Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 90)
– Хватит! – бросает Рэмни.
Когда сестры начинают пререкаться, Ильрит поворачивается ко мне. По его бесстрастному лицу невозможно понять, о чем он думает.
– Это правда? Ты замужем? – шепчет он только для меня.
– Я могу объяснить…
Ильрит качает головой и отворачивается.
– Давайте убьем ее и покончим с этим, – требует Вентрис.
– Возможно, людские традиции изменились, – замечает Севин. – Мы же, чтобы определить характер ее проступка, полагаемся только на древние записи.
– Все это никак не поможет решить проблемы с лордом Кроканом и прояснить заявление о нездоровье леди Леллии, – вмешивается Кроул.
Члены Хора принимаются перекрикивать друг друга. Шум в зале становится все громче, но я ничего не слышу, кроме тихой песни, звучащей в душе при взгляде на Ильрита, который по-прежнему избегает на меня смотреть.
– Хватит! – рявкает Рэмни и ударяет об пол копьем, вызывая яркую вспышку света, озаряющую все углы. – Прекратите. Этот диссонанс ни к чему не приведет. Лусия, ты свободна. Воины, отведите Ильрита и Викторию в покои помазанников и не позволяйте выходить оттуда, пока Хор не решит их дальнейшую судьбу.
Сорок девять
Нас отводят в те самые покои, которые я занимала прежде. Мы сейчас так далеки, будто между нами не комната, а целый океан. Я словно цепенею, тело ощущается тяжелым. Удивительно, как меня еще не тянет на дно.
Когда мы вплываем в комнату, над морем разносится песня Хора – если это вообще можно назвать песней. Скорее, какофония из пяти голосов, которые поют одновременно, но в разном ритме, и не попадают в ноты. Они смолкают, потом пробуют еще раз – с тем же успехом.
Воины, оставив нас в комнате, занимают места у входа в туннель, что ведет в покои, и снаружи, по обе стороны балкона. Но в целом нас никто не беспокоит. Более того, вооруженные копьями мужчины и женщины не могут заставить себя даже на нас взглянуть. Интересно, это тоже часть плана Фенни? Она ведь понимала, что нас поместят сюда вместе и оставят одних. Может, надеется, что мы найдем способ сбежать?
Или же хочет, чтобы Ильрит возненавидел меня, чтобы после перетянуть его на свою сторону и попробовать освободить?
Фенни всегда производила впечатление проницательной, немного резковатой женщины, но никогда не казалась мне беспричинно жестокой. К тому же не вызывает сомнений, что она больше всего на свете любит свой дом и семью. Возможно, она затеяла все это, чтобы уберечь от смерти брата. Но не меня. Сама я ее никогда особо не заботила, а теперь вообще пересекла границу допустимого, и этого Фенни не простит. Безусловно, чтобы спасти брата, она позволит мне умереть.
Кстати об Ильрите…
Он до сих пор не проронил ни слова. Собираюсь с духом и поворачиваюсь к нему. Ильрит рядом, но в то же время за полмира отсюда, и не сводит с меня взгляда.
– Ладно, давай покончим с этим. Не хочу играть в твои игры, – резко произношу я.
Может, я сумею справиться с ролью, которую мне уготовила Фенни, и причиню ему достаточно боли, разрушив все, что нас связывает. И тогда он избежит той участи, которая ожидает меня. Но лишь при мысли об этом глаза обжигает так, будто к ним приложили раскаленную кочергу. Я не готова его отпустить.
– Игры? – Ильрит выплывает из пятна света, которое отбрасывает прикрепленный к стене отзвук, и его лицо попадает в тень. – Я не играю ни в какие игры.
– Разве нет? Ждешь от меня извинений? Молчанием наказываешь за то, что я скрыла от тебя правду? Мне слишком хорошо известен такой подход.
– Я не собираюсь по-детски отыгрываться на тебе, Виктория. Просто хотел дать тебе время собраться с мыслями, ждал, пока ты сама будешь готова объясниться. Мы оба уже не дети и, надеюсь, сможем разобраться с этим, как взрослые.
Я потрясенно отшатываюсь назад. Он не желал меня наказать? Дурацкие инстинкты, еще живущие во мне после общения с Чарльзом, настойчиво подсказывают, что Ильрит просто проверяет меня, хочет понаблюдать, как я стану себя вести, что буду делать. И похоже, я так никогда и не смогу избавиться от подобных подозрений, несмотря на все доводы здравого смысла.
– Я была замужем, но сейчас не связана никакими узами. Хочешь верь, хочешь нет. – Я плыву к выходу на балкон. – Теперь нам нужно сосредоточиться на текущей задаче. Возможно, я смогу пообщаться с…
– Не убегай, Виктория. – Он хватает меня за запястье, удерживая в комнате, подальше от глаз воинов. – Ты всю жизнь провела в бегах. Меняла одно дело на другое, приобретала новые обязанности, металась между разными местами, заключала соглашения с людьми и с самой собой. Ты все время чем-то занималась, постоянно держала себя в руках, не позволяя выказать ни малейшей слабости, и дала волю чувствам только в последние недели перед жертвоприношением. Лишь близость собственной смерти помогла тебе стать собой.
