Элис Поттер – Стефани: с широко открытыми глазами (страница 8)
Это был один из очень романтичных вечеров!
– Какие планы на завтра, Стефани?
– Я планировала поехать купить кроссовки взамен утраченных, ты знаешь. Но если ты предложишь что-нибудь более интересное – это можно отложить.
– Я тоже планировал поехать в магазин.
– Отлично! Шопинг! А может мы заодно и в Канны съездим?
– Можно! Там и пообедаем. На том и порешили.
22 июля
Арчибальд заехал после завтрака. Стефани сидела в той же позе с книгой у бассейна. На сей раз она чётко слышала, как подъехала машина, как ему открыли дверь и говорили с ним, но она очень хотела повторения вчерашней сцены и с трудом делала вид, что увлечена чтением.
Арчибальд тоже, кажется, понял смысл этой игры и поступил так же, как накануне: поцелуй в шею, затем поворот рукой и лица напротив друг друга… Потом смеялись над этим трюком.
– Ты готова? Можем ехать?
– Нет, что ты. Помоги мне выбрать в чём. Это займёт немного времени.
– А я должен позвонить Ришару, узнать, где в Каннах стоит пообедать. Телефон оставил в машине. Можно воспользоваться домашним?
– Пойдём. Вот здесь, на втором этаже. Можно сесть. Сюда не входить! (показала рукой на свою комнату). Я выйду, а ты скажешь, подойдёт ли такой наряд для сегодняшнего дня. Если нет- буду переодеваться. Пять минут!
– Разве такие действия у женщин занимают пять минут.
– У меня – да!
Пока Арчи звонил, Стефани сменила всего три наряда.
– Внимательно смотри – локти и колени!
Остановилась на яркой любимой цветной юбке в крупные цветы и малиновой кофточке с открытыми плечами – пышные рукава закрывали локти. Босоножки, сумка, шляпа.
Арчибальд отвёз Стефани в хороший магазин спортивной обуви, но там ничего подходящего не оказалось – кроссовки нужны были прогулочные.
В другом магазине в отделе обуви Стефани сразу же обратила внимание на розовые и жёлтые, ахнула, но стала выбирать белые. Перемеряла несколько пар. (Арчибальд внимательно за ней наблюдал сидя в кресле для ожидающих клиентов). Выбрала одни, еще раз посмотрела на ценник. Попросила отнести на кассу.
– Померь ещё те, цветные.
В другой раз, я не рассчитывала на вторую пару. Придётся ехать в банк.
– Померь! Разберёмся! Предоставь это мне!
Стефани подчинилась, померяла жёлтые. Подошли, понравились.
– Отнесите и эти на кассу- велел продавцу.
– Но Арчи! – пыталась сопротивляться…
– Запомни, Стефани! – осёкся, звучало очень грубо. Наклонился и тише, мягче, но чётко повторил:
– Я прошу тебя, никогда не останавливать меня, если я хочу тебя побаловать, не мешай мне…
Подошли к кассе, расплатился картой; в одну руку взял два пакета, в другую – ладонь Стефани и они вышли из магазина: он – победно и гордо, Стефани – с опущенными глазами и расстроенными чувствами. Впервые последнее слово было не за ней; впервые мужчина настоял на том, что он вправе делать для неё подарки.
– А тебе, ты ничего не купил, кроссовки…, Стефани через минуту прервала молчание.
– А мне и не нужны были кроссовки. Мы приехали сюда за тем, чтобы доставить удовольствие тебе. Обещай, ты никогда не будешь останавливать меня, когда я захочу сделать что-либо приятное для тебя.
– Обещаю…
Сели в машину. Через некоторое время Стефани опять прервала молчание.
– Ты только не сердись. Мне надо высказаться… Сейчас я нахожусь на содержании своих родителей, то есть папы, который открыл мне счёт в банке и регулярно переводит деньги на все мои расходы. Кроме того, он часто дарит мне подарки, балует меня. Я его ни о чём не прошу, мне хватает этого содержания, и я не очень-то расточительна. И он сказал, что когда я выйду замуж, то содержать меня будет мой муж. Я считаю это унизительной ситуацией. А ты мне не муж. Большинство моих университетских друзей работают. И я хочу работать: согласись – свои деньги дают некую независимость. И не то, чтобы мне было трудно разносить заказы в кафе, но хочется, чтобы даже временная работа, подработка приносила удовлетворение. Я над этим работаю – пока ничего подходящего. Хочется преподавать рисование детишкам, быть помощником в офисе, выполнять несложные поручения для пожилых людей… Вечером, три раза в неделю у меня занятия в танцевальном клубе. И, при всём при том, люблю независимость и ценю её: многое привыкла решать сама, люблю спать одна, не люблю, чтобы мне помогали. Иногда бывает, что мне хочется поплакаться в жилетку, чтобы тебя пожалели, но не всегда рядом оказывается нужный человек, готовый меня выслушать. Мама говорит, что я очень скрытная. Я не привыкла, чтобы обо мне так заботились, опекали, ублажали. Я всё поняла, надеюсь, и ты меня услышал; я постараюсь привыкнуть к этой ситуации.
