Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 31)
Вспыхивает свет.
Раздается отдаленный крик. Не мой. Или, может, мой? Согнувшись пополам, судорожно хватаю воздух.
Холодная как лед вода черна, будто смоль. Моргаю, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Неужели я каким-то образом ослепла? Однако постепенно мир вокруг вновь наполняется красками, становится светлее. В ушах снова звучит песня, на этот раз более медленная и содержательная. Ведет ее знакомый голос, который…
Доносится прямо из-за спины.
От могучей фигуры Ильрита, зависшей в толще воды, исходит какая-то сверхъестественная сила, а копье из светлого дерева у него в руках излучает слабый серебристый свет. Вода снова движется, и усики тени постепенно исчезают в окружающих потоках.
Сердце по-прежнему бешено колотится от страха, а при виде образов, возникающих перед глазами всякий раз, как я моргаю, внутри все сжимается от отвращения. Что-то прочитав на моем лице, Ильрит слегка отстраняется и медленно, словно стараясь не пугать меня, прислоняет копье к одной из колонн, которые тянутся вдоль балкона.
– Что ты сделал? – наконец произношу я. Слова выходят хриплыми и невнятными, слабыми, полными муки.
– Дух прорвал нашу оборону и проник в поместье, – поясняет Ильрит. Несмотря на серьезность заявления, в голосе слышатся извиняющиеся нотки. Он спускается ко мне на пол, поджимает под себя хвост, становясь уже менее пугающим. Все его движения наполнены мягкостью, и я начинаю успокаиваться. – Он искал тебя, пытался подточить твою душу и похитить тело.
– Здесь был… дух? – потрясенно переспрашиваю я.
– Я его изгнал. – Действуя все так же не спеша, Ильрит указывает на копье. – Успел вовремя, и он не нанес серьезного ущерба ни твоему разуму, ни помазанию. Однако я все же не сумел предотвратить нападение… – Ильрит сжимает руку в кулак, только этим и выдавая собственную ярость. – Он не должен был вообще тебя коснуться. Прости.
Впиваюсь ногтями в лежащий подо мной коралл, надеясь, что вкупе с давлением воды это поможет мне до конца прийти в себя.
– Спасибо, что явился, как только смог, – бормочу я. – Видимо, наши уроки пока не сильно помогли. Ты прав… я не готова отправляться во впадину.
Между нами повисает тяжкое молчание. Ильрит не возражает, и это ранит глубже, чем я ожидала. Конечно, мы оба знаем, что я права. Даже после двух недель занятий в этом мире от меня еще мало проку. Закрываю глаза, как будто могу физически укрыться от стыда.
– Виктория… – шепчет герцог и мягко приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть прямо на него, – ты помнишь, в каком состоянии я выбрался из впадины? Сколько сил потребовалось, чтобы привести меня в порядок? – Я киваю. – Сейчас, к счастью, я легко с ним справился. Ты сопротивлялась любым пыткам, которые он применял, и это доказывает твою силу. Даже то, что духа потянуло к тебе, в некотором смысле хорошо. Значит, тобой постепенно овладевает магия богов.
Ильрит намеревается коснуться моей щеки, но при виде тянущейся к лицу мужской руки меня острым осколком стекла пронзает воспоминание о Чарльзе. Я вздрагиваю. Герцог мгновенно отстраняется.
– Прости, – выдыхаю я.
– Тебе не за что извиняться. Я знаю, каково это, когда тебя буквально потрошат, вытаскивая наружу глубочайшие страхи и самые затаенные сожаления.
Да уж, «потрошат» – вполне подходящее слово.
– Поверь, Виктория, ты делаешь успехи.
– Я их не чувствую.
– Зато вижу я, – твердо говорит Ильрит, и я, не удержавшись, поднимаю на него взгляд, хотя так и продолжаю сгорбленно сидеть на полу. Волосы медленно развеваются вокруг лица, время от времени скрывая герцога из виду. – Поверь мне, раз уж ты не доверяешь собственным ощущениям.
Я уже готовлюсь возразить –
Возможно, именно поэтому дальше я действую инстинктивно, и когда герцог порывается уплыть, хватаю его за руку.
– Подожди! – с отчаянием выпаливаю я. – Подожди, – повторяю уже мягче. – Пожалуйста… я не хочу оставаться одна. Побудь еще немного.
Ненавижу испытывать слабость и от кого-то зависеть, однако этот дух вытащил на поверхность миллион воспоминаний, которые мне нужно загнать обратно в самые темные уголки разума, подальше от сознательных мыслей. Если же я останусь одна, то буду раз за разом прокручивать их в голове.
Ильрит опускается рядом со мной. Наши бока соприкасаются, как будто их притягивает друг к другу некая безотчетная сила. Он медленно сжимает мои ладони. Мы переплетаем пальцы, и это выглядит удивительно интимно.
