Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 63)
– В чем дело? – Чудо, что слова не выходят похожими на писк.
Кажется, Ильриту не хватает духу посмотреть в мою сторону. Его тело в угасающем свете выглядит напряженным, как струна. Он суетливо дергает руками, и под кожей перекатываются мышцы. Даже невзирая на явное беспокойство, герцог по-прежнему невероятно красив – одно из самых прекрасных созданий, с которыми я сталкивалась в жизни.
– Через несколько недель мы закончим покрывать тебя рисунками…
– Ну и? – уточняю я, когда он замолкает.
– И тогда нам понадобится… – он качает головой, слегка выпрямляется и окидывает меня нарочито отстраненным взглядом, – …нанести узоры на остальные части твоего тела.
– О… – Спустя пару мгновений сознаю, что он имеет в виду. – То есть мне придется снять еще часть одежды?
– Да. Я уже послал за Лусией, и она скоро должна прибыть. Думаю, ты предпочтешь, чтобы такие узоры наносила она, а не Вентрис. – Он косится на меня, словно бы желая убедиться в своем предположении.
– Да-да, лучше пусть она, – поспешно соглашаюсь я.
– Хорошо. Я просто хотел предупредить тебя, чего ждать.
– Да, конечно.
Меня охватывает непрошеное разочарование. Я бы не возражала против нежных прикосновений Ильрита к моим самым чувствительным местам. Разве не об этом я только что фантазировала?
– Тогда желаю доброй ночи, – кивает герцог и направляется к выходу, двигаясь задом наперед.
Он не сводит с меня взгляда, как будто чего-то ждет.
А я вступаю в спор со своим внутренним голосом.
«Только ради помазания».
«Случайные прикосновения».
– Ильрит, постой, – прошу я вопреки здравому смыслу. Даже не знаю пока, что сказать дальше.
Он останавливается возле моей кровати.
– Да?
Этот его взгляд… я могла бы потеряться в нем навсегда и существовать лишь за счет его глубины и силы. Возможно…
Нет, я больше не позволю этому мужчине диктовать мне условия. За прошедшие годы я и так дала ему слишком много власти над собой. Настолько, что порой даже трудно сказать, что нашептывает мой внутренний голос, а какие мысли породил в моем сознании он.
Мне осталось жить всего несколько недель. Как я хочу их провести? Уж точно не сжимаясь от страха. И не жалея о своих поступках.
Я прекращаю внутреннюю борьбу – пусть сегодня ночью спит лишь она одна. Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, обхватываю лицо герцога ладонями и приникаю к его губам с неожиданной страстью, которая, как я считала, давно во мне умерла.
Тридцать
Ильрит не отстраняется. Напротив, хватает меня за бедра и с силой притягивает к себе. Когда наши губы встречаются, весьма гармонично сливаясь друг с другом, бестелесные голоса заводят в голове восхитительную мелодию.
Я заставляю себя остановиться и подаюсь назад. Губы подрагивают, я все еще жажду его прикосновений и с трудом сдерживаю страсть, от которой трепещет тело.
Возможно, Ильрит каким-то образом слышит этот зов, поскольку обхватывает ладонями мои бедра.
– Скажи, что нам не следует этого делать. – Скольжу пальцами вниз по шее герцога, обводя рисунки, нанесенные на его кожу. Наконец-то я позволяю себе к ним прикоснуться. Боюсь только, что мне не захочется останавливаться.
– Нам не следует этого делать, – повторяет он, но в словах нет ни капли убежденности.
– Скажи, что это плохо кончится, – требую я, прекрасно зная, что так и будет. Впрочем, с таким положением дел я смирилась давным-давно.
– Вероятнее всего, это плохо кончится, – вполне уверенно подтверждает он. Судя по всему, Ильрит довольно много размышлял на эту тему, как и я. Тем не менее он сжимает меня в объятиях, вдавливая в плоть подушечки пальцев. – Вряд ли мое сердце переживет встречу с тобой без серьезных последствий. Хотя я знаю об этом уже давно.
– Давно? – шепчу я.
– Много лет. С тех пор как впервые тебя увидел. Я угодил в твои сети, пусть даже отказывался это признавать. Необъяснимым образом и без всяких усилий ты стала предметом всех моих желаний.
– Но ты… Я не… Как? Почему я?
