Элизабет Берг – История Артура Трулава (страница 36)
– Слышите? – с улыбкой спрашивает доктор Хантер.
Артур ошарашенно смотрит на него.
– Это… Это ребенок?!
– Да, его сердце.
– С ним что-то не так?
– Да нет же! Слышите, какое мощное?
– Но почему оно бьется так громко?
– Ну, звук же усилен…
– Все равно. Должно быть, это мальчик.
– Пятьдесят на пятьдесят, – невозмутимо откликается доктор.
Похоже, он все же знает. Артур пытается поймать его взгляд и многозначительно подмигнуть, но врач уже повернулся к Мэдди. Да и не важно. Даже если бы и ответил тем же – что это значило бы? Ну, например, то, что родится мальчик. И, может быть, его будут звать Артур – почему бы и нет?
За пару дней до Дня благодарения Мэдди возвращается со встречи с администрацией колледжа, куда отправится весной. Пока сложно даже представить, как это будет – жить вместе с другой матерью-одиночкой и учиться… Сегодня как раз показывали комнаты общежития и ясли дневного пребывания для детей. Еще библиотеку с манящими полированными деревянными столами, куда можно приходить заниматься. Два вечера в неделю с ребенком будет бесплатно сидеть кто-то из учащихся. Каждый месяц консультации с руководителем программы – все ли в порядке с адаптацией к условиям и с оценками. С последним, Мэдди уверена, проблем не будет.
Воображение уже рисует картины – за окном валит снег, малыш мирно спит, а она сама сидит в теплой пижаме с учебником по фотографии на коленях. Книги – единственное, что не оплачивается по программе. Артур предлагает дать на них денег, но Мэдди и сама в состоянии их купить. Она уже достаточно отложила.
Автобус уже подъезжает к остановке. Пора возвращаться в реальность. По дороге домой надо будет зайти в библиотеку, поискать кое-какие фильмы. С одной из зарплат Мэдди обновила телевизор, и теперь они втроем смотрят по вечерам старое кино. Ей даже больше сюжета нравится антураж – одежда, телефоны, машины, музыка, танцы. Язык, которым разговаривают герои. Слегка размытая съемка актрис, особенно вблизи (Глория Суонсон в «Бульваре Сансет»[14] с улыбкой-гримасой и безумно вытаращенными глазами: «Мистер Демилль, я готова к крупному плану»).
И, конечно, Артур и Люсиль выступают как два ходячих справочника по той эпохе. Мэдди по сердцу жить с ними, она очень полюбила обоих. Каждый раз, стоит подумать, внутри все словно замирает от какого-то смутного страха – неужели она правда чувствует к ним это? Да, правда.
Вчера вечером они ели шарики из попкорна, приготовленные Люсиль, и смотрели «Манну небесную»[15]. Мэдди, укрытую розовым шерстяным покрывалом, поразили слова песни – идея счастья как воздаяния за перенесенные невзгоды. Судьба в последнее время улыбнулась и самой девушке, но где-то глубоко внутри какой-то голос все зудел, что она этого не заслуживает и что не стоит полагаться на свое везение. Хорошее быстро заканчивается. Или она сама все испортит и останется ни с чем. Однако ей удалось научиться не обращать на него внимания.
Сойдя с автобуса, она направляется к библиотеке. Ребенок толкается, и Мэдди рефлекторно касается бока. Идя дальше, она, как часто это делает, разговаривает с малышом, и вдруг перед ней на светофоре останавливается автомобиль Андерсона. Она замирает. Тот ее не замечает, зато ей отлично видно, как он наклоняется и целует сидящую рядом блондинку. Мэдди практически чувствует вкус его губ. Она стоит и смотрит, не убирая ладонь, и ребенок притихает, будто тоже наблюдает. Несмотря ни на что – вопреки всему, – вдруг страшно хочется оказаться там, в машине, снова быть вместе. Конечно, это полная ерунда, но сердце, словно заарканенное, так и тянется туда. Впервые за все время становится стыдно за свой огромный живот. Рука соскальзывает с него…
Нет, у Мэдди больше нет парня. И неизвестно, появится ли когда-нибудь. Наверное, глупо так думать, она еще совсем молода, но скоро родится ребенок, а это все сильно усложняет… Светофор переключается, автомобиль трогается с места, и она шагает дальше. На губах улыбка – она возвращается домой.
Войдя в кухню, Артур видит там Люсиль – захлопотавшуюся, но счастливую. Сидя за столом, она заканчивает составление меню на День благодарения.
– Пока получается четырнадцать блюд, – сообщает она севшим голосом.
Артур, наливающий себе кофе, чуть не подпрыгивает на месте, но она успокаивающе машет рукой:
– Не волнуйся: это считая клюквенно-апельсиновый соус, просто клюквенный, булочки и четыре вида десерта. Может, и многовато на троих, но что может быть лучше, чем доедать остатки после праздника?
