Элиза Барра – Похищенное счастье. P.S. (страница 6)
– Как ты? – Хрипло спросил у девушки Олег, разбивая оглушающую тишину полутемной спальни.
– Пить… – жалобно проскрипела Настя каким-то чужим сиплым голосом.
Поднявшись с кровати, Олег обогнул постель и взял стоявший на тумбочке графин с водой. Настя едва сумела повернуть голову в его сторону. Ее тело сковала необычайная слабость, а сил у нее было не больше, чем у новорожденного котенка. Олег убрал с ее лба влажное полотенце, которое немного сползло на глаза, когда Настя повернула голову. Осторожно приподняв девушку за плечи и удерживая ее в этом положении, Олег поднес к потрескавшимся губам Насти стакан с водой. Когда больная жадно выпила всю воду, он уложил ее обратно и поправил под головой подушки. Она не стала возражать, когда Олег поднес к ее лицу электронный термометр, и послушно приоткрыла рот, позволяя ему измерить датчиком устройства температуру.
– Тридцать пять с половиной, – удивленно произнес вслух Олег, рассматривая мигающие цифры на дисплее. – Может сломался? – Задумчиво предположил он.
Но даже после выключения и повторного измерения термометр упрямо демонстрировал ту же самую температуру. Кожа Насти действительно больше не излучала жар, а была чуть влажной и прохладной, в чем он убедился тактильно.
– Ты меня с ума сведешь, – тихо пробормотал Олег, качая головой.
Глаза Насти непроизвольно наполнились слезами от острого чувства собственной никчемности и жалости к себе.
– Настенька, милая, ты чего? – Всполошился Олег, заметив блеснувшие в ее глазах слезы. – У тебя что-то болит?
Настя отрицательно качнула головой, ведь душевная боль не считается, верно? От этой боли не помогали ни транквилизаторы, ни антидепрессанты, которые ей прописывали, и которые она добросовестно пила по инструкции. Ее заверяли, что лекарства в совокупности с сеансами психотерапии обязательно помогут, но в ее случае это не сработало. Возможно, если бы Настя могла рассказать все, что у нее творится на душе, ей действительно стало бы легче, но, не найдя поддержки у близких людей и не смея полностью открыться доктору, она лишь изводила саму себя и родителей. Объяснять это все Олегу у нее не было ни сил, ни желания, поэтому она озвучило лишь то, что тревожило ее наиболее всего в этот момент.
– Я не хочу умирать, – прошептала она, смаргивая слезинки, которые без спроса набегали на глаза.
– Этого и не случится, – заверил ее Олег.
– Я все слышала… здесь ведь был врач? – На всякий случай уточнила она.
– Да, был, – подтвердил Олег, – сначала я хотел обратиться в «скорую», но дозвонился до Мануила Савельевича, и он смог быстро приехать. Он замечательный терапевт, друг семьи, я знаю его всю свою жизнь.
– Он говорил про рак… – горестно напомнила ему Настя.
– Только в виде предположения, причем совершенно необоснованного, – с горячностью возразил на это Олег. – Так что не принимай его слова близко к сердцу, хорошо? Я уверен, что ты просто набегалась раздетая по улицам, переволновалась, замерзла, вот и результат.
Слова Олега звучали вполне разумно, но расшатанные нервы мешали девушке в полной мере к ним прислушаться. Она чувствовала себя бесконечно несчастной от непрошенных мыслей, которые настойчиво лезли в голову, нашептывая о самом плохом исходе. Неизвестно, до какого состояния Настя умудрилась бы себя накрутить, но ее снова сморил сон, сквозь который она слышала, как Олег отошел ненадолго, а затем, вернувшись, судя по всему, сел на принесенный с собой стул, поставив его около кровати. Ей хотелось сказать, что столь самоотверженное бдение у постели пока еще неумирающей совершенно излишне, но это была последняя ее связная мысль, после которой она тут же крепко заснула.
Следующий день Настя провела в постели, почти не вставая, в компании Тяпы, которая облюбовала себе место в изножье двухспальной кровати. Возможно, это был упадок сил после физической и эмоциональной встряски, полученной после ссоры с родителями. Взяв в руки телефон, она вспомнила, что отключила его сразу после разговора с матерью. После включения, ожидаемо, на ее смартфон обрушилась волна оповещений о пропущенных вызовах. Собравшись с духом, Настя перезвонила маме. Та ответила чуть ли не после первого же гудка и не скрывала своего облегчения от того, что с Настей было все более-менее в порядке. К недомоганию дочери она отнеслась не в пример спокойнее Олега.
– Опять эти твои нервы, – обреченно заметила она, не выказав ни капли удивления, и лишь посетовала, – вот, вся в отца! Он уже два дня с давлением кувыркается из-за твоих выкрутасов. Настя, ты нас так в могилу сведешь раньше времени. Немедленно возвращайся домой.
– Хорошо, мам, – хлюпая носом, не стала спорить девушка. – Отлежусь только, а то я до туалета с трудом дошла, домой ехать пока не в состоянии.
