Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 33)
– Это прикосновение гораздо более практичное и необходимое. Оно не сможет привязать вас к этому миру. Главное, не допускать контакта кожи к коже.
Мысль довольно сильная. Быстро кошусь на Лусию. Она никак не реагирует. Затем на Фенни. Та не замедляется и даже не оглядывается.
Кулон работает!
Облегченно вздыхаю про себя, только сейчас осознав, насколько тяжело мне давалась необходимость постоянно скрывать собственные мысли и беспокоиться о том, что их может кто-нибудь услышать. Наконец-то впервые за несколько недель мой разум принадлежит мне и только мне.
– Спасибо за объяснение, – говорю я. Лусия кивает.
Она действительно верит, что меня оно удовлетворило? Или нет? К счастью, на расспросы у нее нет времени.
– Мы на месте, – объявляет Фенни, и Лусия поспешно высвобождает свою руку, пока сестра не успела обернуться.
Посреди коралловой рощи построен павильон, вокруг которого лениво рассекают воду стаи рыб, походя на ожившие стены. Проплыв над ними, через отверстие в центре потолка спускаемся внутрь, где огромные раковины, заполненные изнутри морской губкой, расставлены в форме неровного овала. Среди них выделяется одна, украшенная серебром и кораллами, простирающимися сзади наподобие крыльев. Уже предполагаю, кто будет в ней сидеть.
Прямо напротив раковины, предназначенной, вероятнее всего, для Ильрита, стоит другая, украшенная менее роскошно. Вместо крыльев яркие кораллы, растущие прямо из дна павильона, обрамляют ее на манер короны. Эта раковина пуста, как и другая, находящаяся справа от нее.
Как по мне, место предназначено для хозяйки поместья, супруги Ильрита или той, кто исполняет ее обязанности. Интересно, кто это? Полагаю, таковой не существует, учитывая, что за все время я не видела и не слышала ничего, указывающего на обратное.
В некоторых раковинах уже сидят сирены. Как только я появляюсь, пять женщин замирают на месте. Внешне все они сильно отличаются друг от друга: у одних кожа светлая, у других темная, некоторые носят короткие стрижки, прочие могут похвастать гладкими длинными локонами. Их тела украшены узорами, гораздо более изящными и тщательно прорисованными, чем у меня; на каждой разные рисунки, выполненные в своей цветовой гамме. Единственное, что объединяет женщин, – все они невероятно красивы.
– Садитесь здесь. – Фенни указывает на пустую раковину справа от той, что оставлена для хозяйки поместья.
Как ни странно, красивую раковину по соседству занимает Фенни, лишний раз подтверждая мои подозрения относительно их семьи. Родителей Ильрита, Фенни и Лусии уже нет в живых. Мать, очевидно, принесли в жертву; об отце ничего не известно. Могу утверждать одно: Фенни не жена Ильрита, не его мать, а стало быть, занимает место хозяйки дома, поскольку обладает большими полномочиями и является следующим претендентом на управление герцогством после брата.
– Иди проверь, как там угощение, – с выражением превосходства велит она Лусии.
Немного подвигаюсь на сиденье, которое, по правде говоря, довольно удобное. Оно сделано из такой же губки, как и моя кровать; мягко обтекает тело и в то же время не дает проваливаться. Интересно, почему на суше до сих пор не додумались делать кровати из этого материала? Хотя, конечно, я никогда не слышала, чтобы ныряльщики вытаскивали морские губки большого размера, на которых можно лежать. Возможно, такие существуют только в самых глубоких морях.
Меня вдруг пронзает острая тоска по дому. Да, я смирилась с неизбежной смертью, но никогда не думала, что попаду к сиренам и останусь в живых достаточно долго, чтобы затосковать по родному миру. Я скорее представляла, как Ильрит сжирает меня, ковыряя тонкими косточками пальцев в зубах, а вовсе не приводит к себе в поместье, где начинает учить, и уж никак не ожидала, что он настолько одержим кораблями, людьми и тому подобным.
Я провела здесь больше месяца. В Денноу наверняка уже поняли, что наш корабль не прибыл в порт в назначенный срок. Вероятно, решили подождать еще немного, сделав скидку на то, что мы могли задержаться в шахтах, а плыть по Серому протоку очень сложно. Без сомнений, Чарльз наблюдал за мной с маяка; видел, как мой корабль отправился на север, но не вернулся обратно. И даже если Совет, учитывая прежние заслуги великого капитана Виктории, решит, что мы просто опаздываем и скоро будем… продлится это очень недолго.
А значит, родные узнали о моем исчезновении. Или узнают в самом скором времени.
