Элиза Барра – Похищенное счастье. P.S. (страница 7)

После обеда пришло время собираться к врачу. Настя остановила свой выбор на бежевом костюме, посчитав его более подходящим для вполне еще теплой погоды. В коридоре ее ждали светлые кожаные мокасины, которые, как она отметила, подходили и к костюму, и к джинсам. Пока они на лифте спускались на первый этаж, Настя вежливо поблагодарила Олега за обновки, отметив, что ей все подошло и понравилось. Девушке очень хотелось озвучить свое горячее желание вернуть ему деньги за покупки после того, как она доберется до своей банковской карты, но опасалась, что ее слова могут рассердить мужчину. В прошлом, когда Насте непреднамеренно удавалось вывести его из себя, ей это слишком дорого обходилось.

Отгоняя от себя непрошенные болезненные воспоминания, Настя подошла к машине Олега и безотчетно остановилась у задней двери. Отключив сигнализацию, Олег услужливо распахнул перед ней дверцу и дождался, пока девушка устроится на заднем сиденье, ни словом, ни жестом, не выдав своего разочарования. Конечно, он предпочел бы, чтобы Настя села на переднее пассажирское место, которое негласно закрепилось за ней еще с тех пор, как он возил ее домой поздними пятничными вечерами. Ему пришлось напомнить себе, что в их последнюю поездку он самолично вколол ей снотворное, увез к себе домой и изнасиловал, так что не стоило удивляться желанию Насти держаться от него как можно дальше.

– Нам далеко ехать? – Негромко спросила его девушка, когда он занял водительское место.

– Не особо, – ответил он, – минут пятнадцать-двадцать. Если тебя затошнит, или станет плохо, сразу говори мне.

– Хорошо, – пообещала ему Настя.

До медицинского центра они добрались без особых трудностей. Настя всю дорогу молчала, но обеспокоенно поглядывающий на нее в зеркало заднего вида Олег видел, что девушка сносно переносила поездку. По крайней мере, ее бледное личико не приобрело зеленый оттенок, который указывал бы на то, что Настю укачивало.

Припарковавшись, Олег повел Настю в высокое здание бизнес-центра, в котором нужный им частный медицинский центр занимал два этажа. Поднявшись на лифте на девятый этаж, они подошли к стойке ресепшен, за которой их встретила улыбчивая вежливая молодая женщина. Настя и глазом не успела моргнуть, как оказалась у нужного кабинета, к которому ее проводила администратор.

– Войдите, – раздалось из-за двери приглашение после ее робкого стука.

Сделав поглубже вдох, будто она собирается нырнуть под воду, Настя открыла дверь и вошла в кабинет. Олег, разумеется, остался ждать ее снаружи, устроившись на удобном диванчике в коридоре. Как бы он внимательно не прислушивался к тому, что происходит в кабинете, но, увы, отличная шумоизоляция надежно охраняла врачебную тайну от чужих ушей. За те сорок минут, которые Настя провела у доктора, Олег весь извелся. Если с Настей все в порядке, то почему так долго? Если она не в порядке, то что с ней? К сожалению, ему оставалось только гадать о том, что именно происходило по ту сторону закрытой двери, то и дело буравя ее взглядом.

Но вот дверь снова распахнулась, и Настя вышла из кабинета в сопровождении Мануила Савельевича, что-то по-отечески вещавшего напоследок своей пациентке. Олег же внимательно осмотрел девушку с головы до ног, анализируя ее состояние. Она внимательно и вполне благожелательно внимала словам врача, периодически кивая головой, но он заметил, что глаза ее немного покраснели, а в руках она комкала бумажный платок. Было совершено очевидно, что во время приема девушка плакала. Он понял, что не успокоится, пока не выяснит причину ее слез, хотя по опыту последних дней мог сказать, что иногда для этого требовалась сущая малость.

– Юленька! – Позвал в этот момент Мануил Савельевич администратора, которая их встречала на входе. – Проводи, пожалуйста, Настю, – попросил он, передавая подошедшей сотруднице несколько выписанных им направлений. – Это не займет много времени, – пообещал он Насте, – зато и мне, и вам будет спокойнее.

После того, как администратор увела Настю, с круглого лица врача быстро улетучилась доброжелательное выражение, и оно мгновенно посерьезнело.

– Олег, зайди ко мне, – сдержано пригласил в свой кабинет Мануил Савельевич, который, зная его практически с рождения, называл обычно «Олежей» и «мальчиком».

Олегу несколько раз доводилась бывать в этом кабинете, когда он привозил сюда своего отца на прием. Мануил Савельевич до последнего боролся за жизнь своего друга, оттягивая неизбежное, но возраст и утраченный после смерти любимой супруги интерес к жизни свели все его усилия на нет. Сейчас же, опуская свое большое грузное тело в темно-коричневое кожаное кресло, Мануил Савельевич, хмуря брови, смотрел на единственного сына своего покойного друга и впервые за долгое время не знал, что сказать. Он принялся перебирать лежащие на его столе бумаги, чтобы потянуть время и собраться с мыслями.

