Элис Кова – Дуэт с герцогом сирен (страница 29)

– Можно просто Виктория, – напоминаю ей.

Лусия только улыбается в ответ. Не знаю, получится ли в скором времени убедить ее отказаться от почтительных обращений.

Я плыву следом за Фенни. Сперва мне чудится, будто толщу воды пронзают лучи рассветного солнца, но, присмотревшись, понимаю, что вижу ту самую красноватую дымку, которую заметила еще в первый день.

«Вероятно, это и есть гниль».

– Вон там, вдалеке? – уточняет Фенни.

– Да. – Подавляю вздох, поскольку мысль вырывается непроизвольно.

– Она самая. Герцог Ильрит силой Острия Рассвета помогает удерживать ее подальше от наших земель. Однако часть гнили неизбежно просачивается внутрь, особенно в такие дни, как сегодня, когда течения замедляются и не относят ее во впадину.

– Эта гниль способна через впадину проникнуть в мой мир? – Если духи и чудовища нашли способ пробираться через Грань, то почему сквозь нее не может просочиться и эта зараза?

Фенни на миг замирает, однако тут же спохватывается и плывет дальше.

– Я не слишком разбираюсь в делах древних богов, в отличие от Лусии, но, наверное, вполне возможно. Если герцогства Вечноморя падут под напором ярости лорда Крокана, вряд ли что-то сможет удерживать гниль здесь. Мы боимся, что она уже распространяется по всему Срединному Миру.

– И моя задача – подавить ярость Крокана…

– Если на нас снизойдет милость свыше.

– Не слишком-то уверенно, – замечаю я.

– Прежде мы не приносили в жертву людей, поэтому результат непредсказуем.

Фенни даже не подозревает, что, говоря о невозможности что-то сделать, лишь побуждает меня сильнее стараться.

– Вам следовало объяснить все это с самого начала.

– Как так? – Фенни оглядывается через плечо. В этот миг мы как раз через дыру в потолке вплываем в сокровищницу Ильрита.

– Ради защиты своей семьи я с радостью пожертвовала бы чем угодно, даже жизнью. – Они многим помогли мне и столько всего из-за меня пережили. Это самое малое, что я могу для них сделать.

– Тогда хорошо, что вы теперь знаете.

Она плывет к туннелю, но я задерживаюсь в комнате, снова рассматривая все эти удивительные безделушки, отчасти напоминающие о доме.

– Фенни.

– Да? – Заметив, что я уже не следую за ней, сирена тут же останавливается. В ее тоне сквозит легкое нетерпение.

– Как герцог Ильрит все это собрал?

– Люди отлично умеют замусоривать собственные моря, – просто отвечает она. – По крайней мере, насколько я слышала. С тех пор как закрыли Вечноморе, лишь герцогам при наличии разрешения позволено выходить за его пределы. А прежде я редко покидала герцогство.

– Значит, Ильрит подобрал все эти вещи с морского дна?

– Да.

– Наверное, на это ушли годы.

– Воистину. – Не очень понимаю, какой смысл она вкладывает в это слово.

– Но зачем? – Мне до сих пор трудно представить, как герцог плавает по морям, собирая мусор. Может, он просто возмущен тем, что мы засоряем его воды всяким хламом? Но зачем в таком случае его хранить? И почему он называет эти вещи своим «сокровищем»?

– Герцога увлекает это занятие. И не мне его судить. – Фенни складывает руки на груди и под моим изучающим взглядом опускает голову.

– Вы тоже не понимаете причин, верно?

– Я всегда занималась внутренними делами Вечноморя. Если его светлость по той или иной причине не может решить какой-то вопрос, я беру его на себя. Если он не в состоянии что-то сделать, для этого есть я. Меня волнует исключительно благополучие нашей семьи и нашего народа, – отрывисто сообщает она.

Иначе говоря, Фенни дает понять, что не обязана копаться в мотивах герцога, да и не испытывает особого желания. Однако в ее словах кроется что-то еще. Некая фанатичная преданность своему делу? Неужели она считает, будто Ильрит не слишком годится на роль правителя? Как по мне – учитывая все, что я видела до сих пор, – герцог гораздо больше заботится о своем народе, чем большинство известных мне лидеров. Взять хотя бы лордов Тенврата, многие из которых предпочитают проводить время в своих салонах, попивая вино и не стремясь чего-то добиться.