Она действительно еле добрела до санузла тем утром, тут она душой не покривила. Вот только она не стала рассказывать, что обратно в спальню ее унес Олег, молча подхватив на руки девушку, едва стоявшую на ногах. Меньше всего ей хотелось попасть на глаза родителям в таком беспомощном состоянии. Пугающий вопрос с больницей так и не был решен, поэтому Насте требовались все силы, чтобы отстоять свое мнение. Получается, она сбежала от родителей и спряталась за широкой спиной Олега, но так не могло продолжаться вечно. Однако Настя не могла не признать, что поддержка Олега пришлась как никогда кстати. Подумать только, в каком отчаянье она оказалась, раз решилась обратиться за помощью к нему. Настя до сих пор толком не понимала, почему из всего списка своих контактов позвонила в тот вечер именно Олегу, которого всеми силами должна была избегать. Возможно, на нее произвели впечатление их последняя встреча и его искреннее раскаянье. А может, ей так сильно хотелось, чтобы окружающие наконец перестали задавать ей вопросы, которые были слишком болезненными для нее. Скорее всего, истина, как обычно, лежала где-то посередине, но Насте не хотелось слишком сильно углубляться в эту тему. Как бы то ни было, присутствие мужчины рядом, несмотря на всю его самоотверженную заботу, было ей не по нутру, поэтому при первой же возможности она планировала поблагодарить его и распрощаться, желательно, навсегда.
В понедельник Настя чувствовала себя практически здоровой, а градусник фиксировал ее температуру тела в хрестоматийные тридцать шесть и шесть градусов. У нее все еще была повышенная утомляемость, но она уже могла спокойно передвигаться по квартире, принимать пищу за столом на кухне, а не в постели, как вчера, когда Олег приносил ей на подносе еду, которую чуть ли не с ложечки скармливал девушке. Разумеется, не спускавший с Насти глаз Олег подметил перемены в ее состоянии, поэтому сразу после завтрака предложил ей:
– Раз тебе стало лучше, может, сегодня съездим к врачу?
– К врачу? – Удивленно переспросила Настя, не ожидавшая, что визит к доктору состоится так скоро. – Я даже не знаю…
– Давай я сначала свяжусь с Мануилом Савельевичем, и все выясню, – Олег взял с кухонной тумбы свой телефон и вышел позвонить.
Насте ничего другого не оставалось, как, неловко ерзая на высоком стуле, дожидаться его возвращения. Олег не заставил себя долго ждать, вернувшись буквально через несколько минут.
– Мануил Савельевич готов тебя принять сегодня в четыре часа, – без долгих предисловий озвучил он девушке результат своего звонка.
– Но… у меня ведь даже одежды нормальной с собой нет, – развела руками Настя, обеспокоенно глядя на Олега.
– Это не проблема, магазинов рядом полно, – пожал тот плечами. – Ну, или можешь позвонить родителям и попросить их передать твои вещи, а я за ними подъеду, – добавил он, заметив, как девушка возмущенно вскинула взгляд после его предложения о покупке одежды.
Насте сделалось дурно при одной только мысли о встречи родителей с Олегом, и она яростно затрясла головой.
– Нет, не надо! Хорошо, купи мне, пожалуйста, что-нибудь подходящее… со штанами, – не удержавшись добавила она и, смутившись, слегка покраснела.
Олег даже бровью не повел, внешне оставаясь абсолютно невозмутимым, хотя ее замечание и всколыхнуло в нем множество самых разных эмоций, но он лишь сдержано улыбнулся Насте и кивнул:
– Договорились.
Когда Олег ушел, Настя вернулась в спальню в расстроенных чувствах. Ее пугала как предстоящая поездка в клинику, требующая от нее общения с посторонними людьми, так и собственная неустроенность, заставляющая ее принимать помощь от Олега, от которого она снова была зависима. Настя опять жила в его доме, ела приготовленную им пищу и одевалась в предоставленную им одежду. Девушку неимоверно удручало такое положение вещей, заставлявшее ее вновь почувствовать себя пленницей. Да, наверное, теперь она могла в любой момент свободно встать и уйти… вот только идти-то ей пока было некуда, а, стало быть, ее нынешнее положение не слишком отличалось от прошлого.
И все же, как и всякая девушка, Настя не смогла сдержать любопытства, распотрошив привезенные Олегом бумажные пакеты, едва он занес и оставил их на полу в спальне. Марка одежды была ей незнакома, но, судя по фирменной упаковки, была не из дешевых, однако Настя не слишком хорошо разбиралась в моде, поэтому ей трудно было предположить ценник, но внешний вид и качество одежды ее вполне устроили. В одном из пакетов она обнаружила вполне симпатичный бежевый костюм с брюками и блузкой из плотного трикотажа. Из другого пакета она извлекла джинсы, к которым прилагался голубой джемпер из тонкого кашемира. Заглянув в третий небольшой пакет, Настя нашла в нем несколько комплектов нижнего белья и носки. Как обычно, Олег предусмотрел все до мелочей, и, положа руку на сердце, она не знала, радоваться ли ей этому или огорчаться.