Элизабет Берг – История Артура Трулава (страница 14)
В комнате лежат серые тени – уже светает. Нет, нет, надо снова заснуть! Артур закрывает глаза, вспоминая пахнущее гвоздикой дыхание Нолы, ее босые ноги, маленькие белые пуговки на платье… Назад, назад! Он слышал, что некоторые могут, проснувшись, потом опять вернуться в сновидение. Видимо, он не из таких. Жена исчезла. Снова.
Повернувшись, Артур утыкается в подушку, и у него вырывается жуткое, хриплое, скрипучее стариковское рыдание, в котором слышно полное, абсолютное одиночество.
Нет, сегодня он не пойдет на кладбище. Не вынесет этого – надгробный памятник, земля над могилой, и Нола лежит там, во мраке, совсем одна. Лучше весь день пытаться снова заснуть и увидеть ее живой. К тому же и чувствует себя Артур паршиво. Ночью он вставал в туалет и выкашлял из легких столько мокроты, как никогда. И шея болит. И ноги. И руки. И сердце. И душа… Даже, кажется, сама комната, одежда, стекла в кухонных шкафчиках – все мучительно ноет.
Артур спускается, чтобы дать Гордону вторую сосиску и вынести лоток. В другую миску насыпает побольше сухого корма, хотя кот этого терпеть не может, ему только понемногу подавай. Однако Артур не уверен, что сможет сойти по лестнице еще раз. Только не сегодня.
Когда он поднимается в спальню, снизу доносится недовольное мяуканье.
– Нет. Не могу!
Мэдди ждет у могилы Нолы всю большую перемену. Старик не показывается. Когда подходит время, остается только вернуться обратно. Ну ничего, еще пара недель до выпускного, и все.
Дома на праздничный ужин отец приносит замороженные энчилады, и едят они с тарелок, а не из контейнеров для микроволновки, как обычно. Еще он прихватил пару больших капкейков из пекарни. В один он вставляет свечку, и Мэдди послушно задувает ее, пока он поет «С днем рожденья тебя». Он дарит ей открытку – музыкальную, с песней «Битлз» в тему. Внутри оказывается пара новеньких стодолларовых банкнот.
– С днем рождения! – повторяет отец, когда дочь поднимает на него глаза.
– Это слишком…
И опять те же слова:
– С днем рождения!
Позже, когда она делает домашку по математике у себя в комнате, он стучится в дверь и говорит, что идет в магазин.
– Тебе что-нибудь нужно?
Мэдди хочется вскочить и заорать: «Что-нибудь?! Что мне, по-твоему, может быть нужно?! Ты что, слепой?!»
– Как насчет сухого завтрака? Пшеничные подушечки в глазури со вкусом голубики.
– Хорошо, – кивает отец, помечая в телефоне, и добавляет, не поднимая глаз: – Еще что-то? По части… женской гигиены?
– Да, тампоны.
Она говорит, какие именно, и отец послушно записывает.
Однако на самом деле они ей не нужны, и она вдруг понимает причину. Это объясняет и болезненно набухшую грудь, и странные приступы тошноты… Мэдди, притихнув, сидит перед отцом, а мысли так и мечутся. Что же делать? Как поступить? Надо позвонить Андерсону, мелькает вдруг в голове. Это не трагедия – наоборот, шанс вырваться отсюда!
– Скоро вернусь, – говорит отец на прощание.
– Хорошо.
Мэдди прибирает в кухне, потом возвращается к себе, берет телефон, ложится на кровать и делает глубокий вдох. А вдруг? Андерсон ведь поначалу правда был влюблен. Это точно. Может, он иногда и ведет себя как козел, но на самом деле он ответственный, хочет добиться повышения. И малышей любит, как и Мэдди, сам говорил. Однажды он сказал, что хочет много детей. Она спросила – сколько, – и он ответил: сто девочек, и чтобы все были похожи на тебя.
Да и как их можно не любить, они ведь такие славные! Она больше никогда не покажется Андерсону грустной или странной. Все будет по-настоящему, это сблизит их, они станут семьей, и у Мэдди наконец появится то, что есть у всех нормальных людей.
Она выбирает контакт в телефоне. Андерсон берет трубку – хороший знак.
– Привет, Мэдди! – В голосе теплота, это тоже плюс. – Как жизнь?
Есть! Сам начал разговор.
– Отлично! А ты?
– Нормально. Ну… немного скучаю по тебе, малыш.
– Я тоже. – На глаза наворачиваются слезы, но нет, плакать нельзя. Нужно держаться легко и весело, Андерсон это любит.
– Эй, а у меня день рождения!
– Когда?
– Ну… сегодня вообще-то.
– Поздравляю! Так тебе восемнадцать стукнуло?
– Ага!
– Что получила?
– В смысле?.. А, ну папа открытку подарил. И деньги.
Андерсон фыркает – он не самого высокого мнения об отце Мэдди.
– Да нет, я рада. Можно купить что-нибудь из одежды. Книги…
– Да, ты ведь любишь читать?
Протянув руку, она крепко сжимает щиколотку.
– Так что… ты все еще с той женщиной с работы?
– Сам не знаю. Вроде того…
«Уже надоела, кажется», – думает Мэдди.
– Может… как-нибудь встретимся?
Молчание. Она закусывает губу. Потом Андерсон усмехается.
– Я имела в виду…
– Ты сегодня вечером занята?
Мэдди садится на кровати, торжествуя. Однако…
– Ну, завтра ведь в школу… – Отец ни за что не отпустит, у него на этом бзик.
– Ты же можешь выбраться из дома, как тогда.
Да, наверное… Хотя нет, тогда придется сказать в лицо. А вдруг взбесится? По телефону все же лучше.
– Ну же, Мэдди. Мы могли бы заняться кое-чем. По-взрослому.
Она выглядывает в окно, где только что зажглись фонари.
– Слушай, Андерсон, я должна тебе кое-что сказать.
– Что?
– Я, кажется, беременна.
Пауза.
– О чем ты говоришь?
– Я еще не делала тест… Но у меня задержка. – Слова с трудом слетают с губ.
– Как ты можешь быть беременна? От меня – точно нет. Я ни разу в тебя не кончал.
– Да, но один раз, помнишь, ты кончил на меня… там, внизу?
– Твою мать!
У девушки перехватывает дыхание, она только молча прижимает телефон к уху.
– Слушай, Мэдди, ты на меня это не повесишь! Со мной такие штуки не пройдут! Я тут ни при чем и без понятия, зачем ты мне вообще рассказываешь! Чего ты от меня хочешь?!