– Вы невысокого мнения о своем брате, верно?

Фенни застывает, явно застигнутая врасплох.

– Дерзости вам не занимать.

– Возможно, – киваю я.

Вполне справедливое замечание, ведь своим вопросом я по сути нарушаю границы дозволенного, проверяя, насколько далеко могу зайти. Слова на грани оскорбления обычно побуждают собеседника начать оправдываться, сообщая ту правду, которую в противном случае он мог бы утаить. Несмотря на мою колкость, Фенни продолжает разговор, как я, собственно, и ожидала.

– Я очень уважаю своего брата. Он несет на своих плечах бремя ответственности за все герцогство. – Фенни скользит взглядом по комнате. – Порой Ильрит делает неожиданный, несвойственный мне выбор, но мое непонимание некоторых его поступков вовсе не означает, что я его не ценю. Пока он действует на благо нашего народа, судить его – не мое дело.

Тихо хмыкаю в ответ, но Фенни все равно слышит.

– И что смешного?

– Просто интересно, сказала бы моя младшая сестра нечто подобное обо мне.

О, Эми… вечная оптимистка, полная надежды, без проблем задающая любые каверзные вопросы. Из нас двоих она гораздо лучше.

Несколько мгновений Фенни изучает меня, затем тихо говорит:

– Вероятно, да. Так ведут себя большинство братьев и сестер. А теперь не стоит больше заставлять его светлость ждать.

– Постойте, Фенни. Кое-что еще.

Я подплываю к полуоткрытой раковине, в которой лежит обручальное кольцо. Казалось бы, мелочь, но оно всю ночь не давало мне покоя. Возможно, Ильрит прав, и некоторые нити, привязывающие меня к этому миру, легко разорвать не удастся.

Достав кольцо из раковины, в последний раз смотрю на инициалы, которых больше не ношу, и протягиваю вещицу ей.

– Избавьтесь от него, пожалуйста.

– Вы не имеете права…

– Оно принадлежало мне, – признаюсь я, – поэтому у меня есть полное право решать его дальнейшую судьбу. Хочу, чтобы оно исчезло.

– А почему вы не избавитесь от него сами? – со скептицизмом интересуется Фенни.

Отличный вопрос. Почему нет? Может, потому что от одной его близости начинают дрожать руки, а в голове звучит голос Чарльза, безжалостно отчитывающего меня лишь за мысли от него избавиться?

– У меня нет на это времени. Главное сейчас – помазание, – пожимаю плечами в попытке скрыть неловкость. – И я сомневаюсь, что стоит просить вашего брата, поскольку он вряд ли согласится вынести что-то из этой комнаты.

Фенни подплывает ближе и бросает взгляд на кольцо, потом выхватывает его у меня из пальцев и принимается вертеть в руках.

– Что это?

– Нечто принадлежащее теперь мертвой женщине, ни больше ни меньше. Так вы сможете оказать мне услугу и спрятать его подальше, в том месте, куда Ильрит никогда не заглянет?

Я бы забрала его с собой, но не хочу рисковать. К тому же одна мысль о том, чтобы держать обручальное кольцо при себе дольше необходимого, угрожает стабильности желудка.

– Хорошо. – Фенни прячет его в повязку, прикрывающую грудь. – А теперь пойдемте со мной.

Она начинает спускаться по туннелю. Я плыву следом, и от осознания, что мне больше никогда в жизни не придется видеть это кольцо, в движениях появляется некая легкость.

Фенни оставляет меня у входа в амфитеатр, и остаток пути вниз до самой сцены я проплываю одна. Герцог Ильрит уже ждет меня, сидя на нижней ступеньке, но при моем приближении выпрямляется.

– Я кое-что поняла, – сообщаю я.

– И что же?

– Ты мне солгал.

Опускаюсь на край ступеньки чуть выше него. Похоже, у меня сегодня враждебное настроение. Или я уже достаточно прочно обосновалась в этом странном мире и постепенно мой обычный непростой характер берет верх.