Элис Келлен – Маршрут желаний (страница 4)

До сегодняшнего дня.

Мы сидим вдвоем, и спустя время я замечаю, как он нервничает. Это ему несвойственно, но пальцы барабанят по столу, и он отводит взгляд.

– Что случилось? Ты переживаешь из-за поездки?

– Нет.

– Ты же знал, что мама так отреагирует, – настаиваю я. Ни для кого не секрет, что она провела последние четыре месяца в постели или перед телевизором, не зная, что делать после смерти Люси. Мама не принимает, что мир продолжает вращаться независимо от ее боли. – Но ты уже много лет заботишься о нас. Считаю, пора подумать о себе и сделать то, что хочешь ты.

– Грейс…

– Тебе нужно купить плавки.

– Я должен отдать тебе кое-что.

– Ты же не собираешься распределить наследство перед отъездом во Флориду, да? Конечно, эти недели выдались сложными, но вскоре я найду работу, на которой задержусь дольше, чем на пару дней.

– Это от Люси, – обрывает он меня твердым голосом.

Я не двигаюсь. Дедушка выходит из гостиной, а я смотрю ему вслед. Через пару минут он возвращается с коробкой, обернутой мягкой золотой бумагой и украшенной пышным бантом, под которым, похоже, скрывается фиолетовый конверт с надписью, но я не успеваю прочитать, потому что он протягивает другой, лиловый, на котором написано «Грейс». Не успев сообразить, что это значит, я уже разрываю бумагу дрожащими руками. Сердце бьется бешено.

– Оставлю тебя одну, – говорит дедушка.

У меня пересыхает во рту, и он покидает гостиную раньше, чем мне удается ответить. И здесь, за столом с остатками лимонного пирога, окруженная запахом воска от именинных свечей, я встречаюсь со своей сестрой. Но это не она. Не во плоти и крови, по крайней мере. Но нет сомнений, что эти вытянутые буквы написаны ее рукой до боли знакомым почерком, и мне нужно приложить усилие, чтобы прочесть, потому что перед глазами все размывается из-за слез.

Нет правильного способа начать это письмо. Я пробовала и типичное «Если ты читаешь это, то значит, я умерла» и пыталась быть ироничной и до глупого глубокомысленной, но все звучало слишком натянуто. Поэтому тебе придется смириться с этим, малышка Грейс.

Мне всегда нравилось называть тебя так. Думаю, из-за нереальной фантазии, где я исполняю роль старшей сестры, а ты интересуешься моим мнением о мальчиках, дружбе и учебе и делишься сомнениями. Представляешь? Я бы могла говорить что-то вроде «Я отдам этот карандаш для глаз, когда тебе исполнится пятнадцать» или нечто подобное, но мы обе знаем, что это никогда не случится. На самом деле на шаг впереди была ты, вне зависимости от возраста.

Как минимум поэтому я использую ласковое обращение. И думаю, это также объясняет, почему ты сейчас держишь в руках письмо. Кажется, я готова проститься с миром, но не с тобой. Нам еще многое нужно обсудить, испытать вместе. Я была бы рада, если бы мы продолжили жить бок о бок, но я не настолько глупа, чтобы не понимать, что конец близок. И самое забавное, что чем меньше мне осталось, тем длиннее и монотоннее кажутся дни, пока я прикована к постели. И я много думаю. Много думаю, потому что это единственное, что мне доступно, кроме партии-другой в карты или в настолку с теми, кто меня навещает. Так, однажды мне пришла блестящая идея: почему бы не создать собственную игру? Уникальную, отличную от других. Которую ты смогла бы пройти, когда меня не станет.

И я это сделала. Сделала для тебя.

«Маршрут желаний».

Мне ужасно повезло, что дедушка согласился помочь. Если он отдал тебе коробку, то значит, наконец решил, что наступил подходящий момент и ему пора отправиться во Флориду, что он откладывал уже долгие годы. Пожалуйста, поцелуй его от меня и скажи, что я люблю его и надеюсь, что он будет наслаждаться каждым мгновением.

Малышка Грейс, давным-давно ты спасла меня. Теперь моя очередь сделать что-то для тебя. Не нарушай правил, хотя ты это любишь. Следуй всем инструкциям в игре.

И обрати внимание на Уилла.

С любовью,

Я моргаю несколько раз. Я все еще растрогана. Возвращаюсь к первой строке, чтобы перечитать медленнее, смакуя каждое слово и останавливаясь на каждой точке и запятой. Но когда дохожу до подписи, все равно не понимаю.

Потому что для начала кто такой этот чертов Уилл?

3. Уилл Такер

Ситуация такая: я сижу перед коробкой, в которой должна находиться игра «Маршрут желаний», и не могу открыть ее. То же самое относится и к фиолетовому конверту у меня в руках, который я осмотрела со всех сторон, жалея, что лишена суперспособности видеть сквозь предметы и не могу прочитать, что внутри.

Большими буквами написано: «Уилл Такер».

И чуть ниже – адрес. Улица кажется знакомой, она находится в центре Инк-Лейка, и если бы я решила выйти из дома прямо сейчас, то доехала бы минут за двадцать на велосипеде, хотя это маловероятно.

Чувствую себя парализованной.

У меня возникло странное ощущение, будто Люси находится здесь и не здесь одновременно. Это тревожит, особенно если учесть, как сильно я старалась не думать о ней все эти месяцы, не вспоминать и не плакать каждый день.

