Элиза Тургенева – Просвет моей уязвимости (страница 6)
Так проходили дни ссылки. Путешествие перевернуло ее внутренний мир и наполнило новой пищей для размышлений. Она стала взрослой, самодостаточной, ответственной девушкой, которая могла с тех пор брать бразды жизни в свои руки. И тело отреагировало соответствующе.
Все те же двенадцать, первый менструальный цикл застал врасплох на большом теннисе.
– Не знала, что это так больно! Как же я теперь пойду на танцы? Родители расстроятся, если не буду соответствовать их ожиданиям. Мама всегда хотела, чтобы я занималась спортом для поддержания формы, даже если мне самой не нравится. Ай! Не разогнуться…
Детство кончилось.
Глава 2: Цветы кругов ада
По мере взросления каждый человек претерпевает внешние и внутренние изменения, это необратимый процесс эволюции. “Кризис семи лет” проявляется у всех по-разному и даже в разное время. Часто достижение уровней осознанности сопровождается внешними событиями, которые выступают в роли катализаторов более быстрого перехода во взрослую фазу. Детенышам приходится несладко, если в семье заводятся еще несколько братишек и сестренок, что сразу снижает концентрацию любви и внимания на квадратный сантиметр. По крайней мере, так было в их семье. Как минимум, в интерпретации старшенькой.
Генетика – забавная штука. Она любит играть и создавать свои правила. В семье папы было и есть трое сыновей, он – средний из братьев Тургеневых. У него три девчонки, где первая познала "радости" взрослой жизни, будучи еще совсем маленькой. В семь лет укачивала младенца, кормила смесью и меняла подгузники – совсем как в “дочки-матери”, только сложный уровень с кричащим на ухо боссом. Зато за это можно было посидеть перед экраном и отдышаться перед следующим заходом – если, конечно, сделаны уроки. А потом по второму кругу, когда в 2011-м родилась Виталина, но участие в жизни “спиногрызов” проявлялось уже в меньшей степени ввиду плотного графика на спортивном поприще.
Так раскрывается еще одна травма – парентификация. Это особенность воспитания, при которой в семейной системе происходит смена ролей: старшие перекладывают ответственность за свое состояние (эмоциональная парентификация) или задачи (инструментальная парентификация) на младших. Иногда это происходит под предлогом прививания взрослых черт с юного возраста, при наличии недееспособного опекуна в семье или низкого уровня эмоционального интеллекта совершеннолетних. Таким образом, дети раньше времени оказываются на позиции взрослых без закрытия потребностей на стадии детства. Маленькие женщины и мужчины учатся считывать эмоции других людей, подстраиваться под них, быть удобными, служить, брать непосильные обязательства, игнорируя свои потребности, сдерживать чувства и не понимать их вовсе, выражать агрессию пассивно, уничтожать себя изнутри за любую оплошность, избирают других на роль виновных из необходимости показать несправедливость с позиции жертвы или гордыни. Такие люди привыкают ставить себя на последнее место, не знают, кто они, для чего существуют и в целом ищут любовь везде, где можно получить оценку со стороны за что-то. Либо наоборот: бегут впереди паровоза и всем своим существом демонстрируют ущербность других, “недостойных”. Как следствие отсутствия всестороннего одобрения, внутри них образуется черная дыра – зверская потребность в человеческом отношении, тепле, понимании.
Подростковый возраст для главной героини стал поворотным моментом. 7 – это сакральное число (на 7-й день Бог создал мир, за 7 лет в организме полностью меняются клетки, человек становится носителем “нового тела”, 7 цветов радуги, 7 нот и т.д.). “Кризис семи лет” начался с нового режима дня, домашних обязанностей и плавно перетек в четырнадцатилетний бунт. В промежутке между этими бурными событиями личность Элизы по большей мере ассоциировалась с мамой.
– Я так тебя люблю! Ты моя частичка, между нами сильная связь.
– И я тебя, мам!
– А Элизка, как ки-киска, под окошками ходит белыми пушистыми дорожками!
– Ну па-ап, ты же меня смущаешь…
Мама и папа, я благодарю вас за ту цену, которую вы заплатили, чтобы дать мне лучшее из возможного при имеющихся ресурсах в жизненных обстоятельствах.
Когда ей было 8 лет, произошел несчастный случай. Кстати, 8 – это число кармы, к этой теме мы еще вернемся. Элиза неудачно сыграла в прятки и лишилась фаланги среднего пальца правой руки.
Ей повезло по нескольким причинам:
1) кость не была задета, оторвалась только верхняя часть кожи (подушечка) вместе с ногтем;
2) это произошло в квартире стоматолога, так что ей успели оказать первую помощь и вколоть огромный шприц с составом, который остановил на время кровотечение;
3) дело было ночью, первая больница отказала в помощи, зато со второй попытки в следующем учреждении ребенка пустили в кабинет на осмотр;
4) пластический хирург, который мог в теории помочь с травмой, ушел из больницы за пару минут до приезда Элизы, но забыл телефон в палате, поэтому как раз во время осмотра пальца вошел, увидел ситуацию, положил пострадавшую на операционный стол и продумал план действий, такой, чтобы не пришлось ампутировать фалангу, как это рекомендовал другой врач.
