вижу тебя. Так что можешь не переживать. Нет, в другой день я бы увидела хотя бы весь твой легендарный силуэт. Но я истратила почти всю магию и... почти натурально ослепла. Будь спокоен, я никому о тебе не скажу.
Волк вопросительно фыркает, вынуждая Вельмиру пояснить:
— Было бы в разы легче, обратись ты в сущника, — не зло бросает она. — Ну, или хотя бы найди ты мой кинжал. Он от батюшки и очень дорог мне.
Вельмира слышит, как снег скрипит под лапами. И ей кажется, что увидь его в другой день – испугалась бы. По звуку – это не лапа, а целая лапища.
Здоровой руки аккуратно касается рукоять кинжала, а ещё – по коже скользит мокрый нос. Мимолётно. Но она успевает почувствовать холод. Или это от снега?
Волк недовольно урчит. Конечно, она так и не пояснила ему.
— В младенчестве солдаты князя почти выжгли мне глаза. Если бы не магия матушки и моя остаточная – я бы не видела ничего вообще, но мне повезло, если можно так сказать. Моему зрению доступно любое очертание, в котором содержится вода.
Рык не пугает Вельмиру, лишь вызывает улыбку. Конечно, он не доверяет ей. Но, если бы сомневался в словах, то помог бы? И более того – пододвинул бы клинок? Он сохранил ей жизнь, значит, ей ничего не стоит частично открыть ему тайну о себе. Он должен поверить. Должен же?
— Меня зовут Вельмира. И я сущница, которая не может обратиться в свою суть, так же как ты не можешь принять человеческий облик. Ты спас последнюю русалку, Белый Волк. И я в неоплатном долгу перед тобой.
На секунду Вельмире кажется, что Волк исчез – настолько тихо становится. Даже прерывистого дыхания не слышно. Вель крутит головой по сторонам, но нет – Волк сидит на месте, как вкопанный. Не ожидал от неё открытости? Или того, что она так примет его? А, может, он в курсе, кто такая Вельмира Загряжская-Сирин? Или пытается понять, насколько сильно ему не повезло встретить её – последнюю русалку?
— Кстати, мы все твои поклонники, — искренне улыбается она и тут же шипит от боли.
Проклятый клинок в бедре!
Слышит, как Волк подходит ближе, а затем утыкается лбом в колено. Боги, его голова просто огромна! Или это Вельмира сжалась до размера маленького камешка?
Боль утихает. Вель, сильно хмурясь, резким движением вытаскивает клинок и выкидывает его в сугроб. Затем нащупывает край плаща и оттягивает в сторону Волка.
— Поможешь?
Она уверенна, что Волк поймёт её. И он понимает. Подцепляет зубами край плаща, пока Вельмира крепко держит середину. Хруст ткани разносится по лесу. Вельмира приподнимает ногу, протягивая ткань. Волк подхватывает кусок с другой стороны, помогая крепко завязать импровизированный бинт.
— Ты... Ты забрал боль себе? — тихо спрашивает Вельмира, чувствуя в ответ лёгкое прикосновение лапы к колену. — Не нужно было.
Недовольный рык заставляет Вельмиру засмеяться. Будто он говорит: «
— Спасибо… — Вельмира протягивает тыльную сторону ладони.
Чувствует, как он сначала обнюхивает руку, а затем склоняет большую голову так, чтобы её рука оказалась у него между ушами. Вельмира ощущает мягкую шерсть, изляпанную... кровью. Только сейчас осознание падает на плечи. Тишина вокруг – его заслуга.
— Наши победили? — тихо спрашивает она, чувствуя горделивое утробное рычание. — Прости, пожалуйста, но я очень хочу тебя обнять. Можно?
И не дожидаясь ответа, она подрывается вперёд, крепко обнимая шею Белого Волка левой рукой. Боги всемогущие, ей не хватает рук! Волк недовольно фыркает, опаляя горячим дыханием спину девушки.
