Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 91)
Ильрит слушает молча, с неподдельным интересом. Я открыто рассказываю и о счастливых временах, и о неудачных. Облегчаю душу, выкладывая все без утайки, и от этого ощущаю себя более свободной.
Когда я заканчиваю, Ильрит, немного помолчав, уточняет:
– Ты его любила?
Такого вопроса я никак не ожидала услышать. Осмеливаюсь поднять на него глаза. Ильрит, словно только этого и ждет, ловит и твердо удерживает мой взгляд.
– Честно говоря… – медленно начинаю я, – мне хотелось бы ответить «нет», заявить, что я никогда по-настоящему его не любила… если бы только это было правдой… тогда, наверное, я не считала бы, что собственное сердце меня предало… смогла бы притвориться, будто меня не одурачил его образ, который я сама себе придумала… – Прикладываю ладонь к груди. – Но, положа руку на сердце, как ни больно это признавать, я его любила… любила мужчину, за которого его приняла. Втрескалась в него, как девчонка, какой тогда и была. Но я выросла, и поняв, какой он на самом деле, не смогла с этим примириться. Люди со временем меняются, и любовь должна меняться вместе с ними.
С мягкой улыбкой вспоминаю своих родителей, а также состоящих в браке членов команды и их супругов, ждущих на суше или плававших с ними бок о бок, которые, казалось, вместе могли пережить все, что уготовила им судьба.
– Чарльз всегда искал наивную и неизменно жизнерадостную молодую женщину, которая любила бы его до беспамятства, никогда не спорила бы с ним и вообще жила лишь для того, чтобы во всем ему угождать. Но со временем такая девушка исчезла, а пришедшей ей на смену женщине требовалось гораздо большее – мужчина, которым он никогда не смог бы стать. Я искала партнера; ему требовалась служанка. В течение многих лет я каждую ночь размышляла над тем, что могла бы сделать лучше, спрашивала себя, где ошиблась и как можно было все исправить… – Я качаю головой.
Сейчас, оглядываясь назад, на все то время, что мы с Чарльзом провели вместе, я понимаю: порой он бывал не так плох, как мне казалось, но иногда я закрывала глаза на его мерзкие поступки. Да и сама я, чего греха таить, не всегда вела себя как примерная жена, хотя и проявляла слишком много терпения и снисходительности. В том, что брак наш не удался, виновата не я одна.
– В чем-то мы оба преуспели, в чем-то потерпели неудачу.
– Похоже, он гораздо больше, чем ты. Вы с ним находились в равных условиях, но он, судя по всему, безрассудно упустил все свои возможности. Он так и не понял, каким сокровищем обладал… – Ильрит замолкает, стараясь сдержать подступающий гнев.
Я едва не прошу его продолжить, с удовольствием бы послушала, как он словесно выпотрошит за меня Чарльза. Однако я сдерживаюсь. Какой в этом смысл?
– Ну так вот, я сбежала. С помощью тебя и твоей магии… однако ты так и не сумел по-настоящему меня освободить. – Я подплываю ближе, мучимая болью и вопросами, которые носила в себе годами. Не знаю, хочу ли я услышать ответы, но все равно не могу не спросить, ведь только так я сумею по-настоящему открыть свое сердце мужчине, который вытащил его из мною же созданной клетки. – Ты нанес на меня узоры… и в твоей песне говорилось, что можно не бояться чьих-то угроз или контроля. Однако все пять лет, которые ты дал мне взаймы, я пыталась от него убежать, вырваться из его хватки, стереть следы, которые он оставил в моей душе, прогнать все мысли о нем. Так почему твоя магия не смогла положить всему этому конец? Не дала мне возможность начать все сначала? Я могла бы посвятить это время чему-то более полезному, однако неизменно чувствовала, как Чарльз держит меня за горло. Почему ты не помог?
Ильрит пристально смотрит мне в глаза. Сейчас, вопреки намерениям, я почти полностью обнажаю перед ним душу, открывая часть себя, от которой отчаянно хотела бы избавиться. Хотя, вероятно, эта рана будет кровоточить до тех пор, пока я не удалю из нее весь образовавшийся гной.
– Я никогда не желал для тебя мучений и, если бы мог их остановить, непременно бы это сделал. – В голосе Ильрита звучит неподдельная боль, и я ни на миг не сомневаюсь в его искренности. В конце концов, ради меня этот мужчина спустился в саму Бездну.