А про себя подумала: «А надо ли привыкать? Через месяц вся эта сказка закончится и придётся мучительно отвыкать».
Всё время её монолога Арчибальд то улыбался, то хмурился, то поднимал брови. (Стефани на него не смотрела и не видела всех осаждавших его эмоций).
В Каннах побывали у знаменитого зала церемоний кинофестивалей. Арчибальд Стефани фотографировал. А она как могла с упоением позировала.
– Одну фотографию оставь мне на память.
– Фото на память о лете под названием «Стефани»! Пока нет. В последние дни в фотоателье пересмотрю, что-то надо удалить. Распечатаю. Посмотрю.
– Какая ты! Вот сегодня много удачных кадров. Как-будто ты профессиональная фотомодель!
– Тоже скажешь! – улыбнулась.
Были в чудесном ресторане. Обедали на верхней открытой площадке здания: легкий ветер бередил волосы, вид на море завораживал. Погуляли потом в парке, по набережной. Поехали домой. Когда подъехали к дому Мелани – смеркалось. Стефани предложила зайти. Арчибальд сослался на какие-то дела и не забыл поинтересоваться планами на завтра и последующие дни.
– Ничего не придумала. Может учиться управлять яхтой, если у тебя будет время. Ах да, ещё замок Ив и бухта в Марселе! Это по расстоянию и времени как далеко?
– Вот завтра и обсудим. Я позвоню сегодня вечером, как только улажу свои дела.
– И ещё…– Стефани замялась – нельзя ли встретиться ещё раз с доктором, чтобы узнать, как скоро сойдут царапины на локтях – хочется скорее одеть открытое платье.
– Я это решу! И нежно поцеловал Стефани на прощанье.
Мелани и Марко оказались дома. Сидели в гостиной, пили вино и слушали какого-то итальянского тенора. Пригласили Стефани присоединиться, приглушили музыку. Стефани в подробностях рассказала о прошедшем дне.
– 15 августа в Сан-Ремо будет концерт молодых современных исполнителей. Мы с Мелани идём. А ты?
– Конечно, я бы хотела. А Арчибальда можно пригласить?
– А у нас как раз есть четыре билета.
Поблагодарила сердечно, обрадовалась несказанно.
Накануне, после возвращения из «Лагуны» она буквально рыдала и просила их помочь растолковать, разрешить проблему- не возможностью поделиться с Арчибальдом чувствами, которые ею владеют – любит до умопомрачения, никогда такого не было, сказать первой, намекнуть – ни в коем случае! (Стефани допустили в спальню – было уже поздно). И Мелани и Марко успокаивали её как могли, приводили всякие доводы в пользу того, что Арчибальд к ней не равнодушен, что он оказывает ей особые знаки внимания; что они знают его давно и он ведёт себя как-то особенно и если пока ей ничего не говорит, то лишь потому, что решает для себя что-то. Что-то серьёзное. Упрекали Стефани в непоследовательности: то она сама осторожничает, не уверена, то срочно признайся ей…
– Вот видишь –сказал Марко,– его просьба не запрещать ему оказывать знаки внимания говорит о том, что он ответственен в отношении к тебе. Ты хотела запретить ему делать то, что должен и может делать мужчина- баловать свою возлюбленную.
И лёжа в постели Стефани обдумывала все сказанные сегодня слова и понимала, что привязывается к Арчи всё больше и больше.
23-26 июля
Последующие дни выходили в море на яхте. Стефани училась управлять яхтой, у неё получалось, и она даже подумала изменить свое отношение к неспособности водить машину.
В какие-то дни к ним присоединялись члены семьи Арчибальда. И Стефани внутренне была спокойна и чувствовала себя защищенной. Присутствие посторонних заставляло её думать о своём реноме и не думать о том, как она всё больше влюбляется в молодого человека. Она очень боялась, что не совладает с собой будь они одни. А они часто были одни, и тогда Стефани была внутренне напряжена.
Был визит к доктору, который отметил быстрый, чудодейственный эффект мази и заверил, что всё скоро пройдёт. Также решили, что едут в бухту и в замок Ив в субботу. Им не дали побыть в этой поездке наедине, так как оказалось много желающих присоединиться.
Стефани не огорчилась – она была рядом с любимым, но в безопасности от самой себя. Всё равно много общались с Арчи, болтали на разные темы.
На обратном пути в Ниццу Арчибальд напомнил:
– В понедельник у нас с тобой дата – месяц как мы познакомились. Ты хотела бы, Стефани, это событие как-то отметить?
Стефани просто задохнулась от счастья. «Как он не забыл? Значит для него это тоже важно!»
– На твоё усмотрение… Хотела сказать «любимый», но вспомнила, что предыдущие две фразы, сказанные невзначай не имели должного эффекта, осеклась…
– Я знаю, что придумаешь что-нибудь исключительное! Только предупреди меня заранее о дресс-коде.
27 июля