Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 89)
– Хороший вопрос, – потирает подбородок Кроул. – Если мы освободим леди Леллию из Древа жизни и она покинет этот мир, что станет с остальными смертными?
– Лорд Крокан сказал, есть возможность сделать другую привязку… но, будь у меня такая возможность, я бы сама спросила ее об этом. – Я протягиваю вперед руки. Ну как заставить членов Хора понять мои эмоции и замыслы, если я сама едва могу в них разобраться? – Если мы сумеем с ней поговорить, она подскажет, как быть. Леллия любит этот мир превыше всего и долгие века жертвовала ради него самой своей сутью.
– Ты надеешься поговорить с леди Леллией? – усмехается Вентрис.
– Да. – Я смотрю прямо на него. К моей радости, он отводит взгляд. – Не могу обещать, что произойдет потом, но твердо знаю одно: если вы мне сейчас не поверите, случится большая беда.
– Как мы можем тебе доверять? – спрашивает Фенни.
Трудно сказать, о чем она думает. Сестра Ильрита выглядит почти… самодовольной? Тогда как остальные встревожены или злятся, с ее губ не сходит легкая улыбка.
– Потому что я говорю правду, – отвечаю я. – Признаю, было время, когда я негодовала и даже ненавидела Ильрита и всех сирен, но постепенно начала вас понимать. Я сбросила свою человеческую кожу и приняла помазание вашими песнями. Даже сейчас ваши узоры еще на мне, хотя я побывала в царстве смерти и вернулась обратно. Поверьте, я прекрасно понимаю, насколько серьезно то, что я прошу вас принять и сделать.
– Вы просите нас покончить с теми самыми обычаями, которые, по вашим словам, понимаете. – Севин наклоняется вперед и упирается локтями в хвост. – Наша история передается в песнях уже тысячи лет, но ни в одной из них не говорится о предсказанной вами опасности – о смерти наших богов.
– Кто-нибудь пел о гнили до того, как она начала разъедать Древо жизни? Или о ярости Крокана, вызывающего штормы на морях? О том, что духов становится все больше? – интересуюсь я. Они молчат. – Понимаю, ужасно, когда знакомый мир, в котором вроде бы все под контролем, внезапно рушится. Когда казавшиеся незыблемыми опоры, столпы твоего мироздания, рассыпаются на части.
– Мне известно, каково это – все потерять; еще горше сознавать, что в немалой степени все случилось по твоей вине, даже если ты этого вовсе не хотела. Но нужно продолжать идти вперед, даже если не знаешь куда… и не представляешь, сможешь ли добраться до той далекой точки, где еще есть надежда…
– Все мы обязаны принимать уроки истории, но следовать своим собственным путем. Нельзя привязывать собственное будущее к прошлому. Создайте сами свою судьбу, – заканчиваю я.
Похоже, мои слова чем-то затрагивают их. Все они задумчиво молчат.
– Послушайте ее. – Ильрит чуть выплывает вперед. – Если вы когда-то питали ко мне любовь или уважение, прислушайтесь к ее словам. Виктория – лучшая среди нас, добрая и благородная. Она никогда нам не лгала и всегда действовала в наших интересах.
Однако Ильрит и не думает останавливаться, продолжая благородно меня защищать, даже вопреки желаниям моего собственного сердца.
– Благодаря ее доблести и великодушию в Природных Землях за ней следовали и мужчины, и женщины. Я сам видел, как души умерших при ее приближении избавлялись от гнева. Она покорила сердце самого лорда Крокана, и он позволил нам вернуться. Если она даст слово, значит, сдержит его, и мы…
– Хватит, Ильрит! – перебивает Фенни, самодовольная улыбка которой становится чуть шире. – Она совсем не такая, как ты думаешь. Теперь моя обязанность, как герцогини Копья, защищать Вечноморе от зла, порочности, коварства и лжи.
Фенни переводит взгляд на меня, и мир внезапно застывает в холодной неподвижности. Будто в замедленном времени наблюдаю, как Фенни сует руку в сумку, висящую у нее на бедре. Вентрис расплывается в такой же улыбке. И я заранее понимаю, что сейчас произойдет. Это все равно, что снова наблюдать, как тонет мой корабль и бурлящий поток судьбы уносит с собой остатки надежды.
Фенни достает обычное золотое кольцо – то самое, которое я потеряла в воде пять лет назад. Оно лежало в сокровищнице Ильрита… и я попросила Фенни от него избавиться.
– Ты знал, что она была замужем? – спрашивает она у Ильрита.
Он бросает быстрый взгляд на меня и снова поворачивается к Фенни.
– Что это за игра, сестренка?