Она зарывается носом в шерсть, ощущая гарь, пыль, кровь – чужую и, возможно, его. Плевать. Она обнимает его так, как никого и никогда в своей жизни. Боги, он спас деревню! Их! Её!
Волк терпеливо ждёт, пока прилив адреналина и сентиментальности в девушке кончится, снова недовольно фыркает, а Вельмира, в ответ, ещё крепче прижимается, прежде чем отпустить.
— Спасибо. Спасибо тебе! — Она улыбается. Так ярко и живо, за всех сущников.
Он издаёт вопросительный рык. И Вель кажется, что спрашивает: «
— Нет. Я потихоньку поднимусь и пойду обратно. На окраине деревни есть лачуга. В ней раненые дети. Мы эвакуировались сразу после подрыва их избы. Мне нужно дойти туда.
Волк с готовностью поднимается на лапы, и Вель думает, что он исчезнет, но... Он подходит к ней с левой стороны, чтобы послужить опорой. Вельмира в замешательстве пытается дотянуться до спины, но... ей не хватает роста! И тогда он сгибает лапы, пока Вельмира не укладывает руку и не поднимается на ноги. Стоит отдать ему должное, боли в ноге нет. Но хромота никуда не девается.
— Когда ты уйдёшь – боль вернётся, да?
Волк положительно фырчит. А затем слегка толкает её в бок, мол, если ты поедешь на мне – будет легче.
— Ну, уж нет! — восклицает Вельмира. — Ты только вышел из бойни! Я в состоянии дойти сама.
Недовольный рык доносится с его стороны, и тогда он просто продолжает плестись рядом. Изредка оглядывая её тонкую фигуру.
— Ты собрался довести меня до границы леса?
Сущник ничего не отвечает, ускоряя шаг.
— Не торопись, пожалуйста, — просит Вельмира, слегка касаясь шерсти кончиками пальцев.
Она вполне, и сама может дойти до Айки, но внимание сущника льстит. Боги! Она опирается на спину Белого Волка! Того, кого все считали сказкой… Предсмертным видением! И вот он, тот, кто плодит о себе легенду за легендой, смиренно замедляет ход, чтобы ей было легче успевать за ним. Сказка какая-то!
— Знаешь, Стефан был бы рад знакомству с тобой.
В ответ Волк издаёт вопросительное урчание.
— Стефан возглавляет восстание, — поясняет Вельмира. Волк издаёт удовлетворённый звук. — К его лагерю ты на днях привёл сущника. Стефан – целитель, в его жилах течёт кровь друидов. Если ты ранен, он сможет подлатать тебя.
Вельмире кажется, что, если бы не звериное обличие – сущник бы рассмеялся в голос, но он лишь насмешливо фыркает и трясёт головой из стороны в сторону.
— Зря ты отказываешься от помощи. Быть всегда одному... тяжкая ноша. А ты умудряешься сражаться и... выходить победителем.
Вель останавливается, перенося вес на левую ногу. Так чудно – хромать, но не чувствовать боли. Наверное, когда он уйдёт – мало не покажется. Она несколько раз пропускает шерсть сквозь длинные пальцы (ничего не может с собой сделать! он буквально мягкий!).
— Знаешь, если бы ты принял мою дружбу, то тебе уже не было бы так одиноко. И... возможно, я могла бы помогать тебе. Предупреждать о нападениях, посоветовать укрытия. Лечить в конце концов. Сама Морена столкнула нас!
В ответ Вельмире – тишина. Угнетающая. Даже раздражающая. Но уверенность в том, что он не уйдёт теплится где-то глубоко в сердце. Он не может! Просто не может уйти! Он настолько одинок в своём существовании, как она – в своей слепоте. Они могли быть весомым дополнением друг к другу. Он – её глазами. Она – его человеческой сущностью.
Вельмира прикусывает губу, желая оставить поток мыслей внутри себя, чтобы не напугать сущника. И кажется, он внимательно осматривает её, прикидывая всевозможные риски (а их не мало!). Размеренное звериное дыхание говорит только о спокойствии. Что же… он не чувствует себя в опасности рядом с ней – разве это уже не успех?