– Тогда почему…
– Когда мы заключали соглашение, я обозначил условие: «
– Хочешь сказать, Чарльз продолжал иметь надо мной власть только потому, что я недостаточно искренне желала от него освободиться? – скривившись от боли, бросаю я. – Да я никогда…
– Откуда мне было знать, какие узы ты желаешь сохранить, а какие нет? Я не стал бы разрывать то, за что ты хотела держаться, – твердо произносит он и продолжает объяснять: – Ты ведь уже поняла, что клятвы, соглашения и обещания в Вечноморе значат так же много, как и в Тенврате. Я глубоко уважаю тебя, как и остальных людей, и не стал бы беспорядочно использовать магию. Я ведь мог разорвать некую особенную для тебя связь, созданную с трудом, которой ты очень дорожила. И я рассудил, что если ты способна создавать связи по своему выбору, то можешь при желании от них и избавиться.
Да, это имеет смысл. Меня охватывает чувство вины, вызывая неприятный озноб во всем теле. Как я могла так плохо о нем думать?
– Тогда почему магия не разрушила связь в тот момент, когда я захотела?
– Благословение, которое я тебе дал, действовало иначе. Оно не сработало бы задним числом. – Ну да, в ту ночь я не помышляла о расторжении брака, а просто хотела сбежать. – Более того, даже если бы я знал о твоей проблеме, все равно не смог бы ничего сделать. Существовала скрепленная клятва, и в деле были замешаны другие люди, до которых я в тот момент не смог бы дотянуться своей песней. Я сосредоточился на твоем будущем, а не на прошлом. – Он пытается поймать мой взгляд, но я отворачиваюсь. Тогда Ильрит сжимает мне руки. – Прости, Виктория. У меня и в мыслях не было обмануть твои ожидания.
Я начинаю дрожать всем телом, вплоть до кончиков пальцев, зажатых в его теплой, мозолистой ладони. Сглотнув, стараюсь загнать переполняющие меня эмоции поглубже внутрь, откуда они больше никогда не смогут выбраться.
– Я годами обижалась на тебя за то, что не освободил меня от него.
– Некоторые вещи нам приходится делать самим. Ни магия, ни наши желания не в силах освободить нас или избавить от ответственности.
– К несчастью, – мрачно усмехаюсь я.
– Верно, – с легкостью соглашается он. Видимо, и сам не раз желал, чтобы было наоборот. – Но нам приходится самим справляться с этим бременем. По-другому никак.
Я согласно киваю. Ильрит дарит мне легкую, почти нежную улыбку, и я отвечаю тем же. Я вижу раны в его душе так же, как и его боль. Ему пришлось заставить себя принять мрачную реальность и двигаться вперед. И в его смятении есть нечто знакомое. Присущее и мне.
– Итак, теперь ты знаешь все.
– Ну, вряд ли
Он подается вперед и обнимает меня – просто в знак поддержки, не требуя ничего взамен. Сейчас в его прикосновениях нет ни желания, ни страсти. Ильрит – непоколебимая скала в океане; тихая гавань, где я могу бросить якорь и отдохнуть. Надежный мужчина.
– Я думала, забыв о нем, смогу свободнее любить, стану более достойной тебя. Но я рада, что вспомнила. Хорошо, что я смогла рассказать обо всем, что случилось. Если ты хочешь быть со мной, тебе придется принять все, и хорошее, и плохое.
Я сама, усталая, решительная, разбитая, смелая, хочу принадлежать ему каждой клеточкой тела. И если он желает меня, я отдам себя всю, без остатка. Лишь бы знать, что я действительно ему нужна.
– Согласен. Только никогда не принижай себя, чтобы кому-то досадить. Лучшая месть – это процветание.
Я обхватываю его руками за талию, скольжу ладонями вверх по спине, цепляясь за твердые мускулы плеч. Ильрит настойчиво впивается мне в губы, стирая из тела и мыслей последние воспоминания о Чарльзе, и принимается поглаживать мою спину, разминая пальцами узлы многолетней боли.
Когда он отстраняется, безбрежное море вокруг словно бы становится плотнее, заключая нас в некий кокон, где есть только мы. Растворяясь в этом моменте, мы смотрим друг другу в глаза, изучая мельчайшие детали, будто созвездия, которые укажут нам путь домой.
Даже несмотря на то, что я одета и мы просто стоим рядом, никогда я еще не чувствовала себя настолько обнаженной.
Это новая, незнакомая мне близость, и я хочу полностью отдаться ей, все больше с каждой проходящей секундой. Она похожа на корсет, снятый после долгого рабочего дня; на глоток холодного лимонного чая в жаркий летний день – терпкого на языке, сладкого в горле, освежающего все тело; на первый вдох после того, как в ту ночь, давным-давно, волны вынесли меня на пляж.
– Ильрит, – его имя лаской звучит у меня в голове, – я люблю тебя.
Улыбка на его лице ярче полуденного солнца.
– И я люблю тебя. – Он опускает взгляд на мой рот и облизывает губы. Я крепче сжимаю его в объятиях. – Виктория, я…