Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 32)
По ночам, ложась в постель, я выискиваю среди них голос Ильрита. Его легко заметить, как огонь маяка на далеком берегу. Я цепляюсь за этот звук, позволяя ему заполнять пробелы в моих воспоминаниях, возникающие после работы с магией. Он успокаивает боль в душевных ранах, которые я старательно ото всех прячу.
Голос герцога мучительно прекрасен. Он вызывает трепет, проникает в душу, успокаивает моего внутреннего зверя, который от боли мечется по клетке. Притягательность его голоса невозможно отрицать, хотя я понимаю, что нельзя ей поддаваться. Его легкие, мелодичные слова вызывают во мне настоящую бурю, которую я бессильна обуздать – остается лишь ее приветствовать. И наслаждаться его песнями, об упущенных моментах которых я, наверное, еще пожалею в последние дни существования.
Но однажды наступает утро, не похожее на остальные.
Ко мне приходят сразу и Лусия, и Фенни. В зареве рассвета они зависают над моим балконом. Приподнимаюсь на кровати. Обычно я просыпаюсь рано, так что заметила их, как только сирены заплыли на территорию моих покоев.
– Сегодня вы не встречаетесь в амфитеатре с лордом Ильритом, – объявляет Фенни.
– Нет? – поднимаю брови. Золотые линии оттенили уже многие рисунки на моем теле, навсегда унеся с собой обрывки различных воспоминаний. Теперь узоры покрывают приличную часть кожи, однако и незаполненных участков хватает, так что работе пока не видно конца.
– Нет. Вам нужно присутствовать на небольшом собрании знати герцогства. – Судя по тону Фенни, спорить нет смысла.
Однако я все равно пробую возражать.
– Неужели для меня не найдется занятия получше? – Поднимаюсь с кровати. – Мне нужно учить еще слова и проводить помазание, чтобы появились новые узоры.
Лусия бросает на Фенни взгляд, в котором сквозит согласие. Неожиданный союзник. Однако она молчит.
– До летнего солнцестояния, когда вас предложат лорду Крокану, еще почти пять месяцев. Однако всего через несколько недель вас придется отправить в герцогство Веры для последних приготовлений перед солнцестоянием. Вполне уместно, если сперва мы позволим встретиться с вами нашим дворянам. Поскольку вы человек, к вам уже будут относиться с преувеличенным вниманием. В ваших же интересах найти себе союзников среди наших подданных, которые более расположены принять вашу сторону.
Интересно, почему Ильрит ни разу не упомянул о представлениях, знати и прочих формальностях?
– У меня сложилось впечатление, что жителям герцогства не дали права выбирать, делать ли меня подношением.
– Верно.
– Отлично, – поспешно говорю я, не давая ей вставить ни слова. – В таком случае я бы предпочла заняться тем, что действительно важно, а не выставляться напоказ.
– Не оскорбляйте наши обычаи, – резко бросает Фенни. – То, что вам предназначено умереть, вовсе не значит, что и нам всем тоже. Не стоит эгоистично думать, будто ваши действия не затрагивают остальных.
– Эгоистично? – Слово поражает меня до глубины души. Во мне вспыхивает гнев.
– Фенни, – не слишком уверенно укоряет ее Лусия. Вот тебе и союзник.
– Вам предстоит умереть и…
– Отведите меня к Ильриту. Сейчас же, – перебиваю я Фенни.
Она лишь скрещивает руки на груди и не двигается с места. Лусия переводит взгляд с меня на сестру и обратно, наблюдая за бессловесной битвой характеров. Я прищуриваюсь.
– Однажды я оказала вам личное одолжение, – холодно напоминает Фенни. На лице Лусии мелькает замешательство. – Теперь прошу об ответной услуге.
– Хорошо, – уступаю я. – Только на этот раз. И мы в расчете.
– И вы будете достойно держаться перед нашей знатью. – Фенни убирает несколько прядей волос под повязку, скрепленную при помощи тонкой острой раковины. – Ильрит сказал, вы довольно способная, если вас как следует замотивировать.
– Мотивации у меня хватает. Возможно, я вас еще удивлю, – сообщаю ей. Пусть я не особенно люблю важные сборища и всегда предпочту выпить кружку эля в «Опрокинутом столике», чем потягивать изысканное вино из хрустальных бокалов в компании высочайших господ, строящих козни друг против друга, но… – Я бывала на многих шикарных вечерах, устраиваемых знатью тех мест, откуда я родом.
– Хорошо. Но вряд ли вам это сильно поможет в обществе сирен.
– Что ж, проверим, – бросаю я вызов.
В течение следующего часа мне дают очень сжатое представление о сиренах, сильно отличающееся от всего, что я слышала о них до сих пор. Фенни рассказывает о комплиментах и запретах, об этикете, политических танцах и знати. В голове накапливаются новые сведения, которые я твердо намерена запомнить. Я не выставлю себя на посмешище и превзойду все ожидания Фенни относительно меня, в качестве стимулов цепляясь за злость и досаду.
