Элизабет Кэйтр – Легенда о Белом Волке (страница 3)

— Твоя работа – отстой, — хмыкает младший брат, а затем поднимается на ноги, чтобы пожать руку Зорану в знак приветствия.

Дамир небрежно пожимает плечами, возвращаясь к раскрытому блокноту.

— Как настроение у Вацлава? — Он начинает что-то записывать, быстро летая пером по пергаменту.

«Батюшкой» Вацлава называла только Есения. И то в силу возраста. Дамир и Идан звали его, как и все в княжестве – «Мой князь», «Великий князь», «Ваша светлость князь Великоземский», а за глаза – ненавистное «Вацлав» или скупое «Он».

— Ну, если учесть, что сегодня Он выразил недовольство своим младшим сыном лишь три раза – наверное, чудесное. Особенно, когда старший безмерно порадовал. — Идан аккуратно сдвигает в сторону праздничный кафтан брата, чтобы сесть на тахту.

— Поверь, если бы ты рисовал свои картинки кровью сущников – Он был бы немного счастливее, — фыркает Зоран, закладывая руки за голову. — Подкинь кафтанчик.

— Надеюсь, ты хотя бы умоешься? — Идан переглядывается с Зораном, на что тот лишь пожимает плечами и кивает на кафтан, ожидая, пока тот не приземлится ему на ноги.

— Почему именно сегодня вас двоих так интересует мой внешний вид?

— Потому что именно сегодня – ты проведёшь праздник со своей невестой и выглядеть нужно подобающе, — хмыкает Зоран, всё так же наблюдая за Иданом.

Последний слегка отворачивает голову, делая вид, что очень увлечён вышивкой на кафтане брата. Секундное раздумье: кинуть или принести. Идан выбирает первое, отбрасывая ткань в сторону Зорана. Тот даже не предпринимает попытки поймать, лениво наблюдая, как кафтан приземляется на соседнюю подушку.

— Какая разница как я выгляжу, если на всех нас маски медведей? — раздражённо произносит Дамир. — Глупость какая! И чего ради мы должны выряжаться, как грязные?

— Вацлав считает это смешным. — Идан так и не поворачивает головы на Дамира. — Как и Тринадцать Градских.

Схлестнуться взглядами – и спора не избежать. Дамир будет с пеной у рта доказывать, насколько всем нужно ненавидеть сущников и бестий, а Идан – приводить сотни аргументов в поддержку сущников. В конце концов, разве они виноваты, что их избрала богиня Морена? Почему они должны быть убиты за свою магию? Может быть, тогда нужно убить и богов?

— Но ведь это, действительно, смешно, — скалится Зоран, перехватывая хмурый взгляд Дамира. — Мы меряемся чья медвежья маска веселее и натуральнее, когда настоящие сущники-медведи мрут пачками. А потом несём подношения богу Велесу, прекрасно зная, кому он покровительствует. Умора и только. А Тринадцать Градских – любители посмеяться.

Это правда. Тринадцать Градских семей – отвечали перед князем за тринадцать областей и составляли круг его ближайших подданных. Ничем не отличающихся от самого князя. Зоран знал о чём говорил, только потому что он являлся выходцем из одной такой семьи, а точнее – тем, кто продлит славный род Береглезов. Идану же иногда казалось, что все Тринадцать подверглись какому-то колдовству, вторя слова Вацлава точь-в-точь. Честно говоря, Идан бы даже не удивился, если бы нашёл в его сундуке обрядовых кукол.

— К слову, о Тринадцати. — Дамир захлопывает блокнот, поворачиваясь к Идану. — Я бы на твоём месте присмотрелся к Вадбальским. Три дочери, угасающий род. Выбирай любую. На мой вкус, младшая – Лесьяра – самая подходящая.

— Мне не нужна любая, — фыркает он. — И я не доверяю твоему вкусу.

— Ну, конечно, тебе нужна невеста твоего брата.

— Это та самая, от которой ты воротишь нос?

— Это та самая, которая очаровала собой весь замок.

— Полагаю, кроме тебя?

— Полагаю, вместе с тобой.

— Это, что, сцена ревности? Полегче, мальчики, я ведь тоже могу очароваться, — не удерживается Зоран.

Идан резко поднимает глаза на Дамира. По его лицу практически невозможно что-то прочесть. Годы служения Вацлаву сделали из него настоящего молодого князя, преемника, который с одним и тем же выражением лица может вырубить целое поселение и жениться на самой красивой девушке Великих Чёрных Земель. Идан был убеждён, что прекраснее Вельмиры просто никого не существует.

— Вель… то есть, Вельмира и я… мы просто дружим, ты же знаешь это. Но я честно не понимаю, зачем ей такой муж, как ты.

— Успокойся, а то тебя сейчас Карачун7 хватит, приятель, — смех Зорана абсолютно не помогает. Более того, звучит максимально искусственно и инородно.

Хотя Дамир и Идан не были полнородными братьями – Зоран никогда не видел их разобщёнными. Возможно, за это стоит благодарить покойную вторую жену князя – Мирину. Она никогда не сеяла раздор между Дамиром и Иданом, воспитывала их в любви. Поэтому свою любовь оба брата объединили для малышки Есении, которая потеряла мать, так и не узнав её.

Дамир лишь растягивает губы в ядовитой улыбке, которая не касается глаз.

