Элис Келлен – Маршрут желаний (страница 5)
Я думаю о ее письме, пока горячая вода стекает по лицу, и едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться от воспоминаний, как нежно и спокойно она звала меня «малышка Грейс». Мне это так нравилось. Очень. Я выхожу из душа, рывками распутываю волосы и стараюсь не обращать внимания на измученную смуглую девушку в отражении. По секрету: иногда она мне не нравится. Я глубоко вдыхаю и решаю, что, какими бы ни были правила Люси, я буду следовать им неукоснительно. В целом у меня нет другого варианта. Буквально. Я уже несколько недель ищу работу после того, как меня уволили из «ПиццаКей», и перспектива найти что-то, что не будет вызывать во мне ненависть, кажется все более далекой.
Я надеваю черные джинсы, кроссовки и толстовку.
Почти выхожу из дома с золотистой коробкой в рюкзаке, как мама перехватывает меня в коридоре и нехотя улыбается.
– Куда ты? Договорилась погулять с Оливией?
– Да. Во сколько вернусь – не знаю.
– Передай ей привет от меня.
Сажусь на велосипед и направляюсь в центр города. Оливия не пишет мне уже почти восемь месяцев. Мама даже не заметила, что она больше не приходит к нам домой. Это и к лучшему. Так мне не придется лгать, поясняя, что же между нами произошло.
Я заезжаю на улицу, указанную на конверте, и привязываю велик к фонарю поблизости. Во многих окнах уже не горит свет. Я нахожу нужное здание и, подойдя к черной двери, обнаруживаю, что это не частный дом, а паб «Зинрок», который только что открылся для посетителей. Бармен – мужчина лет тридцати, руки забиты татуировками. Уилл? Возможно. Я никогда не видела его раньше, это точно. Он поднимает голову, как только я приближаюсь к стойке, и вопросительно изгибает бровь. Думаю, клиенты приходят сюда ближе к ночи, и поэтому его удивляет моя осторожность: я осматриваю и его, и окружающую обстановку. Впрочем, в «Зинроке» нет ничего экстраординарного, обычная забегаловка для молодежи, решившей пропустить пару бокалов пива в конце дня.
– Уилл Такер?
– Кто его спрашивает? – Он смотрит на меня сверху вниз. – Не помню, чтобы Уилл общался с другими представителями человечества. Какой неожиданный сюрприз.
Он смеется над своей же шуткой, хотя ее смысл остается для меня непонятен.
– Ты знаешь, где я могу найти его? Нам нужно поговорить.
Бармен переводит взгляд мне за спину.
– А вот и он. Ты опять опоздал.
В ответ не звучит ни «Мне жаль», ни «Этого больше не повторится», лишь ворчание, я оборачиваюсь и вижу совершенно незнакомого парня.
Если бы мне нужно было описать его, как это бы сделал нормальный человек, я бы сказала: темные волосы, мужественные черты лица, достаточно высокий, как мне кажется, синяки под выразительными зелеными глазами, хмурый взгляд, напряженные плечи, обтянутые черной кожанкой; он напоминает звезду футбольной команды из какого-нибудь университета. Его красота кажется немного легкомысленной, как пустая скорлупа пасхального яйца.
Но если бы мне нужно было описать, как ощущается его присутствие, я намекнула бы образно: кукурузные зерна на сковороде, превращающиеся в попкорн; пестрянка васильковая на грани гибели; свежая вода, стекающая по склону горы; мятные леденцы; перистые облака. И самое главное: я почти чувствую, как вокруг него течет меланхоличная аура пурпурного цвета.
Он проходит мимо, будто я невидимка.
– Пробки, – отвечает он.
– Да ладно, Уилл. – Татуировки будто оживают, когда бармен поднимает руки, чтобы поставить на полку несколько бутылок. – К тебе гостья.
А теперь – да; теперь он смотрит на меня.
И выглядит таким встревоженным, словно ему сказали, что за дверью только что приземлилось НЛО.
– Кто ты, черт возьми?
«А ты милый».
Я набираю в легкие воздух. Или набираюсь мужества. Одно и то же.
– Меня зовут Грейс. Я от Люси Питерсон.
