Элиза Тургенева – Просвет моей уязвимости (страница 8)

Тело, питающееся Святым Духом.

Сублимация, питающаяся желанием исчезнуть.

– Теперь-то меня точно полюбят и зауважают!

Первое время это действительно работало. На протяжении нескольких месяцев она осознанно уничтожала старое тело, чтобы на его месте родилось новое. Наконец кожа очистилась от высыпаний, с пальцев стали слетать кольца, новая, теперь уже мешковатая одежда смотрелась уютно. В ход пошли все способы тюнинга: от модных бровей-ниточек из нулевых до ежедневного мытья головы через силу. Так она постепенно становилась приведением замка грез в идеальном мире из собственного воображения. Жвачка была дешевой, поэтому, не было необходимости тревожить родителей лишний раз с просьбами подкинуть на личные расходы – она не могла позволить себе стать неудобной. Отнюдь! Лучше молча наблюдать за собой, тающей в отражении зеркала в комнате, где не включался свет, чтобы не расстраивать чувств от несбывшихся горьких надежд.

– Как же долго ждать, пока это нелепое тело уже сдастся и перестанет сопротивляться! Как утомительно каждый раз видеть это недовольное пухлое лицо. Почему оно не может принять форму, как у той балерины? Или хотя бы модели в блоге! Осталось всего недельку потерпеть, и чувство голода совсем исчезнет. Говорят, курение помогает переключаться от рефлекса постоянно что-то тянуть себе в рот, но как с такими родителями начать? Они ж все вещи шманают. Лучше кофе. Ради одного из его эффектов и вопреки всем противопоказаниям можно и горечь полюбить, лишь бы не думать больше об этом убожестве.

Игры в телефоне, “мотивирующие картинки” и диетические лайфхаки стали для нее отвлечением внимания. Элиза больше не была той милой тихоней, которую никто не запоминал. Она стала еще смиреннее, фокус переместился с учебы на внешний вид и содержимое желудка. Силы покидали ее тело все чаще, через пару недель жесткого режима она не могла подниматься по лестнице без страховки перилами. О танцах речь больше не заходила после нескольких неудачных попыток на соревнованиях с обмороками, пока играла такая родная и заезженная музыка вальса.

Созависимость – она же про самого себя: это когда ты и что-то или кто-то еще, а между – непреодолимая тяга к иллюзорному и часто недостижимому результату, навязчивая фикция. Самое страшное, что к этому легко привыкнуть. И обратный путь не предусмотрен. Ей чудилось, что руки отказывались слушаться в попытке поднять стакан с жидкостью, находившейся в списке допустимого к приему внутрь. Вечно холодные пальцы судорожно поправляли выпрямленные ароматные пряди волос за маленькие начисто вычищенные ушки, в отверстиях мочек которых зияло сукровичное золото.

– Почему губы такие сухие и потрескавшиеся? С мальчиками на ветру целуешься, что ли?

За относительно короткий срок она добилась своего: неприятное внимание закончилось, теперь на нее поглядывали с интересом и даже иногда одаривали скользящими прикосновениями по коленям в дырявых джинсах в отапливаемых кабинетах зимой. Едкие шуточки прекратились, зато мальчики что-то начали разглядывать в ней. Внимание сменило окрас. Теперь это был новый уровень межличностных взаимоотношений. Она оставалась замкнутой в себе восьмиклассницей с одним очищенным огурцом в целлофановом пакете. Но что-то явно было не тем, чем казалось.

– Кстати, ты же любишь игры? Как насчет приставки после школы?

Это была очередная попытка социализироваться, только теперь уже с другого ракурса. Цель оставалась той же – понравиться как можно большему числу людей и, как следствие, себе. А метод был избран в соответствии с возрастным цензом. Ничего сверхъестественного: только первые попытки выйти на контакт с парнем через навыки тактильного общения – легальные обнимашки в процессе прохождения уровня. Но что-то по-прежнему было не так. Это загоняло героиню глубже в лабиринт самовосприятия. Она не знала, что помогло бы принять тот факт, что быть частью общества – это не так-то уж критично и даже нужно. Привычные механизмы защиты психики брали свое, и она снова покупала надоевшую, но жизненно необходимую жвачку с любовными предсказаниями, которые так и не сбылись.

– Что я делаю не так? Почему медленно худею? Что же, теперь и огурец – враг? Наверное, это отеки. Пора отказываться от воды.

Эти, как и многие другие вопросы оставались без ответов. Она страдала вместе с голодающим населением планеты. Решение бастовать казалось осознанным и верным. “Я не лучше других. Если в мире так много бед, я хочу, чтобы их концентрация уменьшилась с моим участием. Так нас учили на физике? Чем больше площадь соприкосновения, тем меньше давление”. Мрачные тучи потери идентичности впитывали в себя последние капли вразумления, и духота страдания затягивала узел на шее крепче. Иногда ей казалось, что грянет гром, и долгожданный ливень надежды омоет уставшее лицо. Так и случилось однажды, когда сил оставалось с горстку риса в ладони ребенка. Она разрешила себе поесть. После стольких сомнений и внутреннего гнета.

