Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 64)

– Раскройся передо мной, – шепчет герцог, так близко наклоняясь к моему лицу, что в пространстве между нами едва хватает места развевающимся волосам. – Скажи, чего ты хочешь.

– Всего, чего я не испытывала уже много лет и думала, что в моей жизни никогда больше не будет. – Тряхнув головой, легонько трусь носом об его нос. – Я хочу страсти и удовольствия, отдачи до самозабвения, пусть даже это неправильный выбор.

– Тогда давай вместе вести себя неправильно.

Ильрит скользит рукой по моему затылку и зарывается в волосы. Я обвиваю его ногами за талию и тону в новых, необыкновенных, невообразимых ощущениях, вызванных соприкосновением тел.

Его крепкие мускулы, обтянутые теплой плотью и чешуей, становятся надежной опорой. Тело омывают крошечные течения, походя на тысячи ласкающих меня пальчиков. Сама себе кажусь невесомой. Ни давления, ни напряжения, ни неловких движений конечностей. Мы словно становимся самим морем, где ритм задают приливы и отливы. Легко, без усилий. Как будто и правда созданы природой именно для этого.

Начинает кружиться голова. Цепляюсь за него, чтобы не упасть, и на миг прижимаюсь губами к его губам. Ильрит, однако, не спешит, словно давая мне время отстраниться. Как будто я этого хочу. Все так же касаясь правой ладонью его груди, левой крепче сжимаю плечо.

Он легко касается губами моих губ и замирает. От ощущения его близости по телу проходит дрожь. Губы слегка подрагивают в ожидании его дальнейших ласк. Ильрит крепче прижимает меня к себе, скользит руками по моим бедрам, стискивает ягодицы и вновь сминает губами мои губы.

Мы плаваем в толще воды, сплетаясь в тесных объятиях, не издавая при этом ни звука. Тела бесшумно скользят друг по другу, губы ведут молчаливый танец, из груди не вырывается дыхание. Нас окутывает блаженная тишина, в которой зарождается новая мелодия, с каждым нашим движением обретающая форму. Когда Ильрит проводит по моему телу руками, дотрагиваясь до нанесенных на плоть слов, в глубине сознания зарождаются ноты, дрожащие и вибрирующие от его прикосновений.

Прошли годы с тех пор, как ко мне в последний раз прикасались подобным образом. Годы, когда я медленно восстанавливала тело и душу, принимая, кто я есть и кем становлюсь.

Ильрит, развернувшись, укладывает меня спиной на кровать. Вода смягчает наше падение на губку. Герцог принимается ласкать руками мои бедра, создавая волны под тонкой тканью, все еще обтягивающей мои ягодицы, а зубами прикусывает кожу на плече. Я обхватываю ногами бедра Ильрита, прижимая его к себе. Он исследует каждую клеточку моего обнаженного тела, от груди и выше, потом снова приникает к губам. Я вычерчиваю линии мышц на его спине, прослеживаю все изгибы его собственных узоров и запечатлеваю их в памяти.

Раз уж мне суждено умереть, я хочу забрать с собой связанные с мужчиной ощущения. Страсть и наслаждение. Любовь, столь же глупую, сколь освобождающую.

– Ты, кажется, довольна, Виктория, – бормочет Ильрит.

– Сегодня ты дал мне больше, чем думаешь.

– Я желал бы дать еще больше, – пылко замечает он, и я смущенно, но нетерпеливо поднимаю на него взгляд.

– Ильрит…

– Не здесь, по… некоторым причинам. – Он слегка постукивает хвостом по кровати.

Не могу удержаться от смеха.

– Стыдно признаться, но я задавалась этим вопросом.

Что-то задумчиво промычав, Ильрит слезает с меня, ложится на спину и устремляет взгляд в потолок.

– Можешь не стыдиться. Но я весьма взволнован твоим любопытством.

Желать и быть желанной… приятное чувство, даже если для нас не может быть ничего, кроме плотского влечения, поскольку любовь, упорно прорастающая в сердце, не имеет будущего.

Неосознанно поворачиваюсь на бок и прижимаюсь к нему. Ильрит слегка сдвигается. Жду, что он оттолкнет, однако герцог обхватывает рукой мои плечи и притягивает меня к себе. Инстинктивно кладу голову ему на грудь. Наши тела так идеально совпадают, будто созданы друг для друга. Стук его сердца симфонией звучит у меня в ушах.

– Мне придется уйти, – извиняющимся тоном поясняет он.

– Знаю. – Я закрываю глаза. – Конечно, ты должен уйти, чтобы сохранить случившееся в тайне… из-за правил, касающихся подношения. Но я хочу кое в чем признаться.

– Да?

– Я знаю, что в отношении тебя поступаю как эгоистка.

– И я тоже, – быстро произносит он. – Это я потребовал от тебя всего. Поэтому не нужно извиняться или чувствовать себя эгоисткой.

Покачав головой, утыкаюсь носом ему в шею.

– Ты неисправим, Ильрит.

– Как и ты, Виктория. – Он целует меня в лоб.

