Элис Айт – Жена тёмного бога (страница 43)
Аштар шагнул вперед и сверкающими глазами-звездами посмотрел на каждого из гвардейцев.
– Я воплощение бога тьмы Тахата. Со мной моя божественная супруга Аннатэ. Я давно мог бы стереть весь дворец в пыль, но мы пришли не воевать, а говорить. Не вынуждайте нас применять силу.
– Вы и так уже нанесли оскорбление. Падите ниц и останетесь в живых, – приказал им Элай.
Первым на колени, лязгнув доспехами, бухнулся друид. Похоже, у него и мысли не возникло, что можно спорить. Остальные покосились на него, и следом на мраморные плиты, низко склонив голову, грациозно опустился светлый эльф. Как существо, в чьих жилах текла магия, он должен был чувствовать – Аштар не шутил и не обманывал.
Всего через пару мгновений после этого на ногах остался лишь побледневший капитан. Он некоторое время выдерживал пристальный взгляд дроу и наконец отвел его, однако на колени так и не опустился.
Возможно, ему платили гораздо лучше, чем его подчиненным, столько, что за эту сумму стоило рискнуть жизнью. А возможно, он был единственным, кто имел стыд. Что хоть один из гвардейцев перед нами искренне предан отцу Элая, я сомневалась.
– Капитан, – обратился к нему Аштар, – ты проведешь нас к королю. Пока он нас не примет, я не верну городу солнечный свет. Никогда. И если с нами хоть что-то случится по пути, вас всех вырежет мое войско. Включая драконов.
– Хорошо, – покорно согласился тот совсем не тем тоном, каким говорил с нами раньше. – Как пожелаете.
Странно, но в этот момент я опять отчетливо услышала звук сыплющегося пепла.
Глава 24
Дворцовый экстерьер был везде одинаково кристально-белым. Интерьеры же радовали б
Оценить обстановку по достоинству мешала мгла, которая густо клубилась внутри точно так же, как и снаружи. Отовсюду доносились плачущие, молящиеся богам об избавлении от негаданной напасти голоса. Это не мешало слугам исполнять свою работу – мимо нас проносились люди, зажигающие лампы и свечи. Однако стоило огонькам заняться, как они мгновенно, будто по волшебству, гасли.
Спокойствия прислуге это совсем не добавляло. После каждой бесплодной попытки руки начинали трястись сильнее, молитвы становились громче и отчаяннее.
Бедняги. Они не знали, что в той тьме, которой управляет Аштар, имеют право сиять лишь звезды.
Офицер провел нас на второй этаж, в личные покои короля. Должно быть, при свете дня они поражали великолепием, но тьма сделала их блеклыми. Ничто не цепляло взгляд. Ко мне впервые пришла мысль о том, что тьма уравнивает – и красивое, и уродливое в ней одинаково неразличимо.
Отец Элая ждал нас на просторном балконе. Алые подушки были аккуратно разложены вокруг низкого мозаичного стола в барайшатском стиле, за которым получилось бы сидеть, только подогнув под себя ноги. Отсюда, наверное, открывались прекрасные виды на парк во внутреннем дворе и распростершийся у подножия холма город, однако тьма скрывала их.
Мы застали короля Гассара вей-Амрана за кофепитием и чтением. Мы уже миновали замершую статуями стражу и приблизились к нему, когда он сделал последний глоток, поставил на стол чашку из великолепного сетуайского фарфора и положил книгу рядом с собой на стопку похожих томиков.
– Садитесь, – невозмутимо, будто ничего не произошло, пригласил король-дракон, указывая нам на подушки. – Я не ждал гостей, поэтому, надеюсь, вы меня простите за скромность обстановки. Знай я, кто нанесет мне визит, подготовился бы заранее, и на столе уже стояли бы дымящиеся чашки. Впрочем, в этом есть свои преимущества. Леди Мелевин ан-Сафат, по иронии я только что пил кофе именно с ваших плантаций. Предлагаю вам выбрать за нас всех – какой кофе мы вчетвером будем пить: кордо, лонго или с лимоном? А может быть, – усмехнулся он, – мне стоит взять каро?
Я выдержала короткую паузу, обдумывая его слова и разглядывая его самого.
Гассару перевалило за шестьдесят. Он был плотного телосложения, но не толстый, белая борода ровно лежала на шелковом кафтане. Седые волосы прятались под крупным, однако не чрезмерно большим тюрбаном из шелковой же ткани. Корону или венца правитель Сенавии не носил – если не вообще, то по крайней мере не в этот момент.
Элай несколькими минутами ранее не солгал – он и правда пошел в мать. Его отец не отличался красотой и имел обычное, даже простоватое лицо, какое способно принадлежать сапожнику или рыбаку из дома напротив. Если, конечно, допустить, что у них могут оказаться миндалевидные барайшатские глаза с вертикальными зрачками.
Я понимала, что это обманчивая простота. Подобная внешность наверняка не раз и не два позволила королю обвести вокруг пальца соперников, которые не замечали таящегося в глубине глаз ума.
