Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 35)
Кстати говоря…
– Мне бы очень хотелось, но я по большей части изучаю гимны древних, а их слова могут сказаться на вашем психическом здоровье. Не стоит рисковать, – смело заявляю я и краем глаза замечаю одобрительный взгляд Ильрита.
– Лорд Ильрит, вы конечно же занимались не только гимнами древних богов, но и выучили с ней несколько самых важных наших песен, – настаивает Фенни.
Герцог подплывает ко мне и вытягивает руку у меня за спиной, как раз на уровне поясницы. Не касается, но держит ее очень-очень близко.
– Подношение лорду Крокану – не твой персональный исполнитель, – припечатывает он и сопровождает меня к выходу в крыше, стараясь не дотрагиваться, поскольку все присутствующие прожигают нас взглядами.
Я стараюсь плыть со всей возможной грацией, хотя из-за ткани вокруг ног движения до сих пор выходят неловкими.
Он явно до сих пор злится. Я ничего не комментирую. По большей части потому, что меня все это не касается. А еще, как ни странно, я неожиданным образом его понимаю.
– Спасибо, что вытащила нас оттуда, – наконец мягко благодарит он.
– Не за что. Мне эти посиделки тоже не доставили удовольствия.
Мы плывем все медленнее. Непроизвольно протягиваю руку и сжимаю его ладонь; после прошедших нескольких недель это дается на удивление легко. Даже не пытаясь отстраниться, Ильрит переводит взгляд с наших сцепленных рук на мое лицо. Он смотрит на меня с нежностью, и в его глазах таятся тысячи невысказанных вопросов.
– Я не знала, что затевается, в противном случае ни за что не согласилась бы. Я думала, это ты все организовал.
Пусть Фенни поступила коварно, она все же его сестра. Не стоит обвинять ее перед герцогом.
– У Фенни добрые намерения, – качает головой Ильрит. – По крайней мере, так я себе говорю.
– Сестры они такие… – Склоняю голову набок и слегка пожимаю плечами.
– Невыносимые, верно? – понимающе улыбается он.
– Но мы все равно их любим.
– Точно, – соглашается Ильрит и снова смотрит на наши руки. Расцепляет пальцы, меняет хватку и снова переплетает их с моими.
Вроде бы мелочь, но сердце замирает в груди. Прошло мучительно много времени с тех пор, как я ощущала столь нежные, ободряющие прикосновения от кого-то еще помимо родных.
Сирены правы: прикосновения опасны – особенно если исходят от него. Они пробуждают ту часть меня, которая, как я считала, давно уже усохла и исчезла, погибла от пренебрежения. Возможно, ей и следовало оставаться мертвой…
– Ты замечательно справилась, – хвалит он с теплотой.
– Спасибо, старалась, – едва заметно улыбаюсь я. – Но хорошо, что не пришлось перед ними петь. У меня до сих пор плоховато получается.
– Не говори так. Я вытащил тебя оттуда не потому, что считал неспособной…
– Даже если и считал, ничего страшного, – с усталой улыбкой говорю я.
– Виктория… – Ильрит вглядывается в мое лицо, словно не веря, что я могла так подумать, – ты…
– Ильрит, ты не можешь так просто уйти, – доносится сзади голос Фенни, которая плывет следом за нами.
Он быстро отпускает мою руку. Вряд ли она заметила наши переплетенные пальцы.
– Я герцог этого поместья, так что свободен приходить и уходить, когда мне вздумается.
– И поэтому ты выставляешь свою сестру дурой?
– Моя сестра сама выставила себя дурой, когда забыла свое место и принялась действовать без моего одобрения, – резко бросает Ильрит. – Виктория не твоя пешка, и я тоже.
Застыв на месте, Фенни мрачнеет еще сильнее.
– Я хотела продемонстрировать придворным, что ты действительно сдержал обещание и нашел новую жертву. Ты ничего не замечаешь, поскольку много времени проводишь в уединении, занимаясь неизвестно чем, однако подданные уже начинают шептаться, не веря, что ты вообще раздобыл подношение. Поэтому я сама взялась за дело и сегодняшним завтраком попыталась достичь нескольких целей одновременно. Кто-то же должен следить здесь за порядком.
– Думай, что говоришь! – рычит Ильрит. – Я многое сделал для нашего герцогства.
– Неужели? Что именно, кроме подношения?
– Сестра, ты переходишь черту.
– Дай мужчине достаточно времени, и он сможет исполнить любое обязательство. – Фенни качает головой. – Ты начал помазание всего несколько недель назад. С момента смерти мамы прошло почти пять лет.
– Хватит…
– Знаю, ты никогда не хотел быть герцогом, но тебе выпала честь родиться первым.
– Если хочешь быть герцогом, то веди себя соответственно все время, а не когда тебе это удобно, – продолжает она. – И если желаешь уважения, то сперва научись уважать свои обязанности.