– Ничего! – с готовностью отзывается Артур, отчасти чувствуя себя дрессированным псом, исполняющим команды за подачку.
И все равно это чересчур. Господи, да он сам в последнее время ест меньше Гордона!
– Может быть, нам стоит пригласить кого-нибудь?
– Кого? – хмурится Люсиль.
Как-то никто и на ум не приходит. Все знакомые поумирали…
– Почтальона, например? – вспоминается наконец.
– Ох, Артур, теперь я из-за тебя расстроилась. Нам и позвать-то некого…
– Так я же предложил!
Люсиль опускает руку на стопку кулинарных книг.
– Нельзя же просто взять и пригласить незнакомого человека! Какой еще почтальон?! Кто он нам?
– Ну, он отличный парень… Да ты его знаешь! Такой высокий, худощавый. С бородой. И зовут его… Эдди, вот как! Точно, Эдди!
Люсиль, скрестив руки на груди, пристально смотрит на Артура.
– Эдди, а дальше? Как его фамилия?
Опустив глаза, он молча помешивает кофе. Люсиль утешающе похлопывает старика по ладони.
– Это очень мило, что тебе хочется кого-то позвать, Артур. Похвальное намерение. Но сейчас уже поздно. У всех давно свои планы.
– А как насчет твоих учеников?
– Артур…
– Что?
Люсиль вздыхает.
– Да что такого?
– Преподавателю – я знаю по опыту, не забывай, – нужно поддерживать определенную дистанцию в общении. Наверняка в школе тебе было неловко застать учителя в туалете? Ну вот и здесь то же самое. Нельзя смешивать личное и профессиональное. Это сломает «четвертую стену»!
– Какую стену? – с деланым недоумением оглядывается вокруг Артур.
– Ха-ха, очень смешно. Ты прекрасно понял, о чем речь.
– Ну, я все же думаю, что нам стоит пригласить хоть кого-нибудь. Как насчет отца Мэдди?
– Ты шутишь?! – суживает глаза Люсиль и подается к нему ближе. – Он не самый хороший человек, если ты забыл. И плохо с ней обращался, иначе с чего бы ей жить с нами? Бедная девочка! Нет, нам определенно не стоит его приглашать.
– Может быть, лучше спросить ее саму?
Та как раз входит – при параде, в ярко-красном свитере и черных вельветовых брюках. Просто загляденье! Люсиль говорит, что она похожа на Аву Гарднер[16] – и правда, есть какое-то сходство.
– О чем спросить? – интересуется Мэдди.
– Ни о чем, – поспешно откликается Люсиль, однако Артур громко перебивает:
– Ты не хотела бы позвать на День благодарения своего отца?
– Артур!
Люсиль, отпрянув от стопки своих кулинарных книг, роняет одну из них на пол.
– Я подниму! – говорит Мэдди и протягивает ее хозяйке. Потом, повернувшись к Артуру, добавляет: – Да, я хотела бы пригласить папу. Если можно.
– Ну разумеется! – восклицает Люсиль (Артуру стоит большого труда не закатить глаза от такой стремительной перемены). – Он любит индейку?
Вот так вопрос. Кто же ее не любит? Все равно что про воду спросить. Хотя, зная Люсиль, – если вдруг нет, так она запросто пойдет и купит мясо для первосортного стейка. Она говорит, что денег, вырученных за дом, ей нипочем не потратить, но Артур уже не так в этом уверен. Боялся, будет жалеть о продаже, однако Люсиль лишь изредка, выглянув в окно, отпускает комментарии о возможных переменах со стороны новых владельцев. Вчера, например, готовясь к занятиям, сказала: «Надеюсь, тем, кто туда переедет, хватит ума не вешать на окна ставни».
– Наверное, любит… – отвечает Мэдди.
Люсиль и Артур переглядываются. Обоим не хватает духу спросить – они с отцом что, никогда не отмечали День благодарения?! Ну если сами не готовили, то хоть ходили к кому-нибудь? Или в ресторан выбирались? Не хочется услышать «нет».
– Мы на праздники всегда заказывали китайскую еду, – добавляет девушка. – Утка и курица ему нравятся – наверное, и индейка тоже.
– Тогда я и утку сделаю, – говорит Люсиль, но Артур и Мэдди решительно протестуют. – Ладно, ладно. Я все равно не знаю, где ее сейчас взять. Скажи отцу, чтобы приходил к четырем.
Она поджимает губы, в то же время пытаясь улыбнуться. Артуру поневоле думается – такое впечатление, что у нее запор.
– Ну, вот и отлично! Я раздобуду дров, и мы разведем огонь в камине.
– А я повешу венок на дверь, – добавляет Мэдди.
Гордон, сидящий рядом, подает голос, мяукнув. Кошки, вопреки общему мнению, тоже любят принимать участие.