Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 5)

— Показушник, — фырчит Айка, крепко обнимая брата. — Рада, что живой.

— Рад, что без увечий, — улыбается в ответ Стефан.

Прежде чем подойти к Вельмире, он едва заметно кланяется, а затем жарко целует девушку в обе щёки, наплевав на повязку.

— Проходите! Скоро подадут чай. — Стефан откидывает ткань палатки, пропуская девушек внутрь.

Вель слегка морщит носик, уловив запахи трав и масел.

— Есть новости?

Но вопрос остаётся без ответа. Стефан подхватывает её под руки, усаживает на небольшой диванчик, усыпанный шкурами медведей, а затем застёгивает две верхние пуговички зимнего утеплённого кафтана.

— Ты мне расскажи, — хмыкает он, не глядя на сестру, которая падает в кресло, закидывая ноги на подлокотники.

— Я чувствую себя в порядке, Стеф. — Вельмира подкусывает губу, ощущая прикосновения к лицу.

Он, отточенными движениями, снимает повязку и проводит пальцами по коже, а затем укладывает большие ладони на щёки, упираясь подушечками пальцев в закрытые веки.

— Магия ещё пульсирует, это хорошо. — Он аккуратно надавливает на глазные яблоки, заставив девушку дёрнуться. — Терпи, русалочка, терпи. Айка, принеси мне мазь из папоротника.

— В твоём хламе бес заблудится, — закатывает глаза сестра, подскакивая с места и направляясь к рабочему столу брата.

Стефан не отличался особенной аккуратностью, в частности, когда дело касалось ритуалов, создания мазей и занятий целительством. На его рабочем столе царил бедлам: склянки, банки, сухоцветы, раздавленные ягоды – всё это, безусловно, как-то систематизировалось в голове Стефана, но Айка была непреклонна с собственными выводами.

— Маленькая закрытая банка с левого края стола, ближе к тебе, — не поворачивая головы, инструктирует Стефан.

— Ближе ко мне какие-то хвосты, да беличьи кости, чернокнижник-недоделка!

— Не какие-то хвосты, а мышей-полёвок.

— Очень за них счастлива!

Вель прикусывает щёку, чтобы не засмеяться. Почему-то она представляла Айку, ищущую заветную мазь слишком комично. Например, она могла упереть руки в бока и причитать себе под нос, или щуриться, пытаясь разобраться: что такое папоротниковая мазь?

Нежные, но уверенные прикосновения Стефана снимают с глаз напряжение. Раньше этим занимался его отец – Лукаа. По мужской линии передавался не только клан, но и колдовские способности. После смерти Лукаа, Стефан с особым достоинством справлялся со своими обязанностями, а параллельно – являлся неофициальным главой восставших сущников.

Она чувствует, как в веки втирается мазь. Стефан и Айка тихо переговариваются о делах клана и самочувствии Айки.

— Немного пощиплет. — Стефан чуть сильнее надавливает, чувствуя, как Вельмира делает попытку вырваться. — Тише, тише, русалочка, мы же хотим сохранить магию?

— Да.

Это всё на что хватает Вельмиру. Темнота под веками жжётся, пестрит размытыми световыми вспышками. Ей больно. Кажется, что семена папоротника въедаются в кожу, проникая под веки, чтобы напрочно застрять в склере. Хочется так много сказать, например: «Хватит, Стефан!», «Умоляю, прекрати меня мучать!», «Мне очень больно, Стеф!», «Твои попытки всё равно не помогут мне!», «Пожалуйста… хватит». Но Вельмира упрямо молчит, сжав зубы и впившись пальцами в медвежий мех. Ничего из собственных мыслей она не произнесёт. Никогда в жизни. Все говорят ей держаться, быть сильной, ведь близится день, когда придётся раскрыть правду и стать Вельмирой – дочерью Ариадны, внучкой Лепавы – Хозяйкой Чёрной реки. И она держится. Ведёт себя, как воин, не меньше. Старается приблизить тот день, когда она сможет обрести хвост и почувствовать течение реки под плавниками.

— Ей больно, Стефан! — Айка подскакивает к подруге, как только замечает слезу, скатывающуюся по бледной коже.

— Не лезь! — Приказной тон заставляет девушку остановиться, как вкопанную. – Это новая мазь, — поясняет Стефан. — Да, чуть больнее предыдущей…

Чуть больнее? Морена пощади, кажется, что слёзы оставят шрамы на щеках!

— … Она позволит выработать наибольшую стойкость, глаза к концу дня не будет резать и, если повезёт, то мы сможем втирать её раз в две недели, а не каждые пять дней. Я долго с ней возился, доводя до идеала… И-и-и, всё. Больше щипать не должно. — Стефан не спешит убирать пальцы с глаз девушки, запечатывая магические движения и круги, которыми пользовался ранее. — Посиди немного вот так.

— Спасибо, Стеф, — губ Вельмиры касается слабая улыбка.

— Я думал ты скажешь: «Сгори в мучениях, Стеф», — чарующий смех хозяина расплывается по палатке.

— Хозяин Стефан, я принесла чай, — за тканью палатки слышится старческий голос.