– Не понимаю, – повторяю я в очередной раз.

– Возможно, это ключ, Грейс.

– Но почему она мне ничего не сказала? Мы всё друг другу рассказывали. Ну, почти. Я имею в виду, она так делала, по крайней мере.

– То есть у тебя могут быть секреты, а у Люси – нет. – Дедушка приподнимает бровь и вздыхает. – Пойду сделаю кофе.

– Мне двойной, пожалуйста.

Я знаю, на что он намекнул перед тем, как выйти из гостиной. Но дедушка не понимает, что тогда мне казалось жестоким сообщать Люси, что вечером я собираюсь пойти на вечеринку или встретиться с парнем, поэтому да, у меня были свои секреты. Я делала это для нее. Для нее и для себя, потому что ненавидела то чувство вины, которое возникало каждый раз, когда я уходила, а она оставалась в палате и продолжала изнуряющую борьбу, пусть и с поддержкой армии кортикостероидов, от которых лицо выглядело болезненно-зеленым и опухало, а кожа покрывалась сыпью и шелушилась.

Но я думала, что знала о Люси всё.

На самом деле это «всё» умещалось в несколько пунктов.

Летом, во время каникул, она виделась с приятелями, с которыми училась в старшей школе, – в это время они возвращались в город. И порой ходила с подругой Мардж в кафе, где та работала. Больше трех лет назад она рассталась с парнем, Томом, и больше не строила отношений. Хотя сейчас я в этом не уверена. Потому что все еще держу конверт, на котором написано имя незнакомца.

Уилл.

Уилл Такер.

Я произношу имя вслух в надежде, что оно всплывет в памяти, но нет, уверена, что никогда его не слышала.

Мне так хочется вскрыть конверт, что я едва сдерживаюсь и благодарю дедушку, вошедшего с двумя чашками кофе. Иначе я бы пренебрегла инструкциями еще до начала игры.

– Все равно не понимаю, – настаиваю я.

Дедушка тяжело выдыхает.

– Грейс, тебе всего лишь нужно следовать правилам.

– И ты знаешь, что это дается мне хуже всего. – Обжигаю язык кофе, но это ерунда. Я в шоке. – С каких пор ты замешан в этой авантюре?

– За несколько месяцев до…

«За несколько месяцев до ее смерти» – так звучит полная фраза, но мне и не нужно, чтобы он произнес ее целиком. Достаточно представить их, замышляющих что-то за моей спиной, особенно дедушку; хотя понимаю, почему сестра выбрала его, а он согласился. Как можно отказаться исполнить последнюю волю любимой внучки?

– Ты правда не знаешь Уилла?

– Я уже сказал, что нет, – отвечает он, едва не теряя терпение. – Встретишься с ним?

Я киваю, все еще погруженная в раздумья, и кладу конверт обратно под роскошный бант коробки. Смотрю время на мобильнике: пять часов вечера. Решаю, что перед тем, как отправиться по загадочному адресу, нужно зайти домой, посмотреть, как там мама, и принять душ, поэтому я целую дедушку в щеку на прощание и обещаю, что разберусь со всем и зайду на ужин перед его отъездом.

Есть кое-что любопытное, что привлекало мое внимание еще в детстве, – каждый дом обладает своим запахом. Это не просто нотки парфюма или аромат кондиционера для белья, которым пользуется семья. Перед тем как пересечь порог, я отлично чувствовала, как пахнет в доме у Оливии, которая в те годы была моей лучшей подругой, у соседей или у дедушки. Но что более любопытно – в нашем доме не пахнет ничем. Он стерильный, как музей или приемная в адвокатской конторе. Мне всегда казалось, что любой может присвоить его себе за пять минут, потому что, несмотря на фотографии в гостиной, в нем не было ничего, что бы делало его уютным. Быть может, это из-за безразличия родителей, может, из-за того, что дом стал перевалочным пунктом между больничными палатами, а может, и потому, что большие праздники, такие как Рождество и дни рождения, мы обычно отмечаем у дедушки.

Когда я прихожу домой, меня встречает лишь тишина.

Папиных ключей от машины нет у входа, и я понимаю, что он ушел. Мама лежит на диване, уставившись в телевизор, и напоминает беспомощного ребенка. Сомневаясь, я бросаю на нее короткий взгляд с порога и решаю, что будет лучше не рассказывать о «Маршруте желаний», по крайней мере сейчас. Не знаю точно, как мама отреагирует, но предполагаю, что, несмотря на инструкции Люси, она спешно откроет коробку, надеясь найти хоть какой-нибудь след умершей дочери.

Поднимаюсь в свою комнату и беру чистую одежду из шкафа. Кровать стоит не заправленной два дня, письменный стол, за которым я уже не делаю домашнее задание, завален бесполезным мусором, а на стене висит черно-белая фотография руки, покрытой мурашками и вставшими дыбом волосками. Рядом с ней – статья о торнадо и грозах, которую я вырезала из журнала, открытка с «Поцелуем» Густава Климта[3] и несколько листочков с разрозненными словами. Около «ПОЧЕМУ?» я вижу стикер «Нефелибата». Снимаю его и комкаю, чтобы тут же выбросить получившийся шарик в мусорку. Но вместе с ним выбросить мысли о Люси не получается. Они преследуют меня даже в душе.