– Что с Настей? – Нетерпеливо прервал вопросом затянувшуюся паузу Олег.

– А это лучше ты мне скажи, – медленно протянул пожилой доктор, бросая на него проницательный взгляд из-под маленьких черных очков. – Я могу лишь диагностировать ее полное моральное и физическое истощение, но, думаю, тебе это и без меня прекрасно известно. Я надеялся, что ты меня просветишь, почему при упоминании твоего имени девочка испуганно хлопает глазами и замыкается в себе, а от простого вопроса про родных вдруг начинает плакать, м?

За многие годы медицинской практики Мануил Савельевич уверился, что для успешного лечения между ним и пациентами должен установиться доверительный контакт. Он всегда умел располагать к себе людей, движимый искренним желанием помогать. Как он всегда любил шутить, что добрым словом и таблеткой помочь можно гораздо эффективней, чем только таблеткой или только словом. Но в любой шутке всегда есть доля правды. А правда заключалась в том, что за сегодняшний прием он ровным счетом ничего не добился от своей юной пациентки, кроме затравленного взгляда огромных голубых глаз, которые были на мокром месте. Единственное, о чем девушка была готова охотно общаться, так это о ее предыдущем лечении. В ходе этой беседы всплыла информация про операцию, которую не так давно перенесла Настя. Вид послеоперационного шрама на ее теле породил в нем ряд новых вопросов, но он воздержался от того, чтобы задавать их вслух, чтобы ненароком еще сильнее не расстроить пациентку.

– У Насти сейчас сложный период в отношениях с родителями, и это плохо сказывается на ее самочувствии, – ровным тоном произнес Олег, тщательно взвешивая каждое свое слово.

Мануил Савельевич внимательно вглядывался в сидящего напротив него посетителя, чье отстраненно-холодное выражение лица красноречиво говорила о том, что его владелец не был готов к откровенности. Сейчас доктор видел перед собой не вихрастого тощего мальчишку с вечно разбитыми коленками, а состоявшегося уверенного в себе мужчину с нечитаемым взглядом. Он помнил, как сдержан был Олег, когда вынужден был наблюдать за угасанием жизни своего отца, но наедине с ним все же позволял своей сыновьей боли и печали выходить наружу, получая от доброго друга семьи утешение и поддержку. Оттого-то нынешнее недоверие и обижало эскулапа отечественной медицины, потому как было, на его взгляд, совершенно незаслуженным.

– Просто скажи, чем ей помочь, и я все сделаю, – добавил Олег, и на краткий миг в его лице что-то дрогнуло, обнажая все спрятанные им чувства и переживания.

Пожилому врачу было достаточно и этой легкой трещины в нерушимой броне, которой Олег отгородился от него. Смягчившись, он задал один-единственный вопрос, на который ему было необходимо получить ответ:

– Она дорогá тебе, мой мальчик?

– Да, – не счел нужным скрывать Олег, с достоинством выдержав испытывающий взгляд Мануила Савельевича.

Слегка откашлявшись и поправив на носу очки, пожилой доктор выписал несколько рецептов. Он немного подумал и взял уже заполненный бланк из кожаной папки, добавив его к только что выписанным.

– Держи, – передал он рецепты Олегу, – девочка буквально жила на таблетках, но я считаю многое из прописанного ей излишним. Лучше обрати внимание на общеукрепляющий витаминный комплекс, если не найдешь его сам, позвони – подскажу несколько аптек, в которых он бывает. И успокоительное пока не помешает. А вот стресс, ссоры, конфликты ей сейчас категорически противопоказаны, – подчеркнул Мануил Савельевич, потрясая для острастки выставленным вверх указательным пальцем. – Я бы посоветовал санаторий с проживанием на двадцать один день с четырехразовым питанием и прогулками. Я всегда своим пациентам это советую, когда у них проблемы в семье. Взять паузу, выдохнуть, восстановиться и набраться сил, чтобы был ресурс для решения семейных вопросов. Ведь что рекомендуют делать в самолете при разгерметизации салона? В первую очередь надеть кислородную маску на себя, то есть позаботиться о себе, чтобы оставаться в сознании и быть дееспособным.

– Спасибо, Мануил Савельевич, я понял, – искренне поблагодарил пожилого мужчину Олег, от всей души надеясь, что сможет уговорить Настю прислушаться к совету доктора.

Глава 4. «Пленницей и строкой я все равно буду жить»

К счастью, результаты анализов Насти всех порадовали и заставили выдохнуть с облегчением. Ничего вызывающего опасений у нее не нашли, за исключением низкого уровня железа в крови. Мануил Савельевич дополнительно назначил Насте препарат с высоким содержанием железа и дал подробные указания относительно питания, которых следовало придерживаться в обязательном порядке, а недели через две-три ей предстояло повторно сдать анализ крови.