– Благодарю, ваше величество, – сдержанно ответила я. – Полагаю, нам стоит выпить кордо. Хотя и не знаю, сможете ли вы разогреть зерна – в наведенной Аштаром тьме не горит огонь.
– У моих поваров есть свои способы, – Гассар небрежно махнул рукой застывшему возле входа на балкон слуге, вышколенному настолько хорошо, что лишь квадратные от ужаса глаза выдавали высшую степень его ошеломления. – Уж по чашке кордо для божественных гостей они сообразят, тем более что вы, судя по выбору напитка, не намерены провести со мной много времени. Ведь так?
Мужчины тем временем заняли места за столом. Элай принял расслабленную позу, согнул ногу в колене и упер в него локоть. Аштар снял меч, положил его рядом с собой и сел по-хелсарретски. Поколебавшись, я поступила точно так же.
Кофе нам принесли, едва мы устроились. Он был свежий, горячий, с пенкой на поверхности. Такого могла добиться только магия. Впрочем, удивляться не стоило – если не окончившие обучение в Хелсаррете маги служили у короля в пыточной, почему бы им не работать еще и на кухне.
В этот раз их старания пропали втуне. Никто к напитку так и не прикоснулся. Король отодвинул свою чашку и вместо глотка кофе положил в рот фисташковую пахлаву с большого блюда.
– Отец… – начал потерявший терпение Элай.
– Я тебе не давал разрешения говорить, – резким тоном отсек Гассар. – Пусть со мной общается тот, кому принадлежит твой язык.
Какая поэтичная фраза. Видимо, это от отца у принца на самом деле склонность к поэзии, а не от погибшей невесты. Только к дипломатичности возникали вопросы – Элай хоть и захлопнул рот, а золотые глаза полыхнули гневом и ненавистью.
– Элай не марионетка, – ровно сказал Аштар. – Он говорит сам за себя.
– Вот как, – с откровенным сомнением хмыкнул король. – Если ты позволяешь ему такое, то делаешь ошибку. Этот мальчишка не способен сам принимать решения. Сначала он заглядывал в рот старшему брату, затем прогнулся под невесту с ее поэзией и философией. Теперь, по-видимому, пришел черед поклоняться воплощенному богу.
Зубы принца скрипнули, однако он по-прежнему хранил молчание.
– Вы плохо знаете своего сына, – заметила я, все же взяв в руки кофе.
– Это вы его плохо знаете, – тем же насмешливым тоном ответил Гассар. – Не вы его воспитывали.
– Тогда интересно, зачем ты меня таким сделал, отец, – тихо, с рычащими нотками спросил Элай, сузив глаза. – Чтобы было легче управлять тем единственным, кто мог составить Хашиму конкуренцию?
Тот улыбнулся.
– Ты никогда – ни с каким-либо кукловодом, дергающим тебя за веревочки, ни тем более сам по себе – не сможешь быть ему конкурентом. А теперь давайте наконец перейдем к насущным делам. Зачем вы трое так старательно пытались привлечь мое внимание, что перепугали всех придворных? – он кивнул на бурлящую за балюстрадой мглу.
– Ты в самом деле считаешь, что это только ради привлечения твоего внимания? – поинтересовался Аштар.
Он нарушал все правила этикета. Следовало ожидать, что короля это выведет из себя, однако Гассар умел подстраиваться под меняющиеся правила игры.
– Я считаю, что если бы ты действительно обладал такой силой, на какую претендуешь этим спектаклем, – король безмятежно отпил глоток кофе, – то год назад ты бы не ползал на коленях в этой самой комнате и не вытирал пузом грязь от чужих сапог. И сегодня ты бы не пришел ко мне всего с двумя сопровождающими, а сделал бы что-нибудь повнушительнее.
Я невольно скосила глаза за балкон, на ночь, наступившую в ясный день, и до сих пор закрытое чернотой солнце. Что может быть внушительнее?
При упоминании о пленении на лицо Аштара нашла тень. Тьма заклубилась вокруг яростнее и гуще, но спустя миг дроу закрыл глаза, глубоко вдохнул, и буйство сразу утихло.
– Да, год назад мне кое-чего не хватало, – признал он. – Я не мог открыть правду о себе без риска. Однако насчет сегодняшнего дня ты ошибаешься. Я пришел сюда лишь затем, чтобы избежать лишнего кровопролития, в том числе ради твоего сына. Тебе ведь не обязательно погибать. Достаточно уже сегодня отречься от короны и передать ее Элаю.
Плечи Гассара затряслись. Он засмеялся сначала тихо, затем захохотал уже в голос. Кофе чуть не расплескался из чашки.
– Великолепно! Нет, это правда уморительно, – король вытер слезы, выступившие на глазах от смеха. – Ты принес мне себя на подносе и еще ставишь ультиматумы. Расскажи-ка, что мне мешает убить тебя в сей же миг?