Работа команды мастеров осуществлялась в несколько этапов и длилась 2 месяца с перерывами. Сначала палец пришили к ладошке правой руки, затем вырезали часть кожи оттуда и закрыли “шапочкой”. Это вышло настолько профессионально, что сейчас там растет ноготь, который практически ничем не отличается от остальных: только пристальное изучение способно выявить некоторое отличие. Она любила экстрим и накопила большой багаж ярких впечатлений за детство. Но запах больниц с тех пор ассоциировался с отлучением и болью инъекций в катетер. Она очень скучала по родным и даже разговаривала в анастезионном сне.
Осматривая ребенка, родители заметили, что исчезла большая родинка с левого плеча. На вопрос: “Куда же она делась?”, врач ответил: “Была – да сплыла!” Ребенок обнимал мягкую игрушку, которую главный хирург обозвал “зёброй”, и ждал встречи с родными. Мама с папой ночевали под дверями и надеялись на слова облегчения. И оно, наконец, настало!
Любимая часть этой истории заключается в том, что дело было в феврале. В момент, когда Элиза рисковала потерять фалангу на ампутации по решению другого врача, пока не вернулся за телефоном пластический хирург, в коридоре больницы закружила бабочка. Она была живой, большой и… странной, потому что зима – не время для пируэтов насекомых. Потом семья придумала легенду, что это был дедушка. Тот самый папин папа, что ушел несколькими годами ранее и был так близок с Элизой, что ассоциировался в ее детском сознании с добрым волшебником. Его забрали звезды, о которых он охотно рассказывал ей, прививая любовь к ночному небу и вечности.
Это очередное своевременное появление бабочки при загадочных обстоятельствах закрепило в сознании юной исследовательницы и ее семьи ассоциацию с чувством безопасности и защиты со стороны Высших Сил, как знак того, что все происходит в соответствии с задумкой Творца.
В качестве поддержки пострадавших мама привела дочку в любимый торговый центр, где они вместе часто проводили время на катке и театральных постановках. Им нравилось ходить вместе на разные мероприятия, где знакомились с новыми лицами, много смеялись, фотографировались, звонили папе и делились радостью, догоняя градус счастья мороженым. Там они зашли в магазинчик, где продавец вдыхал жизнь в плюшевые игрушки. Можно было собрать своего любимца: выбрать “кожу” (оболочку – медведя, кота, собаку и т.д.), затем собственноручно заполнить синтепухом и добавить кнопку с содержанием, например, мяуканьем, лаем или фразой “Я тебя люблю”. Элизе приглянулся механизм с имитацией сердцебиения. Это был ее самый любимый и родной звук, вибрация, преодолевавшая расстояния между мирами, когда она была в животике у мамы и слышала все изнутри, готовясь к встрече с многообразием другой реальности. Игрушечного зайца назвали Машей, она была почти такой же по размеру, как и юная владелица. Спать с ней в обнимку было настоящим удовольствием и ассоциацией с чувством безопасности. Прислушиваясь к сердцебиению, Элиза научилась различать его типы, ведь у каждого человека он свой, уникальный. Ей казалось, что сердце ритмичным ходом шептало секреты своих носителей, и ей было вдвойне приятно быть удостоенной такой чести.
По мере взросления главная героиня копила впечатления в маленьких предметах, найденных на улице, распечатанных фотографиях, открытках и подарках. Они хранились в обувной коробке вперемешку. После снятия крышки складывалось впечатление, будто яркий свет и конфетти открывали портал в волшебный мир, который затягивал в свои таинственные дали. Любой уголок мечтал, чтобы его изучили со всех сторон. У каждой вещи была история, Элиза особенно радостно испытывала вновь светлые эмоции. Разглядывать мелочи можно часами: в них так много жизни и счастья!
Любимыми предметами были те, что задействовались в качестве магических амулетов и оберегов, записки с шифром на драконьем языке, которым она владела в совершенстве, но только в письменном виде, так как с настоящим зверем повстречаться не удалось. Хотя она делала все, чтобы это произошло: изучила книги, места обитания, повадки, даже создала тетрадь, основанную на накопленных знаниях, в которой можно было потрогать элементы кожи или хвоста дракона, уколоть пальчик об острый зуб и подмигнуть стеклянному хищному глазу. Конечно же, пародирование семейству кошачьих сменилось на новых чешуйчатых кумиров. Подруги охотно поддерживали ее и бегали по дому, прикидывая размах могучих крыльев. Затем игры сменились компьютерными, предназначенными только для девочек. Было занимательно переодевать моделей, делать им прически и макияж, спрашивать у виртуального оракула советы и узнавать себя в героях мультфильмов по тесту. Электронный мир не смог полностью заместить радость настоящего веселья, и Элиза любую свободную минутку посвящала качелям и мечтам стать космонавтом. Следующие мгновения приходилось проводить ближе к кустам, поскольку вестибулярный аппарат у нее был слабым…