Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 30)
– Прости? – поднимает он брови.
– Ты заставил меня поверить, будто пересечь Грань совсем непросто. Рассказывал, что сам нечасто ходил на ту сторону, и столкнулся со мной в одно из своих редких пребываний там. – Решительным жестом складываю руки на груди. Я уже вполне привыкла двигаться в воде, и поэтому без труда сохраняю равновесие. – Но ведь это неправда, верно? Иначе как бы ты собрал целую сокровищницу человеческих вещей, которые можно отыскать лишь в другом мире?
Ильрит слегка поджимает губы, но по-прежнему молчит. Больше не в силах выносить его невозмутимость, отталкиваюсь от ступеньки и немного всплываю вверх. Герцог не сводит с меня взгляда, и в воде между нами вдруг сгущается напряжение.
– Знаешь, что я ненавижу в мужчинах вроде тебя?
– Нет. Но подозреваю, ты мне сообщишь, – подначивает он.
Я ведусь на его слова. Пусть считает, будто способен на меня повлиять – я ведь все равно собиралась ему сказать.
Зависаю перед герцогом и тычу пальцем ему в грудь.
– Такие, как ты, привыкшие все контролировать, обманывают безо всяких колебаний, а когда вас ловят на лжи, не испытывают ни малейшего раскаяния. И часто попросту делают вид, что вас неправильно поняли.
Ильрит хватает меня за руку, сжимая так крепко, что почти болят костяшки пальцев.
– Не оскорбляй меня, сомневаясь в моей честности.
– Нет? – Стараясь не хмуриться, склоняю голову набок. Несмотря на раздражение, я не доставлю ему радости, позволив вывести меня из себя. – Хочешь сказать, что не считаешь тех, кто тебя окружает, просто сборищем дураков?
– Наверное, в мире хватает дураков. – Он смотрит так пристально, как будто взглядом пытается проникнуть в мои мысли, без сомнения, чтобы отыскать там все имеющиеся слабости и комплексы. – Но много и вполне разумных, в частности, в моем окружении. В твоем здравомыслии, к примеру, я ни разу не сомневался.
Неужели это комплимент?
– Что я говорила о лести?
– Это правда, а не лесть.
– Ты меня почти не знаешь.
– Разве? – Он слегка ослабляет хватку.
– Тогда скажи мне правду.
– Я тебе не лгал. Проход через Серую впадину трудный и опасный. Но, как я уже упоминал, у нас есть и другие способы передвижения – путевые бассейны. – Ильрит все так же удерживает меня на месте.
– Ты сказал, их закрыли из-за гнили. – В памяти всплывают детали предыдущего разговора, и мой гнев немного утихает.
– Совсем недавно, – хмурится Ильрит. – И прежде чем ты начнешь искать, в чем бы еще меня обвинить, объясню: сюда я привел тебя, используя редкий эликсир из герцогства Веры, состоящий из измельченных листьев Древа жизни, смешанных с песком пляжа и разбавленных водой из его корней, который создает портативный телепорт, способный с помощью песни переместить тебя в самое сердце Вечноморя. У меня имелась единственная порция, и раздобыть другую не получится. Я ничего не скрываю, Виктория, и ни разу тебе не солгал.
Со вздохом уступаю и отвожу глаза.
– Ну, я все тебе объяснил?
Ильрит наконец отпускает мою руку. Я и забыла, что он ее держал, однако вдруг болезненно сознаю его отсутствие. Почему герцог с такой легкостью прикасается ко мне, если это запрещено?
– На данный момент.
– Ты сама доброта.
Ильрит плывет к центру сцены амфитеатра и протягивает руки. Я без колебаний направляюсь к нему. Нужно поскорее все выучить, чтобы спасти родных. Он вновь сжимает мою ладонь и притягивает меня к себе. Когда покрытый гладкой чешуей хвост касается моих ног, по телу пробегает дрожь.
– Итак, начнем, – низким голосом командует герцог.
Заставляю себя проснуться. Я отлично знаю этот сон. Он преследовал меня уже столько раз, что я способна распознать его практически в самом начале и попытаться оттолкнуть.
В окно струится слабый свет, поэтому трудно сказать, что сейчас – глубокая ночь или уже раннее утро. От луны, полной во время моего попадания в Вечноморе, остался лишь тоненький серпик. Возможно, это ее свет либо же сквозь толщу воды уже пытаются пробиться первые лучи рассвета. Поднявшись с кровати, отталкиваюсь и плыву к балкону, чтобы понять, стоит ли пробовать вновь уснуть или же пора готовиться к встрече с солнцем.
В тот миг, когда я выплываю из-под висящего над головой кораллового выступа, раздается низкая, зловещая нота, от которой содрогается сама земля. За ней следует пронзительный звук, сильно напоминающий крик. Язык не повернулся бы назвать это пением. Я тут же настораживаюсь.
В шум вплетаются другие голоса, образуя хор вроде того, что звучал в мою первую ночь пребывания здесь. Сколько времени минуло с тех пор? Судя по луне, недели две. Мучительно мало, но в то же время бесконечно много, учитывая, что я целыми днями разучиваю слова и песни сирен.
Со стороны впадины не видно и следа щупалец. Прищурившись, силюсь различить в чернильной ночи какие-нибудь движущиеся тени, но тщетно. Там не мельтешат воины, не стрекочут дельфины.
Однако песня все продолжается, накатывает, как волна, стремительно, яростно, потом внезапно смолкает. Такое чувство, что голоса доносятся со всех концов поместья, издалека и с довольно близкого расстояния, если судить по тому, как они звучат у меня в голове.
В воде по-прежнему не заметно ни малейшего движения, и когда песня на несколько мгновений смолкает в следующий раз, кажется, будто само море затаило дыхание.
Внезапно в отдалении вспыхивает свет, потом мгновенно гаснет, будто исчезающий во тьме светлячок.
Краем глаза замечаю сбоку от себя какое-то движение. По спине пробегает холодок. Вдруг кто-то возникает сзади и сжимает мое тело невидимыми руками. Резко перехватывает дыхание. Я тщетно пытаюсь вдохнуть.
Впервые меня накрывает ощущение удушья. Вода свинцовой тяжестью давит на грудь, утягивая все ниже, ниже, ниже…