Больше всего меня поражает, что представления сирен о «подходящих нарядах» для официальных мероприятий кардинально отличаются от людских. Более того, многих людей крайне шокировали бы предложенные мне варианты. Я-то хотя бы моряк и повидала мужчин и женщин, работавших во всякой разной одежде… и даже без нее. Ведь труд на корабле достаточно тяжелый, поэтому порой лучше снять лишнее, чтобы чувствовать себя комфортно.
Я все же настояла – к большому разочарованию Лусии и Фенни, – чтобы мне оставили корсет. Они-то сначала предложили высвободить грудь и прикрыть ее несколькими слоями шифона, не скрывающими ровным счетом ничего. Потом решили нацепить на вершины моих грудей ракушки, скрепленные нитями из жемчуга и серебряных бусин. Довольно смелое решение, по сути, мне даже понравилось, однако это украшение не продержалось бы на мне дольше нескольких секунд, так что я с таким же успехом могла бы пойти на прием обнаженной.
Пусть я и не слишком щепетильна в вопросах скромности, не хотелось бы лишиться собственной одежды, ведь корсет, стоит лишь его снять, мгновенно исчезнет, как и моя рубашка, а он мне нравится. Из всей своей одежды лишь его я шила на заказ, и идеально подогнать корсет оказалось не так-то просто, поэтому пока я не готова с ним расстаться. Особенно учитывая, что впереди меня ждет впадина.
В качестве компромисса я надеваю ожерелье по их выбору – примерно того же стиля, что и у Лусии, с нитями бусин и жемчуга разной длины, прикрывающими плечи, руки и торс и свисающими до самой талии.
Трусы – короткие шортики – мне тоже оставляют, по большей части потому, что не знают, чем их заменить, поскольку у сирен не предусмотрено других вариантов для двух человеческих ног. Поверх исподнего, от талии до бедер, меня прикрывают тканью, ранее предназначавшейся для груди, чтобы нижняя половина тела выглядела немного более «презентабельно».
– И напоследок вот это. – Фенни подплывает ближе и достает из висящей на бедре сумки простой кулон на кожаном шнуре в виде маленькой раковины с выгравированными на ней символами, которые похожи на узоры на моей коже. Из-за инкрустации серебром в неверном свете подводного мира кулон испускает почти мистическое сияние. – Такие дают детям, когда они только начинают осваивать слова и речь. Кулон помогает сосредоточиться, чтобы лучше скрывать те мысли, которые не предназначены для посторонних. Следовало дать его раньше, но я не сразу сумела отыскать эту вещицу.
Немного потрясенная, наблюдаю, как Фенни надевает его мне на шею поверх нитей жемчуга. Эта женщина всегда казалась мне немного резковатой, и я не ожидала от нее подобной заботы. Но Фенни явно приложила все силы, чтобы найти для меня кулон.
– Так вы не поставите в неловкое положение ни себя, ни герцога.
Ну, возможно, я ее слегка перехвалила.
– Спасибо. Ценю вашу заботу, – тем не менее благодарю я.
– Не подведите нас. – Бросив на меня последний взгляд, Фенни отплывает в сторону. – Думаю, мы достаточно ее подготовили.
– Еще как! – с притворным возбуждением восклицаю я.
Фенни пропускает мое саркастическое замечание мимо ушей.
– Думаешь, они сочтут ее презентабельной? – неуверенно уточняет Лусия.
– Да. – Но, кажется, Фенни сама не до конца уверена. – А теперь, прошу, следуйте за мной.
Пытаюсь плыть за ней, но мне так туго стянули бедра, что нормально двигаться не выходит. Остается лишь дергать ногами ниже колен либо изгибаться всем телом на манер червяка, уподобляясь самим сиренам. Впрочем, они без проблем плавают подобным образом, выглядя при этом грациозно и быстро достигая нужной скорости, тогда как я ощущаю себя неуклюжим шутом. Уже представляю, насколько «удачным» получится прием.
Лусия замедляется и, сняв с бедер кусок ткани, оборачивает им руку, а после подцепляет меня под локоть.
– Могу вам помочь. – Похоже, эти слова адресованы лишь мне, поскольку Фенни не оглядывается.
– Спасибо, – сосредоточенно отвечаю ей.
– Не за что, – улыбается она, и мы плывем вместе.
Не очень удобно, но немного легче, чем в одиночку.
По-прежнему сосредоточившись на Лусии, вспоминаю ту ночь, когда напал дух.
– А разве это прикосновение разрешено?
Вопрос ее, похоже, удивляет. Лусия задумчиво поджимает губы и немного сдвигает руку.
– Во-первых, тут есть ткань. А во-вторых, оно…
– Что? – уточняю я.
– Другое.
– Как это?
Лусия смотрит на меня, взглядом намекая, что я должна понимать разницу, потом выдавливает улыбку.