Я же продолжаю предыдущую мысль:

– Хочу, чтобы ты знал: мне не нужно любви. Давай не будем ничего усложнять. Только физическое желание.

Впрочем, сама я понимаю, что не в силах ничего поделать с чувствами, которые, вопреки желанию, пытаются увлечь меня в пропасть.

Однако герцогу незачем об этом знать. Себя обманывать нет смысла, но я могу солгать ему и притвориться, будто не жду ничего, кроме возможности оказаться в его объятиях и удовлетворить вспыхнувшую страсть. Я повидала достаточно мужчин и женщин, относившихся к любовной связи как к случайной интрижке. И я последую их примеру.

Если я влюблюсь, это станет лишь моим бременем, моей тайной, которую я унесу с собой в могилу. Я не могу причинить ему подобную боль. Да и мое сердце не выдержит еще одной любовной неудачи. Пусть я не помню всего, что связано с моими прошлыми отношениями, но точно знаю: они не удались. И, основываясь на обрывках памяти и оставшихся во мне эмоциях, смутно подозреваю, что виновницей всему стала я.

Ильрит вглядывается мне в лицо, словно бы силясь разгадать мою ложь, потом слегка хмурится. Почти жду, что он примется возражать.

Но, кажется, герцог принимает мои слова на веру. Наверное, у него было много любовниц. Предпочитаю верить, что ему легко завести случайную интрижку, и он не воспринимает наши отношения всерьез. Так проще.

А если они для него что-то значат… что ж, нам обоим лучше притвориться, будто это не так. Если мы не станем говорить о чувствах, они могут погибнуть от сомнений, неизвестности и недосказанности.

– Как пожелаете, миледи.

Дарю ему легкую улыбку. Этого я и ожидала. Он ведь знает, что мне недолго осталось. Так нам обоим будет легче. Если почаще повторять про себя эти слова, возможно, я и сама в них поверю.

– Тебе нужно отдохнуть, – мягко замечает он. – В ближайшие дни и недели еще предстоит проделать уйму работы по твоему помазанию.

– А ты иди, – предлагаю я, стараясь не заострять внимание на его словах о работе.

– Надо бы, но я лучше дождусь, пока ты уснешь. Надеюсь, я тебе не помешаю? – обеспокоенно уточняет Ильрит.

– Ни в малейшей степени, – зеваю я. – Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности и могу расслабиться.

Закрыв глаза, наслаждаюсь ощущением его близости. Несмотря на пробелы в памяти, почти не сомневаюсь, что никогда и ни с кем не чувствовала себя столь защищенной и желанной. Впервые я могу спокойно отдохнуть без необходимости постоянно оставаться начеку или о чем-то беспокоиться.

Тихо вздохнув, в последний раз молча прощаюсь со своей семьей и немногочисленными друзьями, оставшимися у меня на суше по ту сторону Грани. Они справятся без меня, непременно. Я не могу вернуться и больше ничем не способна им помочь, разве что стать достойной жертвой для древнего бога. Поэтому я их отпускаю.

И в следующие несколько дней, недель или сколько бы мне ни осталось, впервые за долгие годы буду жить только для себя.

Тридцать один

Просыпаюсь я в одиночестве. Ильрит ушел, как и обещал. Приподнимаюсь на кровати, утопая руками в мягкой губке. Само собой, в комнате ни следа герцога, отчего вчерашнее воспринимается скорее великолепным сном, чем реальностью.

Наверное, это и к лучшему. Мысленно вздохнув, падаю обратно на кровать. Если мы не станем по утрам нежиться в объятиях друг друга, как возлюбленные – а это не про нас, – то будет легче притвориться, будто наши отношения ничего не значат. И все же я закрываю глаза и представляю, каково это – просыпаться на рассвете, завернувшись в его тепло.

Резко распахиваю глаза, отгоняя опасные мечты. Именно таких эмоций и нельзя допускать. Однако делать вид, что их не существует, сейчас ничуть не легче, чем несколько часов назад, когда я заснула в его объятиях.

Давно я так отлично не спала, как сегодня ночью, и все же вместо того, чтобы отдохнуть, проснулась утомленной.

– Ваша святость, вы проснулись? – Голос Вентриса подобен вылитому на меня ведру холодной воды.

Резко усаживаюсь на кровати. Отвожу с лица волосы, инстинктивно пытаясь придать им приличный вид, хотя, учитывая нынешнее состояние моего тела, в этом нет никакой необходимости. К тому времени, как он появляется из туннеля со своими стражниками, мне удается отогнать фантазии и немного прийти в себя.

– Доброе утро. Кажется, прошлой ночью вы хорошо спали.

– Простите? – Неужели в комнате остались какие-то признаки присутствия Ильрита? Или, может, у сирен особое чутье, и Вентрис знает, что мы пересекли допустимую черту? Как это скажется на Ильрите?

– Этим утром вы в постели, а не на балконе, – небрежно поясняет он. – Приятно видеть, что вы хорошо отдыхаете, поэтому сумеете как следует сосредоточиться на разучивании древних гимнов.

– Да, конечно. – Я немного расслабляюсь. – Медитация возле Бездны оказалась довольно утомительной и для ума, и для тела.