– Люси… – Он суетливо проводит рукой по волосам. – Как она?
Итак, он не знает.
Кто мог быть для сестры настолько важным, что она привлекла его к игре, хотя, очевидно, общалась с ним не очень часто?
Я подбираю слова помягче, но кого я обманываю? Это проигранная битва.
– Умерла четыре месяца назад.
Уилл удивленно моргает, а потом его лицо искажается от боли. Он сглатывает и сжимает зубы. И отводит взгляд.
– Вот черт, – бормочет он.
И выходит из паба.
Слышится стук бокалов, которые переставляет бармен, а затем нас накрывает тишина. Он перекидывает на плечо тряпку, которую сжимал в руках, и тревожно меня оглядывает.
– Так кто ты, говоришь, такая?
– Не твое дело.
– Послушай…
Но я не обращаю на него внимания. В конце концов, это касается лишь Уилла и меня. Я рывком открываю дверь и выхожу. Холод кусает кожу. Никаких следов парня с зелеными глазами. Он испарился. Бродя по улице с коробкой, прижатой к груди, я встречаю нескольких прохожих: мужчину с букетом цветов, женщину, выгуливающую пса с короткими лапами, пару подростков. Но не его. Я уже готова сдаться, когда вдруг, переходя дорогу на светофоре, вижу Уилла на ступеньках таунхауса в тупике.
Он не плачет. Просто задумчиво смотрит в стену напротив. На мгновение он напоминает мне один из тех каменных бюстов, которые я рассматривала на уроках истории искусств в школе. У него тоже немного вьются волосы у висков и на затылке. И он будто сделан из мрамора, гранита или другого скульптурного материала.
– Я могу узнать, что с тобой творится? – Взбешенная, я иду в глубь переулка, и он удивительно медленно поднимает взгляд. – У меня есть дела поважнее, чем погоня за тобой. – Это ложь, конечно, но у меня тоже есть гордость.
Он даже не отвечает. Тяжело вздыхает и поднимается на ноги. Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Возьми. – Я впечатываю конверт ему в грудь.
– Что это?
– Письмо.
– Это и так понятно.
– Письмо от Люси.
– Для меня?
– Да, для тебя.
Не знаю, это он так растрогался или просто сглупил. Я переминаюсь, пока он решительно открывает конверт. Достает оттуда всего один лист, и я проверяю уведомления на телефоне. Решаю оставить Уилла наедине с текстом, хотя, по правде говоря, борюсь с желанием отобрать письмо и прочесть.
Он запускает руку в волосы.
А после аккуратно складывает лист пополам и отправляет обратно в конверт. Я пытаюсь сдерживаться, но так как он молчит, спрашиваю:
– И как?
Наконец он оборачивается ко мне.
В его глазах что-то переменилось. Разве можно смотреть растерянно и спокойно одновременно? Он выглядит так, будто уже все решил, хотя все еще недоволен выбором.
– Грейс, верно? Дай мне свой номер, – требует он, и я едва не шучу, что для начала он должен пригласить меня выпить. Однако, учитывая ситуацию, я сдерживаю порыв и просто диктую цифры. – Что ты делаешь в четверг?
– Ничего.
И правда ничего интересного. Обычно я встречаюсь с Тайлером, ищу работу или хожу на вечеринки, где всегда чувствую себя как оса в пчелином улье.
– Я отправлю тебе сообщение, чтобы ты прислала адрес. Буду ждать тебя в четыре. А коробка, кстати, для меня.
Уилл без сомнений забирает ее, и меня охватывает странное ощущение, как будто он только что отнял частичку Люси – единственное, что у меня осталось от нее.
– Но… подожди… – Во рту пересыхает. – С чего это вдруг? Ты можешь объяснить, что было в письме? Я даже не знаю, как вы с Люси познакомились…
– Прости, но мне нужно вернуться на работу.
И вот так, без лишних слов, он быстро уходит. Даже не смотрит по сторонам, переходя улицу. Я провожаю Уилла взглядом, пока он не исчезает вместе с окутывающей его аурой печали. В моем представлении она такого же фиолетового цвета, как глицинии. И эта мысль и образ струящихся каскадом лепестков заставляют меня вздрогнуть.
4. Волнение