Элиза Найт – В главной роли Адель Астер (страница 6)

Ей было совершенно все равно, оскорбит она чьи-то понятия о приличиях или нет – в кордебалет не взяли, не хватало, чтобы теперь еще и уволили. Похоже, ее судьба – улыбаться и подавать коктейли, как бы печально это ни звучало.

Платье у Вайолет было все мокрое, до молнии поди дотянись, однако она справилась: стащила его, аккуратно сложила в сумку. Сняла танцевальные туфли – они здорово жали, потому что были малы как минимум на размер, но в ее ли положении привередничать, верно?

Вайолет умылась над раковиной, заново накрасила губы и выскользнула за дверь, игнорируя тех, кто таращился на ее рабочую форму. Приятно, наверное, переодеться в собственное платье и не иметь нужды ужиматься, мелочиться, экономить на самом необходимом.

На подходе к бару она уже готова была расплакаться, но взяла себя в руки, увидев нескольких посетителей. Видимо, двери открыли раньше обычного, да так их всех по матушке…

– Вуд! – рявкнул ее фамилию мистер Кауден. – Вы опоздали.

Вайолет вздернула подбородок.

– Пришла на час раньше.

Он нахмурился.

– Значит, напарница ваша опаздывает. Займитесь клиентами.

Вторая коктейльная официантка постоянно опаздывала, но ей это сходило с рук, потому что мистер Кауден чуточку слишком хорошо к ней относился.

Вайолет засунула свою сумку в кладовку за баром, наклеила на лицо приветливую, пусть и абсолютно лживую улыбку.

Зрителям нравилось пить коктейли до, во время и после представления. Вайолет старалась, чтобы они получали именно то, что им хочется. Хотя она и приносила домой вполне достойное жалование, мать продолжала шпынять ее за то, что она больно много о себе мнит и «вбила в башку эту дурацкую мысль – стать звездой».

И вот – крах; наверное, мама права. Наверное, нужно все это бросить.

Вайолет с тяжелым сердцем подавала коктейли, сопровождая каждый шуткой, подмигиваньем, ухмылкой. Если кто-то из мужчин становился слишком дружелюбен, она это игнорировала. Иногда в таких случаях появлялся уборщик посуды и специально толкал этого невежу, а потом с деланой искренностью извинялся за свою «неловкость».

Вайолет разглядывала седоволосого джентльмена во фраке, с кривой ухмылкой на лице. Мысль об этом слюнявом выпендрежнике будто толкнула ее в бок… именно в таком бодрящем средстве она и нуждалась.

Вайолет подозревала, что уборщик к ней неравнодушен, вот только она была слишком занята, чтобы самой проявлять неравнодушие. На хореографические упражнения она тратила больше времени, чем на дружеские отношения.

Когда она передвинулась к следующему столику, уборщик одарил ее улыбкой – он вытирал с пола разлитый напиток. Он был старше Вайолет на год, темные волосы всегда взлохмачены, падают прямо на глаза. Ей все хотелось принести на работу ножницы и откромсать эти лохмы. Он встряхнул головой, отбрасывая волосы на место и не отрываясь от дела – и его серые глаза встретились с ее глазами.

Вайолет ухмыльнулась, потом улыбка сбежала с ее лица. Мимо прошло несколько танцоров, которые тоже приходили на пробы, – они смотрели на нее, узнавая. В центре шагала блондинка с коротким бобом, и она глянула на Вайолет с непередаваемым ехидством.

Вайолет так и подмывало ответить жестом, который уборщик иногда делал за спиной у невоспитанных клиентов. Но вляпаться ей не хотелось, поэтому она посмотрела на ведьму с дружелюбной улыбкой, а потом, не дожидаясь ее реакции, отвернулась. Лучше уж сразу дать понять, что издеваться над собой она не позволит. При этом Вайолет знала, что ссориться с этой дамой не стоит: она явно получила роль, а значит, будет часто появляться в театре.

– А оно тебе надо – быть таковской, как энти? – Вайолет вздрогнула, услышав рядом голос уборщика, говорившего на чистом кокни.

Вайолет нахмурилась.

– Такой, как они, я быть не хочу.

– Танцоркой-то хочешь.

– Быть танцовщицей – не значит быть стервозой. – Вайолет закатила глаза и пошла за очередной порцией коктейлей, которые нужно было отнести в абонированные ложи.

Уборщик ухмыльнулся и ускорил шаг, чтобы не отстать от нее.

– Танцорки слов-то таких не говорят – «стервоза».

Вайолет дернула плечом, перешла на двухтактный тэп.

– Я ж говорю: я не хочу быть такой, как они. Просто хочу танцевать.

И стать звездой…

Глава третья

Адель

«Рампа»

Хотя мы пока еще и не видели их выступлений по эту сторону океана, похоже, двум нашим американским звездам вообще не нужно никакого таланта, чтобы оказаться в центре внимания. Наша героиня успела потанцевать во всех высокопоставленных клубах города – неудивительно, что она носит прозвание «Плюшка-Веселушка». Страшно подумать, как называют ее брата… Будем надеяться, что эти корифеи степа и шафла хорошенько выспятся перед премьерой. Ведь нам всем не терпится увидеть, чем именно так долго дразнили наш аппетит!