– Все хорошо, – тихо заверяет он. – Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.
– До тех пор, пока меня не принесут в жертву, – с горьким смешком добавляю я.
Кто бы мог подумать, что мысли о жертвоприношении способны хоть немного поднять настроение?
Я жду, что Ильрит рассмеется вместе со мной. Однако он лишь хмурится, а в глазах читаются противоречивые эмоции.
– Ваша святость, вы… – Лусия заплывает на край балкона и резко останавливается, уставясь на наши сцепленные руки сначала в замешательстве, после с беспокойством и, наконец, обвиняюще. – Ваша светлость, я пришла проверить ее святость и убедиться, что ни один из рисунков не нарушен.
– Я как раз с этим заканчивал, – непринужденно лжет Ильрит.
Отпустив меня, он чуть поспешнее обычного отплывает в сторону, как будто стремится поскорее увеличить расстояние между нами.
Но Лусия неожиданно преграждает ему путь.
– Вы не должны к ней прикасаться, – замечает она, намеренно сделав так, чтобы эти слова услышала и я. Неужели Лусия полагает, будто все началось с моей подачи? – Ей нужно разорвать связи с этим миром, а не углублять их.
– Ей нужно сохранить ясность ума, – возражает Ильрит. – Духи способны искажать сознание. Я просто хотел убедиться, что она не пострадала.
– Ей нужно выбросить из головы все мысли. И о вреде, и об утешении.
– И какая нам от нее польза, если она потеряет все последние воспоминания, а предыдущие истают сами собой? Да как только мы отправим ее в Бездну, ею завладеет первый же дух.
Ильрит на моей стороне, и я немного расправляю плечи. Только это очень странно… Почему мужчина, намеренный принести меня в жертву, ко всему прочему превратился в моего защитника? И, что еще важнее, отчего от осознания данного факта по телу разливается такая легкость?
– Чтобы предстать перед лордом Кроканом в качестве достойного подношения, она отправится в Бездну не более чем пустым сосудом. – Лусия с выражением холодного безразличия подплывает ближе, но в ее глазах мелькает печаль. И все же она лучше Ильрита справляется с чувством вины. – А теперь, ваша святость, я могу проверить узоры на вашем теле?
Оттолкнувшись от пола балкона, чуть всплываю вверх.
Ильрит исчезает, не сказав больше ни слова и даже не глядя в мою сторону.
Застываю неподвижно, пока Лусия плавает вокруг меня, жестом показывает поднять руки и осматривает их с обеих сторон, после заплывает за спину и просит выпрямиться.
– Лусия, – тихо говорю я, больше не в силах выносить молчание. По крайней мере, сейчас хотя бы есть на чем сосредоточиться.
– Да?
– Я это сделаю, клянусь. Я знаю, что поставлено на карту. – Ради моей семьи и всего Вечноморя.
От мысли о том, чтобы превратиться в жертву, по спине до сих пор пробегает холодок, но другого выхода нет. Я сама собственными поступками завела себя на этот путь, и теперь мне придется по нему пройти до самого конца. Возможно, вся моя решимость – лишь жалкая попытка притвориться, будто последний шаг я выбрала сама, и вернуть себе хоть немного влияния в ситуации, когда от меня не зависит практически ничего.
Впрочем, отчего-то в голову все чаще лезут мысли о призвании, от которых не получается отмахнуться.
Я должна сыграть свою роль в этой борьбе. Обязана. Я ведь пообещала Ильриту, что через пять лет вручу ему свою жизнь, и поклялась самой себе не нарушать больше клятв.
Порой наиболее простые решения оказываются самыми значительными.
Лусия, замерев, слегка склоняет набок голову, словно рассматривая меня под новым углом.
– Как ни странно, я вам верю.
Четырнадцать
Проходит почти пять недель. Каждый день я провожу в амфитеатре. После нападения духа у меня появился лишний стимул полностью погрузиться в изучение песен под руководством Ильрита.
Начинаем мы с рассветом, когда Лусия или Фенни провожают меня к нему, а заканчиваем в сумерках, и в компании Ильрита я возвращаюсь в комнату. Вообще мне никто не запрещал покидать свое жилище по ночам, однако я ни разу не выходила оттуда после наступления темноты. Порой просто слишком устаю, в другие дни чересчур остро ощущаю, как дух призрачными руками сжимает мне горло.
За это время песнопения еще несколько раз нарушали ночную тишину поместья, но ничего столь страшного или зловещего, как те два нападения, с которыми я столкнулась, не случилось. Поначалу эти напевы для меня ничего не значили, но чем дольше я работаю с Ильритом, тем сильнее пробуждается во мне внутреннее понимание.
Судя по всему, те редкие ночные гимны поются для защиты.