— Знаю. И всё же – не смейте позорить меня и Вацлава на глазах у всех, это понятно, Идан?

— Я думаю, что больше, чем ты сам себя позоришь, убивая невинных сущников, опозориться уже невозможно.

— Так-так-так, братцы-кролики, остываем! — Зоран подскакивает с кровати, когда Дамир делает шаг к тахте. — Мы поняли, что тебе не всё равно на свою невесту. И поняли, что тебе всё равно на свою лишнюю голову. А у меня нет невесты и есть голова и мне не хочется объяснять Вацлаву, почему его сыновья мертвы.

— Я тебя умоляю, он только рисовать умеет, — самодовольно хмыкает Дамир.

— А кто говорил, что вы убьёте друг друга, а не я вас? — перенимает эмоцию Зоран. — А что? Может, мне тоже Вельмира нравится! У нас с ней явно побольше общего.

— Заткнись, Зоран! — Дамир качает головой, делая шаг назад и сдержанно выдыхая. — Я, видимо, устал. Прости, Идан. Я знаю, что вы дружите и всё такое… мне бы проспаться.

— Тебе нужно очнуться, Дамир, а не проспаться. Очнуться.

Дамир снова отворачивается к окну, прикрывая глаза. За окном слишком много черноты. Прямо как в волосах одной особы этого замка. Длинных, блестящих, чёрных волосах. Есения права: эта девушка – русалка. Иначе, почему она… такая?

Вель. Вельмира. Вельмира Загряжская-Сирин. А в скором времени – да, простит богиня Лада8 – Вельмира Великоземская, молодая княгиня. Единственная дочь Драгана и Златоцветы. Наследница одной из Тринадцати Градских семей. Девушка, за которой он наблюдал часами. Та, кто буквально очаровала весь его двор. Та, в которую безвозвратно влюбился Идан, а вместе с ним – добрая половина княжества. Боги, даже Вацлав поддавался ей! Стоило девушке появиться в замке на приёме или празднестве – Дамир клянётся, он видел, как уголки губ Вацлава приподнимались. И именно её он не хотел видеть в этом замке. Никогда.

1

Три месяца назад, Приречная область, родовое поместье Загряжских-Сирин

Мороз щиплет щёки. Ледяной воздух колет лёгкие. Вельмира могла найти ещё с сотню причин, за которые зиму можно ненавидеть, но… Она любила её по самой простой причине – снег. Замёрзшая вода была всюду и, сама того не зная, облегчала жизнь юной девушке.

На территории, прилегающей к поместью, всегда шумно. Вельмира не могла знать наверняка, но ей казалось, что в остальных областях всё совершенно по-другому. Здесь же – можно дышать полной грудью. Кожей ощущать детский смех и спокойную атмосферу. Конечно, исключая редкие моменты, когда к ним приезжал князь Вацлав с визитом, или его старший сын – молодой князь Дамир. Ни с первым, ни тем более со вторым, Вельмира старалась не общаться. Обходились кроткими улыбками и приветственными поклонами. Из всей княжеской семьи Вельмира по-настоящему прикипела только к одному человеку – Идану. И то случайно. Каждый княжеский приём всегда вызывал в Вельмире отторжение, ровно до тех пор, пока она не нашла достойного собеседника, который волей богини Морены, оказался Иданом Великоземским. Их дружба зародилась, когда они были лишь несмышлёными четырёхлетками (но не будем лукавить, малышке Вель было достопочтенных пять) и продолжалась уже шестнадцать зим. Идан часто заезжал к Загряжским-Сирин, а ещё чаще – рисовал у них. Таким образом, именно в доме Вельмиры у него появилась своя художественная комната и жуткая, почти щенячья, привязанность к девушке.

— Вель, храни тебя Морена, я же просила подождать меня! — Запыхавшаяся девчонка невысокого роста ловко хватает девушку под локоть, пытаясь устоять на скользких подошвах зимних красных сапожек. Красная утеплённая юбка-солнце путается между ног, явно рассчитывая утащить обеих в объятия сугроба.

— Всё в порядке, Айка, вокруг много воды, — тихо улыбается в ответ, сверкнув зелёными глазами, цвета болотной ряски.

Айка недовольно сдувает со лба тёмную кудрявую прядь, выбившуюся из-под пёстрого платка, а затем щурит почти чёрные глаза, внимательно всматриваясь в ту сторону, куда всё это время смотрит подруга. Да, людей, действительно, много. И это проблема.

— Ну-ка, посмотри на меня! — Командным тоном выдаёт Айка, подмечая, как Вельмира, с присущей ей грацией, поворачивается и смотрит точно глаза. — Умница.

— Я же говорю, всюду вода, не стоит беспокоиться, — Вель растягивает губы в широкой улыбке, отчего Айка невольно любуется ямочками на щеках.

Ведь Вельмира не осознавала насколько она красива. Бледноватая кожа, яркий румянец на щёчках – поцелуй мороза, коралловые губы с белоснежной улыбкой, очаровательные ямочки на щеках, а глаза… в её глазах искрился солнечный день в лесу, переливалась яркая болотная ряска в закатных лучах. Но Вельмира не могла всего этого знать, только по рассказам самой Айки, которые, к слову, считала сильно преувеличенными словоохотливостью подруги.