Ильрит разжимает одну руку и гладит меня по щеке, убирает с лица непослушную прядь волос так нежно, будто отгоняет бабочку, потом ласково касается моего лица. Другой рукой он по-прежнему обнимает меня, с силой прижимая к себе; напряженные мышцы дрожат, будто герцог с трудом сдерживает желание взять меня здесь и сейчас.
Я сама сгораю от неведомой доселе жажды слиться с ним в единое целое. Хочу, чтобы он двигался медленно, лелея мой разум и сердце и нежно оберегая незаживающие раны. И в то же время мечтаю о безумной страсти, лишающей даже способности дышать.
– Почему восходит солнце, Виктория? Почему случаются приливы, а рыбы сбиваются в стаи? Некоторые вещи просто существуют. Они созданы самой природой, и подвергать их сомнению – значит оскорблять божественную красоту мира. А я этого не хочу.
– Я тебе небезразлична, даже несмотря на то, что состояла в связи с другим мужчиной? – осмеливаюсь уточнить я. И хотелось бы промолчать, но нельзя.
Он имеет право знать. Но, может, это не так уж важно, и ему достаточно того, что у меня были серьезные отношения с другим? Наверное, скоро все это вообще перестанет иметь значение, ведь я полностью вычеркну Чарльза из памяти.
– Мне ничем не угрожает мужчина, которого ты пыталась забыть, – усмехается он почти высокомерно. И эти уверенность и легкость, с которыми Ильрит отмахивается от прежнего соперника, делают его еще более привлекательным. – Прошлое осталось в прошлом, Виктория, и ценно лишь тем, чему научило тебя и что ты вынесла для себя из минувших событий. Я бы ни за что на свете не согласился изменить ту женщину, какой ты стала сейчас.
Закрыв глаза, прижимаюсь щекой к его ладони. Он нежно поглаживает меня большим пальцем – с той же мягкостью и деликатностью, с которой наносил узоры на мою кожу.
– Ильрит, скажи, что нам нельзя этого делать.
– Я уже говорил, что не стоит. – Он слегка сжимает пальцы, как будто вновь маня меня к себе, и в голове начинает звучать песня страсти, наслаждения и всех тех радостей мира, что прежде были для меня под запретом. И я хочу большего.
– Скажи, что нельзя.
– Ты же знаешь, что мне запрещено даже к тебе прикасаться. – Ильрит притягивает меня ближе, обеими руками прижимая к своему телу.
– Значит, нам нельзя.
– Я этого не говорил. – Он слегка отклоняется, пожирая меня взглядом. – Может, это и запрещено, но мы, безусловно, можем насладиться друг другом.
– Я не хочу причинять тебе боль…
Я резко зажмуриваюсь. Если мы поддадимся вспыхнувшей страсти, от моего сердца тоже останутся лишь лохмотья. Но мне отпущено совсем немного времени, а у Ильрита впереди еще долгие годы жизни.
Впрочем, даже понимая это, я не отстраняюсь. Есть множество причин, по которым нам не стоит сближаться… и лишь одна-единственная, побуждающая отбросить все запреты и заслоняющая собой все остальные: я не хочу останавливаться. И да, я эгоистична, жестока и сгораю от страсти.
– А если я дам тебе разрешение? – Его слова звучат в голове так громко, как будто исходят из моего собственного разума. – Если я сам этого хочу?
– Хочешь душевной боли?
– Я хочу тебя и принимаю все риски и удовольствия, которые с тобой связаны.
– А если узнают? Что тогда с тобой будет?
Провожу пальцами по его ключице и кладу ладонь ему на грудь. Разум кричит, что не следует играть с огнем, однако мое тело и упрямое сердце готовы рисковать.
– Они попробуют еще раз меня проверить.
– Тебе есть ради чего жить, ты за многое несешь ответственность. Я не могу просить тебя рискнуть всем этим.
– Ты и не просишь. Я сам предлагаю. – Ильрит отстраняется, как будто расстояние позволит мне лучше рассмотреть решимость, не только сквозящую в его глазах, но и читающуюся во всей позе и расправленных плечах. – Я всегда поступал как д
Как я могу с ним поспорить? Ведь мои мотивы столь же корыстны, как и у него.
Ильрит снова сокращает расстояние между нами. Губы почти горят, стремясь скорее прижаться к его губам. Так и хочется податься вперед и начать целовать его до головокружения; с трудом сдерживаюсь, собирая все остатки здравого смысла и самообладания.