Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 4)

— Вель! Ты меня вообще слушаешь?

Айка тараторила что-то без разбору. Как и всегда. Вообще, Вельмира очень любила её. В частности, в те моменты, когда мысли заволакивали рассказы батюшки. Драган Загряжский-Сирин никогда и ничего не скрывал от неё. Они с женой Златоцветой стали настоящими родителями для сущницы. По правде, в ту ночь была спасена не только маленькая Вельмира, но и молодая Златоцвета, нашедшая в младенце утешение. Со временем, родители рассказали всё об её происхождении и объяснили, почему она способна различать лишь контуры того, что содержит в себе воду (благодаря посмертной магии Ариадны), только родителями от того быть не перестали. Казалось, Вельмира полюбила их даже пуще прежнего. Если такое вообще возможно.

— Что? — Вельмира рассеянно моргает, замечая контур дорожки.

Спустя много зим она научилась видеть не только окружающий мир, но и «водные» силуэты людей. С неодушевлёнными предметами складывалось хуже, но со временем Вельмира справилась и с этим. Даже научилась смотреть ровно в глаза собеседнику, чтобы тот не догадался об её тайне. Для всего остального у неё была Айка. Она подробно рассказывала кто и как выглядит, разучивала с ней цвета. Айка Гиблая знала много «колдовских фокусов», одним из которых было мысленно посылать простые предметы и картинки. Жаль, что так не получалось с людьми и картинами Идана.

— Поня-ятно! Ещё бы ты меня слушала! — смех Айки способен растопить ледники.

Для всех она не больше чем девчонка-прислуга Вельмиры Загряжской-Сирин – наследницы влиятельной семьи Тринадцати Градских. Но Вельмира знала её как Айку Гиблую – младшую дочь покойной провидицы Владлены и хозяина Лукаа. По велению хозяина Лукаа Айка была оставлена при доме Драгана, когда как старший брат Айки – Стефан принял на себя заботу о кочевниках-друидах.

— Прости, Ай, я снова провалилась в мысли.

— Надеюсь, не об Идане? «Айка, как я могу лгать ему столько времени?», «Ай, что же будет, если он узнает мою тайну?!», «Он такой хороший, прекрасный, невероятный, благословите боги нашу свадьбу!». — Айка смешно корчит лицо пародируя тон и выражение лица Вельмиры. Хвала богам, Вель могла её только слышать, иначе непременно зарядила бы снежком прямиком в курносый нос.

— Последнего я точно не говорила!

— Но думала! — весёлый смех кочевницы заставляет Вельмиру подавить улыбку.

— Глупости! Какие глупости порой вылетают из твоего рта! — фыркает Вельмира, крепко сжимая руку подруги.

Ладно, да, зим пять назад она действительно думала об Идане в таком ключе. Один раз. Совершенно случайно. Хорошо, может и не случайно. Может, весьма намеренно. Но всё упиралось только в одно – он Идан Великоземский. Идан.

— Бедный парень уже все углы по тебе обвздыхал!

— Что? — Вель непонимающе хмурится.

Она, что, упустила какой-то новый речевой оборот? Иногда Айка так безалаберно говорила, что уши в трубочку сворачивались.

— Я говорю, что он так много вздыхал о тебе по углам, что все углы кончились! — улыбается Айка. — Всё, мы прошли торговую аллею. Скоро лес.

Вельмира видела лишь контуры лежащих сугробов, высотой в двадцать сантиметров и тонкую, словно ручей, дорожку меж ними. Можно было немного расслабиться: единственный человек, который находился рядом, держал её под руку.

— Идан хороший.

— И?

— Всё. Я отношусь к нему, как... Так же, как он относится к своей младшей сестре, понимаешь? И я не могу подвергать его опасности.

Это полная и искренняя правда. Вот самое главное «но», всегда возникающее после фразы: «Идан хороший».

— Ты боишься, что он не примет нашей стороны? Вель, это Идан! Он всегда идёт против отца и Дамира. Мне иногда кажется, что он больший сущник, чем ты.

— Нет, Айка. Мы не знаем, как он может отреагировать, когда правда обо мне вскроется.

Честно говоря, на стороне сущников мало воинов. Все они, благодаря стараниям Вацлава, лишились самого главного – магического источника. Водные сущники истреблены, а земные и воздушные опасались колдовать: с каждым разом магия иссякала, а вместе с ней загибались и силы. Некоторые из сущников, обратившись, более не могли вернуться в человеческое тело. Поговаривают, легендарный Белый Волк, который с особым рвением собирал сущников и защищал их деревни, навсегда утратил всё человеческое. Ни Вельмира, никто-либо из клана Гиблых не видели Волка в глаза, но каждый в мире слышал о нём.

— А если он нормально отреагирует?

— Тогда я буду его слабым местом. Вацлав постоянно наказывает его. Если на меня падёт подозрение, то он может ухудшить всю ситуацию.

