– Пришёл добить? – его шёпот едва долетел до меня.
– Ты действительно считаешь, я уподоблюсь этим пернатым ублюдкам? – мой голос звучал хрипло. Тишина растянулась, пока я рассматривал его раны. – Где твоя богиня, Люся? Та, за которую мы тысячу лет рвали друг друга? Она сейчас греется в чьих-то объятиях, а ты здесь истекаешь кровью. – его пальцы слабо сжались в кулаки.
–Мы стали игрушками в руках Михаила. Он стравливает нас, пока Лилит шепчет ему на ухо. Пора переиграть этого крылатого ублюдка. – я наклонился ближе. Люцифер закашлялся, но в его глазах вспыхнул знакомый огонь, такого огня в его глазах давненько не видел.
– Ты… псих… Он не поведётся…
– Рассвет. Армия. Ловушка. – я встал, поправляя перчатки. – Выбирай – лежать здесь и ныть или снова почувствовать вкус настоящей битвы. – его алые глаза, те самые, что горели голубым при нашем падении, встретились с моими. Брат метался в раздумьях.
– Чёрт с тобой… Собери армию к утру. – он потерял сознание, но дело было сделано. Казармы оказались пусты.
Ровно до того момента, пока дверь не распахнулась, и передо мной не предстал Абаддон – босой, в одних штанах, с потным торсом.
– К утру – лучшие воины Ада! И приведи себя в порядок, ты выглядишь как последний чертёнок. – мой голос прокатился эхом. Он исчез быстрее, чем успел кивнуть.
На пути к спальне меня поджидала ловушка – та самая змея в алых шелках. Лилит стояла, облокотившись о дверной косяк, её платье кровавого оттенка подчеркивало бледность кожи. Глаза пылали адским огнем, губы дрожали, шепча какие-то жалкие оправдания. Я чувствовал, как её страх сковывает тело крепче любых цепей. В этом была вся её суть – соблазнять, дрожать, убегать.
– Прости… – её шёпот был слаще самого изощрённого яда. Я прошёл мимо, не удостоив взглядом.
Её поцелуй повис в воздухе, не достигнув цели. Вельзевул уже ждал в моих покоях, его толстые пальцы перелистывали древние фолианты.
– Значит, война неизбежна? – его голос булькал, как кипящая смола.
– Пернатые хотели крови – получат её. – я провёл рукой по бороде. – Если людская плоть станет удобрением для наших садов – что ж, так тому и быть.
– Абаддон привлёк Каина для подготовки войск. – доложил он, облизывая жирные губы. – Но хватит ли у тебя сил разрушить врата Рая? Эта магия может разорвать тебя изнутри. – я оскалился в ответ.
– Мне хватит сил проткнуть Михаила его же собственным крылом! Это будет сладкая месть. – Вельзевул исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя запах гниющей плоти. Абаддон ворвался с мраморной чашей в дрожащих руках. Этот демон-саранча, чей образ так пугал людей, передо мной пресмыкался, как последний чертёнок, которого вот-вот поведут на казнь.
– Для обряда… – он едва не уронил священный сосуд.
– Как подготовка? – я осматривал комнату в поисках повреждений, попутно считывая энергию.
– К утру будем готовы штурмовать врата Рая. – в его голосе звучала гордость. – А как Люцифер?
– При смерти, поэтому поведу вас я. А теперь – прочь! Все должны отдохнуть перед битвой. – холодно ответил я.
Запах жасмина и греха ворвался в спальню прежде, чем я услышал её голос:
– Ты спятил! Ты погубишь нас всех! – Лилит стояла в дверях, её грудь тяжело вздымалась.
– Да, я безумен! – мой рёв заставил задрожать стены. – Безумен настолько, чтобы спасти этот проклятый Ад, пока ты прыгаешь с одного члена на другой! Теперь ВОН ИЗ МОЕЙ СПАЛЬНИ, ШЛЮХА! – её крик замер в горле, когда я швырнул в неё кубок. Она исчезла, оставив после себя лишь шлейф духов и ненависти. Я провалился в сон, как в бездну. Передо мной раскинулась лесная опушка, а посреди нее – тот самый дом из детства. Теплый свет лился из окон, внутри за грубым деревянным столом сидели Михаил, Гавриил, Люцифер, мать и Отец.
– Где Софериэль?! – гром Отца заставил дрожать стены. Михаил с грохотом свалился со скамьи, получив пощечину. – Я велел тебе не спускать с него глаз, а ты?! Вон отсюда и найди его! – когда дверь захлопнулась за убегающим Михаилом, я вошел. Мать тут же бросилась ко мне, ее пальцы дрожали на моих сломанных крыльях.
– Яхве, он не сможет летать! – ее голос сорвался на шепот. Слезы оставляли мокрые дорожки на ее бледных щеках, капли падали мне на спину и раны жгло.
– Сам виноват! – рявкнул Отец, хлопнув кулаком по столу. – Тренировка есть тренировка. На пути к силе всегда будут преграды! – я не стал слушать дальше. В нашей комнате Люцифер пытался вправить мои крылья.
Боль была такой, что темнело в глазах. В конце концов их просто… вырвали. Надежда, что отрастут новые, была слабым утешением. Я проснулся в холодном поту.
Лилит лежала рядом, ее пальцы скользили по шрамам на моих лопатках, оставляя еле заметные следы.
– Снились крылья? – ее голос звучал странно мягко. Я лишь кивнул, стиснув зубы. – Шрамы светились… Какие же это были прекрасные крылья.
Ее смех заставил меня ощетиниться.
– Если пришла издеваться – вали отсюда! – но она лишь обняла меня крепче. На ней был только черный атласный корсет, подчеркивающий каждый изгиб.
Я ненавидел ее. Ненавидел за то, как мое тело отзывалось на ее прикосновения.
– Люблю тебя, Соф. – она щелкнула меня по носу, и я невольно рассмеялся. Ее рука скользнула вниз… После мы лежали, пытаясь отдышаться. Лилит прижалась к моей груди, ее пальцы выводили узоры на моих татуировках. На груди – козлиный череп, на руках – сцены из адской жизни. Каждая линия – память о падении.
Я подошел к мольберту. Краски смешивались сами, кисть будто вела мою руку. Лилит встала за спиной, ее дыхание обжигало кожу.
– Это больше чем картина. Это встреча времен. – прошептала она, глядя на появляющиеся образы. На холсте проступали силуэты – Отец тогда и Отец сейчас. Как сильно он изменился… Как сильно изменились мы все.
– Ты хотел изобразить отца? – её пальцы лениво скользнули по моему бедру, оставляя горячие следы.
– Нет. Это вышло само. – я резко поднялся, сбрасывая её прикосновения. Лилит опередила меня, ловко натянув простыню. Её довольная ухмылка раздражала больше, чем должно было.
– Доброй ночи, Соф… – её поцелуй повис в воздухе, не достигнув цели. Дверь захлопнулась с тихим щелчком.
Тишина и покой, наконец-то. Я подошёл к шкафу, где между трактатами о некромантии и демонологии пылилась та самая книга. Кожаный переплёт треснул под пальцами, испуская запах плесени и старой крови.
Перевод занял три часа. Три часа, в течение которых тени на стенах шевелились неестественно, будто наблюдая за каждым моим движением. Магическая лавка встретила меня звоном колокольчиков и взглядом одноглазого старика за прилавком.
– Ингредиенты для ритуала сокрытия. – бросил я, швыряя на стол список. Старик скривился, обнажив почерневшие от времени и отсутствия ухода дёсны:
– Кого собрался хоронить, падший? – процедил он.
– Не твоё дело, старый крот. – сборы заняли больше времени, чем ожидалось. Каждый ингредиент – от корня мандрагоры до пепла феникса – словно прятался от меня.
Дома я разложил компоненты на алтаре. Руны в книге засветились кровавым светом, подтверждая – всё готово.
Сон не шёл. Мысли роились, как осы в разорённом гнезде. Я вышел в коридор, где воздух дрожал от адского жара. Гончие Преисподней встретили меня, сверкая клыками в темноте.
– Кушайте, мои милые злобные песики. – бросил им окровавленный кусок мяса. – Завтра вам предстоит поохотиться… на Ангельскую плоть.
Их глаза вспыхнули красным, когда они рвали добычу, обрызгивая стены клочьями плоти.
– Рвите их на куски. – прошептал я, гладя одного за ухом. – Пусть перья летят, как снег в день расплаты. – где-то в глубине Ада завыл ветер, предвещая бурю. Завтра кровь изольётся рекой. А сегодня… сегодня я буду мечтать о крыльях, о вырванных с кусками хребта.
Они были преданы мне. Они приняли мою судьбу, а потому я не сомневался в их верности – знал их слишком давно. Сначала они завыли, махая хвостами, потом завертелись вокруг, будто звали поиграть. Я привык к этому шуму, даже не обратил внимания и отправился спать.
Но через несколько часов сквозь сон до меня донеслись голоса. Кто-то разговаривал с гончими. Смеялся. Плакал. Звал меня по имени. Когда я проснулся, голоса исчезли -так же, как и вой псов. Но теперь сна не было. Лишь тишина, на этот раз густая, тяжёлая, пропитанная чем-то горьким, словно полынь. И шаги. Чьи-то шаги рядом.
И снова женский голос – дрожащий, полный страха и слабой надежды. Она назвала имя моего брата, но его самого не было слышно – он ещё спал.
– Покажите мне его. – попросила она. Я сорвался с кровати, на ходу натягивая одежду. Шёл недолго. Когда приблизился, то узнал её. Лайла.
– Что за дивный ангел забрёл к нам в ад? – улыбнулся я, подхватывая её на руки. - Мой маленький хранитель. Неужели не узнала?
Она несколько секунд вглядывалась в моё лицо, потом обняла и разрыдалась.
– Софериэль… Не верю, что это ты! Ты знаешь, где Люцифер? И что замышляет этот безумец Михаил? – её голос дрожал, губы коснулись моих рук, будто она боялась, что я рассыплюсь в прах и исчезну навсегда.
– Люцифер в лазарете. Мы подрались после Мишкиных козней. – я сжал её плечи. – Он хочет стравить нас, как псов, чтобы проложить путь к престолу Отца. Он и его приспешники готовы уничтожить всех.
Лайла кивнула, лицо её потемнело.
– Он… убьёт кого-нибудь? – голос её задрожал. Я лишь пожал плечами.