Однажды родители и сестра уже оплакивали меня. Полагаю, в этот раз будет еще хуже, поскольку вряд ли они сумеют перестать надеяться, что когда-нибудь – через неделю, год или несколько лет – я возникну из морской пены и, вопреки всякой логике и здравому смыслу, вернусь к ним живой и невредимой, ведь такое уже случалось.
Стискиваю руки в кулаки. Боль родных – незаживающая рана в моей душе. Но я хотя бы избавлю их от неприятностей благодаря Ильриту. Если он сдержит обещание.
Однако действовать нам нужно быстро. Внезапно я отчетливо осознаю, сколько времени уже прошло. Как только Чарльз узнает о моей смерти, тут же примется твердить, что я снова сбежала от ответственности, и будет бороться до тех пор, пока не разрушит все, что я когда-то любила.
– Значит, вы – жертва герцога Ильрита? – вырывает меня из мыслей женщина с ярко-желтыми глазами. Остальные выжидающе смотрят в мою сторону. Лишь сейчас понимаю, что теперь я в центре внимания.
– Да, – киваю в ответ.
– Это же очевидно, Серена. Только взгляни на ее узоры, – сухо бросает другая, с заплетенными в грубую косу каштановыми волосами.
– Даже если отбросить узоры… как много людей живет в Вечноморе? – смеется третья.
– Своим присутствием сегодня вы оказываете нам честь, ваша святость, – произносит женщина справа от меня.
– Можно просто Виктория, – вежливо предлагаю я.
– О, мы никогда бы вас так не унизили, даже несмотря на человеческое происхождение, – машет рукой Серена. С трудом сдерживаюсь, чтобы не покоситься на Фенни. Как она восприняла мою попытку вести себя непринужденно? – На вас символы лорда Крокана, поэтому мы должны проявлять к вам величайшее почтение.
– А правда, что сам герцог Ильрит собственноручно помазал вас своей песней? – уточняет женщина, сидящая в раковине справа от той, которая предназначена Ильриту.
– Да… – Гоню от себя мысли о его руках, касающихся моего тела. Об указательном пальце, которым герцог проводил по моему горлу, помогая взять самую высокую ноту.
– Повезло! Какая честь. – Она прикрывает глаза, как будто сама мысль об этом сродни сладчайшему сну.
– Виктория? – эхом отдается в голове голос Ильрита.
Прежде чем я успеваю ответить, он вплывает внутрь сквозь круглое отверстие в потолке комнаты.
Остальные женщины поднимаются из раковин и почтительно склоняют перед ним головы. Герцог, стискивая челюсти, напряженно застывает на месте.
– Что здесь происходит? – В его обращенном на Фенни взгляде вспыхивают гнев и замешательство.
– Мы ведь обсуждали… что нашим придворным неплохо было бы увидеть своего герцога и познакомиться с женщиной, которую вы выбрали в качестве следующего подношения, – ровным тоном поясняет Фенни, но у меня тут же создается впечатление, что такого разговора вовсе не было.
По всей видимости, остальные женщины тоже это понимают.
– На приглашении стояла ваша личная печать, – сообщает сирена с каштановой косой.
Ильрит поджимает губы. Почти физически ощущаю, как он сдерживается, чтобы не пронзить Фенни гневным взглядом.
– Конечно, теперь вспоминаю.
– Лорд Ильрит, для меня большая честь разделить сегодня с вами трапезу, – натянуто произносит Серена, изобразив улыбку.
Остальные с ней соглашаются.
Демонстративно не обращая на них внимания, Ильрит подплывает ближе и осматривает меня с ног до головы. Сажусь прямее, расправляю плечи и вытягиваю шею. Руки складываю на коленях, прогоняю с лица все эмоции. Я еще не до конца понимаю, что происходит, поэтому лучше пока сохранять вежливость и самообладание. Кажется, в данный момент в противостоянии лидирует Фенни; пожалуй, мудрее всего вести себя так, чтобы она осталась довольна.
Ильрит внезапно подается вперед, досада на его лице сменяется напряжением. От потрясения не могу найти слов. Сейчас его лицо совсем рядом с моим. Да, мы находились столь же близко друг к другу в амфитеатре, но, судя по реакции Лусии, когда Ильрит взял меня за руку, вероятно, его способ учить меня гимнам древних не предназначен для посторонних глаз.
Гостьи обмениваются взглядами и, без сомнений, мысленно переговариваются между собой. В данный момент герцог находится в возмутительной близости от меня. Вдруг он поднимает руку и тянется к моей груди.
Пятнадцать
Я слегка подаюсь назад – и плевать, насколько грубо это может выглядеть. Здесь? На глазах у всех? Пусть Лусии тут нет, не сомневаюсь, что присутствующим женщинам уж точно не понравится…