— Куда уж хуже! — недовольно протягивает Айка, помогая Вельмире спустится с небольшой замёрзшей горки.

Вельмира чуть морщится. Идан вряд ли стал бы хорошим мужем. Но, по крайней мере, был бы тем, кто будет любить её до скончания веков. Только к любви Вельмира относилась поверхностно. В первую очередь, ей нужен тот, кто сможет защитить её. Не то, чтобы она рассматривала брак с кем-либо: нет, приоритеты сейчас направлены вовсе не на это, но предоставь ей выбор, она бы не выбрала Идана.

— Думаешь, Стефану удалось?

Осторожный вопрос окутывает плечи девушек в мороз. Снег нежно хрустит под ногами, а иногда пробегающая мимо деревенская детвора, весело смеющаяся и наспех кланяющаяся Вельмире, напоминают о внешнем мире, который продолжает существовать несмотря на массовые истребления сущников, на поиски Стефана и попытки Вельмиры вернуть магию сущникам. Всё это время Стефан с кланом – искали источник магии, который князь Вацлав, наверняка, охранял с особым безумием.

— Да. Ему всегда всё удаётся, но не всегда удачно, — настороженно проговаривает Айка.

Старший брат добивался своего. Иногда слишком окольными путями, но добивался. Нутро подсказывало Айке, что в этот раз ему тоже удалось не без жертвы.

— В округе никого? — спрашивает Вельмира, боясь, что её «зрение» дало сбой.

Каждый раз, когда она открывала глаза с утра – сердце замирало. Вдруг, последняя магия исчезла, подарив ей блистательную темноту взамен голубоватых силуэтов и контуров.

Айка внимательно оглядывает местность, не замечая ни одной живой души.

— Быстрее, — коротко кивает она, следуя за Вельмирой прямиком под огромную пушистую ель.

Здесь всегда дышалось в разы спокойнее. Возможно, Вельмире так только казалось после долгого и напряжённого пути, главной целю которого было – не попасться никому на глаза, в особенности – солдатам Вацлава.

Она аккуратно протягивает руку к еловой ветке, касаясь иголки кончиком пальца. Едва заметная тупая боль растекается по подушечке. Когда-нибудь, Вельмира клянётся всем, что у неё есть, она вернёт зрение, вернёт магию и заставит Вацлава крючиться от боли у её стоп только за то, что тот посчитал себя выше и чище сущников.

По мере того, как они подходили к клану Гиблых, Айка становилась всё болтливее и болтливее. Сейчас она с особой радостью расписывала новую картину в галерее Идана. Неволей, Вельмира прислушивалась, изредка кивая. Ведь друг обязательно спросит, что она думает по поводу выбора цвета или перспективы. Только она не думает. Совершенно. Говорит то, что услышала от Айки и пытается состроить заинтересованное лицо, вместо того, чтобы закричать на всю околицу о том, что она слепая, что она – самая лживая слепая подруга во всех княжествах.

— Не знаю, зачем ему понадобилось рисовать развалины деревни, но сделал он это красочно. — Айка изредка утирает нос, из-за холода и тёплого дыхания текут сопли. — В основном там чернота, но есть место, в середине картины, как будто белое свечение. Полагаю, это какая-то отсылка на Белого Волка. Спроси у него: что это значит?

Вельмира снова кивает, ответить не успевает из-за приветственных голосов, обрушивающихся весенним ливнем на голову. Быстро натягивает повязку на нос, закрывая половину лица. Клан Гиблых. Прямиком в укромном месте леса, которое тщательно защищал и охранял Драган Загряжский-Сирин, расположились цветастые кибитки кочевников, кое-где виднелись палатки, принадлежащие близким хозяина Стефана.

Вель изредка кивает и треплет по головам подбегающих детей. Расслабиться можно только в палатке Стефана, когда он выгонит оттуда всех лишних, а до того времени – неустанно делать вид, что в ней нет изъянов.

— Моя дорогая сердцу сестрица Айка! Дорогая душе Вельмира! Рад видеть Вас! — звонкий голос хозяина Гиблых прокатывается по опушке.

На несколько секунд жизнь в клане замирает, и каждый благоговейно смотрит на высокого смуглого мужчину, стоящего под пологом палатки. Босые стопы морозит притоптанный снег. Из одежды на нём оказались только ярко-оранжевые шаровары, так удачно контрастирующие с кожей. Многочисленные подвески на браслетах мерно покачивались и звенели от того, как он развёл руки в стороны в пригласительном жесте. На поджаром теле выделялись косые мышцы живота и пресс, а по рёбрам струились вытатуированные заклинания, как утверждал сам Стефан: чтобы злые духи не завладели телом. Чёрные кудрявые волосы, как у Айки, топорщились в разные стороны, а глаза, в которых нельзя было различить радужку и зрачок, ловили яркие отблески горящего костра. Клан поворачивает головы на Айку и Вельмиру и все, от мала до велика, хлопают в ладоши, а затем кулаком по сердцу, после чего возвращаются к своим делам.