– Я уважаю, – рявкает Ильрит.
– Да неужели? – Эти два слова острее, чем лезвие ножа. Я подаюсь назад и слегка отодвигаюсь, как будто могу закрыться от разговора, не предназначенного для моих ушей. Впрочем, если бы Фенни не хотела посвящать меня в детали, она бы общалась только с Ильритом. Но я тоже все слышу, и оттого ее слова воспринимаются намного более жесткими. – Судя по твоему поведению в зале, вряд ли ты сознаешь свои обязанности.
– Достаточно, – припечатывает Ильрит, и Фенни с обиженным видом отстраняется.
– Я просто хочу, чтобы ты всерьез воспринимал свой титул, – прямо говорит она.
– Уверяю, так и есть. – В его тоне сквозит усталость. – Но сейчас мне нужно сосредоточиться на помазании, а не на твоих играх.
– Ты прикрываешься одной обязанностью, чтобы избежать другой. – Фенни по-прежнему не смотрит на него. – Тебе уже двадцать пять…
Надо же, не думала, что он всего на год старше меня. Ильрит всегда казался мне гораздо более зрелым и собранным. Лишенным возраста.
– …и у тебя до сих пор нет ни наследника, ни жены, которая могла бы его родить. Да, ты всегда поздно раскрывался и брал на себя ответственность в свое время, – продолжает Фенни. Ильрит морщится; миг спустя сестра снова поднимает на него взгляд. – Но ты должен действовать как можно скорее. Вечноморе уже не столь безопасно, как во времена наших родителей. С каждым проходящим месяцем Крокан ярится все сильнее, а гниль угрожает здоровью всех, в том числе и детей. В такие времена нам нужны сильные лидеры с одаренными наследниками.
– Знаю, – тяжело вздыхает Ильрит. – Позволь я провожу Викторию обратно в ее комнату, а потом вернусь к женщинам, которых ты мне привела, и буду просто воплощением очарования.
– Хорошо, – гордо улыбается она. Стоит Фенни добиться желаемого – того, что она считает правильным, – как ее тон сразу меняется. – Знаю, ты скоро найдешь свою песенную половинку и будешь с ней так же счастлив, как мама с отцом.
Ильрит едва сдерживается, чтобы не передернуться от отвращения.
– Я обрету счастье, когда будут счастливы все остальные. – Нечто подобное я сама сказала несколько недель назад. Меня охватывает глубокая печаль. Может, его раздирают те же противоречивые эмоции, что и меня? – А теперь иди и развлекай дам, пока я не вернусь.
Кивнув, Фенни уплывает, и мы остаемся вдвоем. Ильрит вытягивает шею, словно пытаясь снять остатки напряжения, которое оставил в нем этот разговор. Судя по всему, не помогает, поскольку его плечи до сих пор подняты почти до самого подбородка.
– Прости за эту сцену, – наконец говорит он.
– Все нормально. Я… понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.
Герцог смотрит на меня с явным замешательством.
– Ты знаешь, каково это – быть обязанным жениться ради блага своего народа?
– Ладно, нет. Этого не знаю, – усмехаюсь я. – Зато знаю, как выводит из равновесия, когда тебя убеждают влюбиться, стараются к чему-то подтолкнуть, заставить делать то или другое, утверждая, будто именно на этом следует сосредоточиться… хотя ты сам прекрасно владеешь ситуацией и знаешь, чего хочешь добиться в жизни. Но, кажется, остальные этого не принимают и постоянно предлагают тебе выбрать что-то еще или достигнуть большего. И даже если ты делаешь все правильно…
– Этого всегда мало, – заканчивает Ильрит, долго и внимательно глядя на меня, как будто видит впервые. – Не ожидал найти в тебе товарища по духу.
– Я тоже не ожидала.
– Тебя хотели выдать замуж? – Он подплывает и снова занимает лидирующее положение. Следую за ним, разматывая с ног ткань, и остаюсь в одних трусах-шортиках.
– Ну, не то чтобы хотели… – Выпускаю шелковистую ткань, позволяя течению унести ее прочь. Кто-нибудь обязательно подберет эту тряпку. – Но многие интересовались, почему я не найду себе жениха. Им было трудно понять, как это успешная женщина не нуждается в мужчине, который мог бы «дополнить» ее жизнь.
– Думаю, многих мужчин привлекал твой успех. – Удивительно, но он и в самом деле в этом убежден.
– Некоторых да, – признаю я. – Остальные скорее пугались. Меня же не интересовали ни те ни другие. У меня тоже были свои обязанности, но, в отличие от тебя, имелось одно преимущество – ну, если смотреть с этой точки зрения: я знала, что дни мои сочтены, поэтому никогда не тревожилась о грядущей старости и одиночестве.
– Иногда одиночество представляется мне роскошью, – сухо замечает он.
Смеюсь в ответ и не могу удержаться от вопроса, который непременно задала бы моя сестра: