– Ты пришёл поиздеваться? Или ты настолько забыл страх? – его голос был хриплым, словно ржавые цепи скрипели в его горле. Он попытался приподняться, но слабость приковала его к постели. Мышцы дрожали от напряжения, но не слушались. Я не ответил сразу. Достал из складок плаща чашу – старую, с выгравированными по краям печатями Соломона. Поставил её на тумбу рядом с его койкой. Потом вынул клинок – узкий, острый, отполированный до зеркального блеска.
– Мне нужна твоя кровь. – ответил я просто. – 100–150 мл. Обряд почти завершён. – клинок блеснул в тусклом свете.
Его рука дёрнулась – инстинктивно, по привычке воина, – но я был быстрее. Лезвие рассекло кожу на его запястье, и кровь хлынула в чашу – алая, почти чёрная при этом свете. Густая. Тяжёлая. Каждая капля звенела, как колокольчик ада. Зелье вскипело, потемнело, и из него вырвались искры адского пламени – синие, лижущие воздух, как голодные звери. Я поднёс чашу к его губам.
– Пей. – он сопротивлялся – слабо, бессмысленно. Но я влил ему в горло каждую каплю. Его крик не был человеческим. Тело изогнулось, будто под ударами невидимых кнутов. Крылья расправились в последнем судорожном взмахе – и вдруг обмякли, рухнув на койку, как сломанные паруса. Когда он поднял взгляд, я увидел в его глазах пустоту. Больше не было борьбы. Больше не было Люцифера. Только холодная, бездонная тьма, которой он боялся ещё до падения. Я отступил на шаг, ощущая, как что-то внутри меня трещит.
– Да, брат, я забыл страх, но не тебя. – прошептал я. И ушёл, не оглянувшись. За спиной лазарет поглотила тишина. Тишина могилы.
Подступая к Адским Вратам, я узрел Абаддона и Вельзевула, стоящих во главе сгущающегося воинства. В сознании мелькнула мысль: это не просто путь бессмертных – это их главный обет, клятва, выжженная в самой сути Ада. Через мгновение передо мной стояло всё воинство Преисподней – больше миллиарда, а то и двух. Их глаза пылали ненавистью, клинки жаждали ангельской крови, а в груди бушевала древняя ярость, копившаяся тысячелетиями. Над их головами реяли те же пестрые знамена, под которыми они когда-то низверглись в Бездну. Ничего не изменилось. Ничего – кроме нашего гнева.
– Софериэль… – голос Абаддона прозвучал как скрежет камня по железу. – Ты идешь на Рай с горсткой демонов за спиной. Где твой план?
Я усмехнулся, ощущая тяжесть меча в руке.
– Есть два пути. Первый – трансгрессия к самым вратам Рая, но не все смогут пройти. Второй… – я провел лезвием по ладони, и черная кровь заструилась по клинку.
– Моя кровь откроет врата Земли, а за ними – и Небес. Вы же помните: у меня есть разрешение ступить в Рай.
Войско замерло, слушая.
– Рай падет! – мой голос гремел, как гром над полем битвы. – Ни одна ангельская защита не устоит! Но путь будет кровавым. Многие не вернутся. Однако победа будет нашей – и имена павших навеки печатаются в скрижали Ада! За мной, братья и сестры! Как поднимемся к Небесам – делитесь на отряды! Окружите Рай, сожмите его в стальное кольцо! Ни один пернатый ублюдок не спасется! – я повернулся и повел их к Земным Вратам. Через несколько часов мы стояли у подножия горы. На вершине, среди зарослей терновника, чернели древние врата, покрытые пеплом веков. Красные письмена над ними стерлись от времени, но я помнил каждую черту.
Я поднялся по ступеням, коснулся ладонью холодного металла – и почувствовал мертвую тяжесть бремени, тянущего в Небеса. Эти врата не открывались очень давно.
– Лучники!Готовьте взрывные стрелы! – скомандовал я, выхватывая меч. Минута – и последовал новый приказ:
–Огонь!– ослепительная вспышка. Грохот, запах горящего дерева и серы. Врата треснули, рассыпались в пыль – и перед нами открылся Рай.Огромный храм парил в вышине, сверкая золотом и серебром. Там я родился. Там меня предали.Я ударил мечом по вратам – и они засинели, покрываясь трещинами.Армия хлынула внутрь.
Первые ангелы уже лежали в лужах крови. Остальные метались, глупые, как птицы, попавшие в бурю. Я прошел сквозь их ряды, вонзая клинок в спины, срубая головы, наслаждаясь их криками. – Цельтесь в шлемы! – рявкнул я, снося череп очередному «непорочному» созданию. Ангелы в доспехах выстроились у храма. Где Михаил? Стрела вонзилась мне в грудь – но сломалась о броню. Я рассмеялся и пошел вперед, пробивая мечом тела павших. Правый фланг уже рушил дома. Левый поджигал сады.
В храм летели камни, поднимая тучи пыли – и скоро весь Рай пылал Адским пламенем. Небо почернело от дыма. Земля утопала в крови. Гончие рвали ангельскую плоть, а их предсмертные вопли сливались в один бесконечный стон. Ко мне бросились воины с пиками. Их копья вонзились в меня – но я лишь рассмеялся.
– Жалкие… – отшвырнул их оружие – и в этот миг раздался голос. Голос того, кого я ждал.