Стефан молча кивает Айке, чтобы та забрала у женщины поднос.

В палатке начинает витать тонкий аромат мёда и ели. Вельмира окончательно расслабляется, позволяя парам горячего чая обласкать сознание. Айка аккуратно подаёт ей в руки чашку. Разгорячённое дерево приятно обдаёт теплом ладони.

— Как обстоят дела, Стеф? — тихо спрашивает Вельмира, делая глоток не открывая глаз.

Горячий чай всегда был её любимым. Она искренне не понимала, как его можно разбавлять прохладной водой, теряя превосходные качества запаха и вкуса. Вель чувствует, как другая часть дивана прогибается – рядом садится Айка. Стефан же аккуратно стирает остатки мази с век, а затем забирает кружку из рук сестры.

— Всё, можешь открывать глаза. — Это совершенно не тот ответ, который она хотела услышать.

— Братец, а ответы будут? — Айка опережает недовольства подруги, давая ей время заново привыкнуть к миру.

Открыв глаза, Вельмира чувствует облегчение. Она видит размытый силуэт Стефана, и то, как он садится в кресло.

— Вчера на клан вышел сущник. Весь изодранный. Говорит, его спас Белый Волк. Как и всё деревню с другой стороны леса.

— Я знала, что он существует! — Айка широко улыбается, а затем довольно хлюпает, отпивая чай.

— Очередное нападение? — Вельмира слегка бьёт Айку по плечу, чтобы та перестала причмокивать.

— Да, мы не знали о нём – это минус. Белый Волк, по рассказам сущника, обошёлся минимальными потерями – это плюс. И ко всему, видимо, он знает о нас, раз направил к нам того бедолагу. Деревня полностью разграблена, дома сожжены, много пострадавших, особенно – детей. Сущник просил нашей помощи.

— И? — Вельмира нетерпеливо ёрзает на месте.

— И мы поможем. Ближайшую неделю – у нас много дел. Если бы вы могли присоединиться, это было бы здорово.

— Стеф, у Вельмиры магии хватает разве что смотреть по сторонам, думаешь, она способна к кому-то прикоснуться? А если её заметят? Все сразу поймут, кто она.

— Всё в порядке. Я помогу. Детям.

Вельмира делает очередной глоток. Прикосновение и голос русалки – единственное, что оказалось ей доступным.

Она могла лечить людей. Преимущественно – детей. Тех, кто не задавал особенных вопросов внезапному «излечению». А их домыслы о том, что к ним прикоснулась настоящая живая русалка – вполне могли быть разыгравшейся фантазией.

Она умела говорить так сладко, что все (предпочтительно мужчины) теряли головы и попадали в её власть. Если бы она приказала поджечь себя – они бы с радостью сделали это.

Только и голос, и исцеление – требовали сил. Вельмира не могла раскидываться этим направо и налево, иначе страдало зрение. За колдовством – следовало восстановление, которое, благодаря Вацлаву, у всех происходило медленно на грани с потерей магии вообще.

— Это так себе идея, дорогуша, — фыркает Айка.

— Пострадали дети, Ай. Многие из них – сущники. Им нужна наша помощь. Моя.

— А тебе кто поможет? Если вдруг ты потеряешь магическое зрение? Что тогда? Вацлав сожжёт тебя, когда узнает, кто ты. А вместе с тобой и всех Загряжских-Сирин.

— Этого не случится. Тем более, что кажется мазь Стефана подпитала магию. Там же семена папоротника. Здоровье, всё такое…

— Если с ней что-то случится – отвечаешь ты, Стефан!

— Я знаю, сестрица.

— Стефан… — Вельмира начинает отстукивать ногтями по дереву кружки. — А Белый Волк… Он, ну… Он не утратил способность говорить?

— Да. Тут самое интересное. Он довёл сущника до границы нашего лагеря. Не остался. Не завыл. Не оставил следов, мы прочесали лес в поисках. Ничего, будто он дух и передвигается по воздуху.

— Он мог уйти в обличие человека? По следам сущника? — включается в разговор Айка.

— Ай, ну мы же не дубины! Следы не коверкались, троп нет. Но сущник божится, что это был Волк.

— Значит, он существует, — тихо протягивает Вельмира.

Белый Волк. Тот, о ком слагали легенды. Вчера сам пришёл к лагерю клана Гиблых. В области солнечного сплетения разливается предательское тепло только от одной мысли, что он знает о них. Что он на их стороне. Что он – настоящий!

— Ещё одна новость, — хмыкает Стефан, и по его тону девушки понимают, что радость закончится со следующим предложением. — Мы нашли источник. И вам обеим это не понравится.

— Он же не на другом конце света? — усмехается Вельмира, стараясь хоть как-то успокоить колотящееся сердце.

— Хуже. Это не слухи. Ну, про то, что Вацлав построил замок над водным гротом. Источник там. Я полагаю, что Вацлав каким-то образом не даёт магии попасть в воду. Ведь тогда она разнесётся всюду, наполнит землю, воздух.

Вельмира делает глубокий вдох.