– Никаких игр, всего лишь правда, наконец. – Склонив голову набок, Фенни возвращает внимание ко мне. Ее длинные волосы, заколотые шипастой ракушкой, струятся по плечам, как раздраженные змеи. – Сама ему расскажешь или это сделать мне?
Меня словно подхватывает водоворот, унося все глубже в Бездну. Кажется, море вот-вот поглотит меня целиком, и на сей раз если и выплюнет обратно, то не сознательным существом, а безвольной амебой, одним из тех призрачных созданий, что служат пищей для монстров из глубин. Маленькой, жалкой и слабой…
Однако я не спешу распадаться на части. Мне отчаянно хочется, чтобы все это закончилось, но ничего не происходит. Я по-прежнему здесь, в целости и сохранности. И разговор еще не закончен.
– Что ж, отлично, – продолжает Фенни. – Это слетело с нее в ту ночь, когда ты пометил ее как подношение.
– Это может быть любое кольцо, – осторожно замечает он.
– На нем ее инициалы, – добивает меня Фенни. – Оно соскользнуло с ее пальца, пока ты наносил узоры. Не так ли?
Ильрит снова поворачивается ко мне и с одного взгляда все понимает. Я не отрицаю, что оно мое, и он без всяких слов угадывает правду. Язык его тела меняется.
– Так и было, но…
– На каком пальце она его носила?
– Я… не помню, – заикаясь, бормочет Ильрит.
– Ну конечно, помнишь, – почти мурлычет Фенни.
– Левая рука, второй палец со стороны мизинца…
– Севин, несколько месяцев назад я обратилась к тебе, как к герцогу Науки, с вопросом о людях и кольцах, верно?
Несколько месяцев назад? Если это правда, значит, в тот день, когда я попросила Фенни избавиться от кольца, она ушла из герцогства… После этого ее некоторое время не было видно.
– Верно, – соглашается Севин.
– И что ты мне ответил?
– Существуют записи о том, что первые люди во время заключения брачного союза надевали позолоченные кольца, вырезанные из деревьев их предков, которые символизировали вечное единение двоих друг с другом и со всем миром, – отвечает Севин.
– Не понимаю, какое отношение это представление имеет к делу, – резко бросает Рэмни, постукивая кончиком копья по полу. – Ближе к делу, дитя.
– Смысл в том, что она лжет. – Фенни смотрит на Ильрита. – Она когда-нибудь рассказывала тебе о своем муже?
Ильрит долго молчит. Оглядывается на меня в поисках ответа. Что я могу сказать или сделать?
Хочу признаться, что собиралась ему рассказать, однако он уже отвечает:
– Нет.
– Она обманывала всех нас. Человек никогда не годился на роль подношения, и нам следовало ожидать чего-то подобного. – Фенни встает и указывает на меня. – Она коварная злодейка, замыслившая ослабить моего брата и настроить его против своих сородичей.
– Ничего подобного! – наконец-то обретаю я дар речи. Слова даются с трудом, болезненно, но я пересиливаю себя.
– Разве ты не была замужем? Правду. – Фенни наставляет на меня копье.
– Была, но все закончилось… я покончила с этим.
Потрясенно наблюдаю, как Ильрит двигается и встает между нами, давая понять, что намерен меня защищать. Мне хочется обнять его и вымолить извинения за то, что все так обернулось.
– Значит, ты клятвопреступница, – бормочут члены Хора, переглядываясь друг с другом.
Это слово потрясает до глубины души, напоминая о насмешках и язвительных словах, которые бросали в мой адрес жители Денноу. Неужели мне вечно суждено носить это клеймо? Ничего другого я не достойна?
– Лусия, войди, – командует Фенни.
– Лусия? – переспрашивает Кроул, пока сестра Ильрита плывет по туннелю. – А она здесь зачем?
– Чтобы доказать очередной обман Виктории, которая развратила Ильрита ради своей выгоды. – Фенни делает знак Лусии приблизиться и встать перед советом. – Расскажи им, о чем говорила мне.
Фенни знает о нашей с Ильритом любви. О том, что у нас было. Я прокляла его, себя, Вечноморе и весь Срединный Мир. А может, и остальные миры тоже.
Лусия резко останавливается, переводя взгляд с нас на членов Хора, потом, после неимоверно долгого молчания, произносит:
– Не понимаю, о чем ты, сестра.
– Лусия! – рычит Фенни.
– Я не стану свидетельствовать против брата.
– Так велит Хор!
– Ты не Хор, – возражает Лусия. – Ты всего лишь заменяешь нашего брата, и это тебя злит. Я была о тебе лучшего мнения, сестра.
– Как ты смеешь! Я пытаюсь спасти нашу семью.