– Оставьте его мне! – проревел Михаил, выходя вперед. Его крылья, некогда ослепительно белые, теперь были испачканы копотью и кровью. – Он уже мертвец! Он должен был сгнить на дне своей судьбы, выть и лизать мне сапоги! – он обернулся к своим воинам, размахивая мечом: – Мстите за меня! Пусть заплатит за всё…
Но я не дал ему закончить. Удар под колено – и Михаил рухнул на одно колено. Второй удар – и его шлем слетел с головы, обнажив лицо, искаженное не верой, а страхом.
Он застыл и потом побежал. Бежал, как трусливый шакал, в чащу леса. Его воины бросились следом, но мне было не до них. Ангелы стояли на коленях, молясь моему Отцу. Их голоса дрожали. Их руки сжимались в отчаянии. Я знал эти молитвы. Когда-то я сам так молился.
Но теперь я видел правду. Они не просили прощения. Они вымаливали победу.
– Миша! – зарычал я, вонзая меч в землю. – Где ты, братец? Выходи! Или ты боишьсявстретиться со мной?
Но ангелы не вставали. Они лишь плакали, прижимая ладони к груди, как будто их сердца вот-вот разорвутся от ужаса. И тогда я увидел его. Михаил подкрадывался сзади, меч нацелен в спину, как всегда. Я развернулся – и его клинок пролетел мимо. Мой меч встретил его дважды.
Первый удар – рассек доспехи. Второй – впился в шею. Михаил захрипел, схватившись за рану. Он отступал, заманивая меня в пустыню. Я знал его тактику. Он притворялся. Изображал слабость, как делал всегда.
– Склонись, Михаил! – я ударил его ногой в солнечное сплетение. – И я, быть может, оставлю тебе жизнь!
Он закашлялся, но в глазах не было покорности.
– Дерись! Или ты уже не мужчина? – я рубанул воздух. Мой меч сорвал наплечник, и металл с грохотом рухнул на песок.
Михаил провел серию ударов, но я парировал каждый. Он пятился, проигрывал. И тогда… Он воззвал к Отцу. С неба упал меч. Его меч. Огненный. Небесный. Я почувствовал его тяжесть еще до того, как Михаил схватил клинок.
– Софериэль…Если ты думаешь, я сдамся… – он прошептал, прижимая рану. Он сделал выпад. Я отпрыгнул.
Он попытался сбить мой шлем – но не смог. Тогда он закрыл глаза и взвыл, словно звал последнюю надежду. И в этот миг я ударил. Со всей силы. Его доспехи разлетелись. Я сорвал шлем и отшвырнул его. Михаил открыл глаза – и увидел меня. Настоящего. Я шагнул вперед, повалил его на землю – и вырвал крылья. Как он когда-то вырвал мои.
– Один к одному, брат. У меня для тебя два известия. – прошипел я, глядя, как кровь заливает его лицо. Он застонал, пытаясь подняться. – Первое: всё было не так, как ты думал. – я придавил его ногой. – Второе: я применил силу, потому что иначе ты никогда не понял бы. – он захрипел, вытягивая руку к мечу. – Ты продал нас, Михаил. Ты стравил меня с Люцифером. Ты убил Гавриила. И теперь… – я поднял меч. Раздался голос младшей сестренки.
– Соф, нет! – ее голос пронзил меня. Лайла. Единственная, кто не предал. Она бросилась между нами, раскинув руки. – Он не хотел этого! Мы все виноваты! Не делай этого! – но я уже занес меч. И тогда… Отец схватил мою руку.
– Довольно! – Его голос гремел, как гром. – Ты пришел в мой дом с мечом! Ты пошел против семьи! – я отшвырнул его в сторону, потирая свою руку.
– Ты сам выбрал войну! – мой рёв разорвал кровавое затишье. Я поднял голову Михаила за волосы, чувствуя, как тёплая кровь стекает по запястью. – Он перерезал глотку Гавриилу! Он бы прикончил и тебя, Отец! А ты… – я швырнул отрубленную голову к его стопам, и она покатилась, оставляя за собой алую дорожку. – Защищаешь Иуду, прикрывающегося твоим именем! – наступила тишина.
– Взгляни, вот твой любимый сын. – я растоптал ногой пустые глаза Михаила. – Тот, кто столетиями шептал тебе в ухо, что Люцифер жаждет трона. Что я – угроза. Что Гавриил слишком мягок. Он стравливал нас, как псов, а ты верил! – кровь капала с моей руки, но я не чувствовал боли – только жгучую, ледяную ярость. Сорвав с пояса цепь, я насадил на неё голову и повесил у бедра. – Пусть видят, чем кончают предатели. – за спиной заскрежетали доспехи – мои воины сжимали оружие, их глаза горели.
– Ты призвал назвал войну, Отец. – я ударил кулаком в треснувшую стену храма, и древний камень рассыпался в пыль. – Михаил убил бы Люцифера. Ты бы назвал это «правосудием». А когда он занёс меч над Гавриилом – ты отвернулся. Теперь смотри! – я указал на руины Рая, на небо, затянутое дымом. – Ты вырастил змею у себя на груди. И теперь… – мои демоны завыли в ответ, бряцая мечами. Они уже чуяли победу. – Рай пал. Твой престол пуст. А я… возвращаюсь домой. – я провёл пальцем по лезвию меча, смахивая кровь, Ад ждал. Его огни уже мерцали на горизонте, как глаза голодного зверя. Но прежде чем развернуться, я бросил последнее:
