Элизабет Джордж – Есть что скрывать (страница 86)

– Мне нечего сказать, – повторила женщина. Встала, спустилась по ступенькам, открыла входную дверь дома, потом дверь остекленного крыльца. – Можете идти, – сказала она и, словно указывая направление, выбросила сигарету на улицу.

Линли вышел. За ним Нката. Но когда она собралась закрыть обе двери, Томас повернулся к ней.

– Из чистого любопытства: где вы учились медицине, миссис Харт?

– Мне нечего вам сказать, – снова ответила она и хотела закрыть первую из дверей, но Линли придержал ее рукой.

– Вы уверены, что вам нечего сказать? – спросил он, а когда она не ответила, прибавил: – Очень жаль. Уинстон, сделаешь одолжение?

Нката кивнул.

– Вы арестованы, миссис Харт, – сказал он и произнес стандартную фразу, перечислив ее права.

– Вы не можете меня арестовать, я ничего не сделала! – вскрикнула Мёрси. – Ничего, ничего!

– Вряд ли калечащая операция на половых органах женщины – это ничего, – возразил Линли.

– Я ничего такого не делала! Никогда!

– А выполнение медицинских процедур без лицензии, без соответствующего образования и все такое – это тоже вряд ли подходит под определение «ничего».

– Я этого не делала!

– Насколько мне известно, убийство копа тоже не входит в эту категорию, – сказал Нката. – Понимаете, миссис Харт? Вас подозревают и в этом.

Барбара Хейверс обнаружила, что это будет не так легко, как она думала. Нкате удалось поговорить с Рози Бонтемпи недалеко от места ее работы – в универмаге «Селфриджес» на Оксфорд-стрит, – но Барбаре повезло меньше. Когда она позвонила Рози, та ответила, что сегодня у нее выходной и если сержант хочет с ней поговорить, ей нужно приехать в Хэмпстед. В данный момент она гуляет в парке Хэмпстед-Хит и с удовольствием встретится с сержантом Хейверс у Дамского пруда, где собирается искупаться. Сержант может составить ей компанию, если хочет. На улице уже жарко, а вода хорошо освежает.

Надевать купальный костюм ради того, чтобы освежиться, – этого не было в списке обязательных дел Барбары и никогда не будет, и поэтому она сказала Рози, что они встретятся у Дамского пруда, но разговор будет проходить на суше. На ответ Рози: «Очень жаль», – Барбара проинформировала ее, что в воде неудобно вести записи. Тем не менее план был ясен.

У нее не было никакого желания бродить по Хэмпстед-Хит в поисках прудов. Ей было известно о них лишь то, что они находятся со стороны Хайгейта. Сверившись с картой, Хейверс увидела, что от парковки в том месте, где Фицрой-парк выходит на самый северный конец Миллфилд-лейн, она попадает на дорожку, которая приведет ее к Дамскому пруду.

Пробки по дороге к Хайгейту были не слишком серьезными, хотя для того, чтобы оставить машину там, где она рассчитывала, пришлось воспользоваться табличкой с надписью «Полиция». И надеяться, что проезжающая машина не заденет бок ее «Мини», хотя по некотором размышлении Барбара решила, что помятый бок может даже украсить ее машину.

Она не думала, что в это время дня в парке будет много людей, и удивилась царившему здесь оживлению. Семьи устраивали пикники к югу от дорожки, где также проходил импровизированный футбольный матч. Любители солнца сидели в шезлонгах, лежали на животе или спине на полотенцах, расстеленных на выгоревшей лужайке. Два молодых человека перебрасывались фрисби (совершенно бессмысленное занятие, с точки зрения Барбары), несколько пенсионеров в панамах прогуливались по дорожкам. Здесь был даже любитель наблюдать за птицами, хотя и в подозрительной близости от Дамского пруда, что ставило под сомнение его желание обнаружить желтогорлого лесного певуна.

Пруд затерялся среди неприглядных кустов, выжженных солнцем лужаек и изнывающих от жажды деревьев, готовых в любую секунду сбросить листья. Найдя пруд, Барбара обнаружила, что вода в нем буквально кишит женщинами. Еще большее их количество отдыхало на берегу. Девочки-подростки в купальниках, состоявших из трех маленьких треугольников, ныряли с мостков; другие плескались в купальне, болтая друг с другом.

В других обстоятельствах найти Рози Бонтемпи в этой массе женских тел было бы непросто. Но поскольку пруд находился на краю Хайгейта, а Хайгейт считался шикарным районом (хотя и не таким шикарным, как Хэмпстед), большинство женщин здесь были белыми. Таким образом, Барбара почти сразу заметила Рози, которая, по всей видимости, предпочла не плавать, а покачиваться на воде в надувном кресле. Рози тоже увидела ее и вяло махнула рукой. Потом спрыгнула с кресла, подняв фонтан брызг, и поплыла к берегу, таща за собой кресло. Она вышла из воды, подобно двоюродной сестре Нептуна, – такое тело могло получиться только из сочетания генетики, физических упражнений и строгой диеты. На ней было бикини, желтое в синий горошек. Барбара почувствовала что-то похожее на смущение из-за своей желтой футболки с надписью синими буквами: «Давай. Попробуй меня недооценить. Будет весело». Но потом быстро избавилась от этого чувства, решив, что желтая одежда на них обеих выглядит так, словно они заранее договаривались о встрече.

Рози была достаточно деликатна, чтобы не упомянуть о желтом и синем.

– Правда, здесь чудесно? – сказала она. – Зря вы не захотели поплавать.

– Я сумела уклониться от многого, что была обязана сделать, – ответила Барбара. – Где мы можем поговорить?

Взгляд Рози говорил: «Откуда мне знать?» Тем не менее она оглянулась и указала на тень кейлетерии, на которой еще держались несколько героических, но уже засохших цветков. Вручила Барбаре надувное кресло, а сама взяла полотенце и веревочную сумку, которую оставила на лужайке.

– Надеюсь, это ненадолго, сержант, – сказала она. – Мы с мамой договорились пообедать вместе. Я должна подготовиться, и, кроме того, мне непонятно, что еще я вам могу сообщить.

«Много чего», – подумала Барбара, но перехватила кресло и небрежно заметила:

– Это будет недолго, как английское лето. – Хотя с учетом погоды в последние два месяца разговор мог затянуться до бесконечности.

Под деревом Барбара поставила кресло в тень. Рози плюхнулась в него, но на самый край, оставив место для сержанта.

– Не стоит жертвовать удобствами.

Хейверс достала блокнот и карандаш. Она тоже устроилась на краешке кресла, но сразу поняла, что в таком положении Рози получала преимущество, скрыв лицо от собеседницы. Поэтому снова встала, и резкое движение едва не вытолкнуло ее на выжженную солнцем лужайку.

– Я просматривала подробности нашего предыдущего разговора о ссоре с Тео, которая случилась за два дня до нападения на нее.

– Не понимаю, зачем вам это нужно. Я с самого начала сказала вам правду. Что еще я могу добавить? – Рози вытерла полотенцем ногу, высоко подняв ее. Потом проделала такой же трюк с другой ногой.

– Можете начать с объяснения, почему изменили свою версию.

– Изменила? Разве? Я так не думаю.

– Сначала вы утверждали, что поссорились из-за того, что Тео редко появлялась на Нью-Энд-сквер после инсульта у вашего отца. Потом сказали, что причиной стала ваша беременность от Росса, о чем вы ей сообщили. И также заявили, что Росс и Тео расстались потому, что он хотел детей, а она была не в восторге от этой идеи, но, по всей видимости, и это золото фальшивое. Какая из ваших версий – правда?

Рози накинула полотенце на плечи как шаль. Барбара отметила, что узор на нем такой же, как на купальнике, только цвета поменялись местами. Концом полотенца Рози вытерла якобы влажные щеки и лоб после заплыва.

– Все, что я вам говорила, сержант, это правда. Если я не могу вспомнить, когда именно ссорилась с сестрой по тому или иному поводу, это ничего не значит. Сестры ссорятся. У вас есть сестра? Нет? Будь у вас сестра, вы понимали бы, что я имею в виду.

– Вы говорите, что какая-то ваша ложь на самом деле правда или что все они правда? – уточнила Барбара.

– Я пришла сказать ей, что беременна. Сказала, что отец – Росс. Естественно, она не обрадовалась.

– Именно поэтому вы поссорились? – спросила Барбара, а когда Рози пожала плечами, выражая согласие, продолжила: – А тридцать первого?

– Что тридцать первого?

– Тео отправила Россу сообщение, приглашая прийти. Думаю, у нее были для него новости. Я также думаю, что вы точно знали, что это за новости.

– Она не была беременна, если вы это имеете в виду. Они с Россом… Это было только между нами. Он был… Пожалуйста, поймите, сержант. Нам с Россом было суждено стать парой. Мы и сейчас пара.

– Поняла, – сказала Барбара. – Пара. Заглавные буквы, курсив, полужирный шрифт и все такое. Но, мне кажется, ваш общий корабль мог натолкнуться на рифы.

– Почему? Они расстались друг с другом. Росс хотел развестись, Тео – тоже. Он так говорил. И она так говорила.

– Ладно. Хорошо. Они действительно расстались, хотели развестись и все такое. Но проблема в том, что люди слышат то, что хотят услышать. Сержант Нката сказал мне, что вы не знали, что ваша сестра была жертвой женского обрезания.

Рози встала и вытащила затычку из надувного кресла.

– Никто мне не рассказывал. Она и словом не обмолвилась. Он – тоже.

– От этого что-то изменилось бы?

– Для кого?

– Для вас, – сказала Барбара. – Для ваших планов насчет мужа сестры, которого вы домогались.

Рози повернулась и пристально посмотрела на Барбару. Голос ее звучал ровно и бесстрастно.