После непродолжительного флирта с Лондоном и посещения нескольких спектаклей, например «Дюжего дворецкого» с Джеком Бьюкененом в главной роли, Фредди все-таки добился своего: мы бросили развлекаться и надели танцевальные туфли. Вставали до зари и танцевали, пока ступни мои не начинали молить о пощаде, а кости ныть. После этого я снимала разорванные шелковые чулки, надевала свежую пару – и мы продолжали танцевать.

Несколько недель мы репетировали непрерывно: поел, поспал, снова за работу. Я ощущала себя марионеткой на ниточке, единственный способ освободиться – уговорить кого-нибудь протащить на сцену гигантские ножницы и перерезать эти завязки. Но перерезать никто ничего не собирался. Хуже того, чем ближе к премьере, тем короче делались перерывы. Я даже перестала надевать панталончики, чтобы побыстрее управляться в уборной. Да уж, какой из этого вышел скандал, когда однажды вечером я побежала за братом, а тут налетел порыв ветра!

– Давай-ка возьмем такси, а то сейчас весь Вест-Энд будет знать, что там у меня между ног, Фредди! – крикнула я ему вслед.

После этого пешком мы уже в гостиницу не ходили. Как мама ни настаивала, мне нравилась эта свобода – ходить, оголив неудобосказуемые части. А может, из-за того, что почти все решения за меня принимали другие, мне нравилось, что я могу хоть в чем-то сама покомандовать. Небольшая, но победа.

– Когда вернемся в гостиницу, я хочу еще раз повторить «Лестницу в рай». – После длинного репетиционного дня Фредди каждый вечер шлифовал свои движения.

Но мне хотелось другого – по-настоящему прочувствовать этот дивный город, насладиться им. А вдруг другой возможности не представится? Не могу я упустить шанс посетить лондонские клубы.

– Давай, конечно. Не собираюсь тебя останавливать. – У меня же были собственные планы, а именно – выйти в свет вместе с Мими Кроуфорд, танцовщицей из нашей труппы. Мими пообещала познакомить меня с несколькими аристократами, а я ведь из Нью-Йорка, у нас там аристократов негусто. Ну, если, конечно, не считать Вандербильтов и прочих фу-ты ну-ты.

– Сегодня – в «Чиро», – объявила Мими, бросив взгляд на Фредди, который был занят: наставлял какую-то девицу из кордебалета. Светлые волосы Мими были аккуратно заправлены за уши, она улыбалась, голубые глаза светились озорством. – Там прекрасный оркестр, можем танцевать хоть всю ночь.

У Мими были совершенно ошеломительные друзья. Сами они называли себя «золотой молодежью», танцевали ночи напролет, пили шампанское, буянили на весь Лондон. Все как один – любители удовольствий. Пьянящее зрелище. После долгих лет жизни в жестком режиме, репетиций с самого утра, Запрета в США, в рамках которого было табуировано примерно все, Лондон приносил ощущение свободы, даже при том что мама требовала строжайшего соблюдения комендантского часа: в полночь – спать. Я решила, что сегодня впервые удеру тишком, если она меня не отпустит, – прискорбно, учитывая тот факт, что мне уже двадцать шесть лет.

И ведь не то чтобы я отказывалась трудиться – просто я хотела еще и жить. Разве нельзя совмещать оба этих занятия?

– Фредди тоже с нами пойдет. – Я ухмыльнулась, глядя на брата, дожидаясь, когда он сообразит, что я втянула его в наши планы.

– Отлично. Встретимся в лобби вашей гостиницы. Мой друг нас отвезет. – И Мими упорхнула.

Я рухнула на сцену, скрывая свою радость, – твердые доски приятно холодили уставшие мышцы. Я сняла танцевальные туфли, пошевелила пальцами ног. Треск эхом отдался в зрительном зале. От спавшего напряжения по жилам хлынула эйфория.

– Это вы о чем? – Фредди сел со мной рядом, расшнуровывая туфли и глядя туда, где только что исчезла Мими.

– Нас пригласили поразвлекаться. – Я старалась говорить игриво и загадочно.

Фредди нахмурился, чего я и ждала. Да уж, умел он испортить хорошее настроение, когда был занят своими танцами. Тем не менее ему нужно было расслабиться, оставалось найти предлог.

– Будет буйственно, – сказала я, вытягивая ноги и наклоняясь к одному колену, чтобы растянуть мышцы спины, ягодиц и бедер. Ухватила себя за ступню, напряжение в икре пошло на убыль. Мизинец на ноге шевелился в дырочке – очередная пара шелковых чулок насмарку.

Болело все, и я совершенно вымоталась. Физически и душевно. Держать лицо перед всем миром – тяжелая работа. И еще заставлять тело, которое трудится уже второй десяток лет, трудиться и дальше.

Фредди нахмурился сильнее прежнего, я так и не поняла, то ли он пытается подавить желание пойти повеселиться, то ли сильно на меня зол за мою настойчивость.