– Что ты обо мне знаешь? – шепчу я.
– Явно больше, чем ты думаешь. – Нечто похожее он уже говорил мне раньше. Ильрит осторожно разворачивает меня лицом к себе. Поднимаю на него глаза, и в груди что-то сжимается. Он напряженно, задумчиво вглядывается мне в лицо, явно ища то, что хочет увидеть. Но смогу ли я соответствовать его ожиданиям? – Перестань от меня убегать, пожалуйста, – мягко просит он. – Я рядом с тобой и не хочу никуда уходить. Поэтому не убегай.
Чарльз говорил примерно то же самое, когда хотел меня удержать, но слова Ильрита вызывают совсем другие ощущения. Возможно, потому что я знаю: сирен не пойдет против моей воли. Если я попрошу его уйти, он оставит меня в покое. И сам Ильрит имеет право просить о том же.
И все же ни один из нас не торопится отстраниться. Пусть порой нам тяжело бороться с неприглядной реальностью, а внутри все настойчиво умоляет бежать, мы держимся рядом, потому что не можем представить себе жизни друг без друга.
– Теперь ты меня ненавидишь? – шепчу я, обращаясь лишь к нему одному.
– Ненавижу? – Он моргает. – Виктория, я люблю тебя.
– До сих пор? После того, как я тебе солгала?
– Ты не сказала всей правды, но и, насколько я помню, не лгала в открытую. – Ильрит с улыбкой качает головой. – Я спрашивал, замужем ли ты в настоящее время, но никогда не интересовался, состояла ли ты в браке прежде.
За последние месяцы мы так много поведали друг другу, что я не помню точно, правда ли это, но предпочитаю ему верить. Он предлагает мне выстроить мост, и я не намерена его сжигать.
– Я хотела тебе сказать, – признаюсь я. – И собиралась в скором времени, клянусь. Просто пока не нашлось подходящего момента.
– У нас была куча таких моментов, – слегка хмурится Ильрит.
– Не после того, как я приняла решение. Раньше… да, по крайней мере, пока у меня еще оставались все воспоминания, – заставляю себя согласиться. – Но тогда я боялась и еще не была готова.
– Я это уважаю. – Ильрит опускает голову и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде нет ни тени сомнений или нерешительности, и я полностью растворяюсь в нем, будто в теплых объятиях. – Хотя все равно жаль, что я узнал правду не от тебя. Или что ты не смогла довериться мне с самого начала. Я не стал бы выпытывать у тебя то, чем ты не была готова поделиться.
Подаюсь вперед и прижимаюсь лбом к его груди. Ильрит устало обнимает меня за плечи.
– Хотела бы я быть сильнее.
– Ты очень сильная, но не получится проявлять силу всегда и во всем. – Он несколько раз целует меня в висок.
– У меня никогда не было мужчины, как ты. Столь доброго и хорошего, которому можно доверять. И я не знаю, как вести себя в таких отношениях.
– Я тоже. Древние боги сами не понимают, насколько все усложнили, сведя нас с тобой подобным образом, – усмехается Ильрит и скользит ладонями по моим плечам, к шее, потом обхватывает мои щеки, заставляя повернуться к нему. – Но мы вместе попытаемся пройти по этой неизведанной территории, потому что я не готов тебя оставить.
– Мне хочется все время становиться лучше. Я не в силах изменить сделанный выбор, но… – Собрав все силы и глядя в глаза худшим страхам и сомнениям, ловлю взгляд Ильрита. Я больше не намерена бегать. – Если ты меня выслушаешь, я все тебе расскажу. – Он кивает. – Моя семья оказалась в долгах из-за того, что я расторгла свой брак. В ту ночь, когда ты нашел меня в океане, я пыталась убежать от него… от Чарльза. Хотела вернуть себе свободу.
– Понимаю. – Лицо Ильрита будто каменеет, становится более суровым. Он продолжает поглаживать мои щеки большими пальцами, вкладывая в эти движения всю нежность, но в глазах вспыхивает неподдельная жажда убийства, вызванная мыслями о том, что мог сделать со мной Чарльз. – Расскажи мне все с самого начала, – просит он ровным голосом.
В последний раз, когда мы обсуждали мою жизнь, часть воспоминаний уже стерлась из памяти, но теперь я могу нарисовать ему полную картину. Я повторяю то, что уже поведала о своем детстве и семье, добавляя новые детали. Признаюсь в своих девичьих фантазиях, повествую о знакомстве с Чарльзом, которого посчитала зрелым и привлекательным, о нашем побеге, вызвавшем негодование родных. Впоследствии мои родители смирились с нашим браком, но так и не прониклись к моему мужу теплотой.