– Как же вкусна простая еда…

Облегчение чувства голода наконец расслабило ее хрупкие плечи, и они медленно опустились. Она больше не страдала и могла признаться себе в том, что еда – очень важная часть жизни человека. Острые скулы и подбородок не стоят лакомого кусочка. Как будто цель была достигнута, и можно расслабиться, переключив внимание на учебу, которая с каждым годом становилась сложнее. Общение с парнями продолжало носить ненавязчиво игривый характер, предел мечтаний был достигнут. Пока…

Новый стресс для организма оказался тяжелой ношей. Включился режим выживания и автопилот. Любая, даже самая легкая еда вызывала изжогу, тяжесть и набор веса. Ее сердце наполнялось горечью проигрыша в голодную игру. Чувство вины за несдержанное обещание разделять боль с нуждающимися шипящими пузырями разъедало нутро. Погрузившись в печаль, она растерянно озиралась и выгрызала мякиш, прячась от любопытных глаз в конце класса.

– Ого, Элиз, новая хлебобулочная диета? В джинсы все так же помещаешься? Или они поэтому рваные?

Дети и подростки бывают злыми, когда тестируют мир и других людей на прочность. Правда ли любовь спасет мир, если вокруг так много желчи?

Начиналось с обычного желания стать лучше. Закончилось ненавистью ко всему. Одно путешествие на долгий срок за границу расколол мир на “до” и “после” в очередной раз. Жаркое солнце Турции, вся женская часть семьи на отдыхе в квартире знакомых с бассейном и заросшей душистыми растениями тропинкой к морю. В ее голове эхом раздавались грубые наставления тренеров из прошлого, но летом так хотелось расслабиться в преддверии нового учебного года! Поначалу получать настоящий кайф от жизни было вдвойне приятно – запретный плод сладок. Турецкие вкусности, теплое море и громкая музыка стали новой нормой. Но вскоре веселье сменилось трауром и начались привычные будни с помощью маме с готовкой, уборкой и нянчеством. Мама очень уставала. Элиза не могла бросить ее с двумя маленькими детьми, ведь папы рядом не было: он в Москве зарабатывал на отдых женщин. Желание слинять с каждым днем нарастало внутри девушки. Она забывалась в просмотре фильмов и общении с дорогими людьми, но даже это не складывалось: нарушение жесткой дисциплины на борту этого корабля стоила дорого – гаджеты отбирались в воспитательных целях. Плюс ко всему, она осознала вдруг, что тело изменилось, им стало тяжелее управлять. Добавило масла в огонь ненависти к себе фраза мамы, которая к тому моменту уже длительное время питалась по особой системе.

– Да, представляешь, мне так эта диета помогла, мы с Элизкой теперь один размер одежды носим!

Четырнадцатилетняя девушка и трижды рожавшая женщина. Элиза не могла этого допустить, учитывая, что от нее всегда ожидали идеальности, на фоне чего вполне логично сформировался нездоровый перфекционизм.

– Мам, а что за диета? В чем ее суть вообще?

Так они сблизились ввиду общего стремления стать красивыми. В первую очередь, для самих себя, разумеется. Сначала было даже весело: переписываешь привычки, заменяешь продукты на полезные аналоги, считаешь калории, пьешь воду, вводишь спорт – звучит вполне реально. В тот момент они обе не знали, что здоровье начинается с головы. Поэтому, стремление к лучшему медленно обратилось в погоню за успехом и достигаторство.

Элиза в силу юношеского максимализма принялась за все известные методы ускорения метаболизма в домашних условиях. Изнурительный спорт на жаре стал очередным методом селфхарма. Она наказывала себя за все подряд, особенно, когда не соответствовала воображаемому идеалу. “Красота требует жертв” – так говорят в народе? Держите! Тут вам и противопоказанный бег из-за особенностей строения сердца, и скрипящие от сотен приседаний колени, и отказ от приемов пищи, и одежда меньшего размера, и вода с лимоном на голодный желудок, и литры жидкостей с последующей искусственно вызванной рвотой после любого маленького кусочка, и часовые истерики взаперти собственной головы.

Для тех, кто не знаком с булимией – это расстройство пищевого поведения, которое сопровождается приступами вины за съеденное и вызыванием рвоты, часто развивается после анорексии (полного отказа от пищи) как следствие компенсации нездоровых отношений с едой из-за искаженного самовосприятия. Это – бешеный зверь, прикидывающийся ручным, долго наблюдающий за жертвой из укрытия, который в самый уязвимый момент диким ревом оглушает остатки разума и мощной когтистой лапой придавливает грудь к земле, намереваясь растерзать невинность на лоскуты отчаяния. Жизнь превращается в одну сплошную боль, унять которую возможно лишь на короткое время – те несколько мгновений облегчения после опустошения трещащего по швам от количества еды желудка.