Я подошел сбоку, схватил его за плечо и резко оттащил в сторону.
– Люций, хватит. Объясни, что за чертовщина. – мой голос прозвучал резко, но тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Или ты хочешь, чтобы весь ад думал, что у тебя крыша поехала?
Он резко обернулся, глаза пылали, как угли в печи.
– Ты… Ты СЕРЬЁЗНО не понимаешь?! – прошипел он, слюна брызнула мне в лицо. Я спокойно вытер щеку и медленно поднял бровь, ожидая хоть какого-то объяснения.
– Если бы понимал, не спрашивал бы. Ты орешь, как торговка на базаре, но так и не сказал, в чем дело. – его пальцы сжались в кулаки, сухожилия на шее натянулись, как канаты готовые вот-вот разорваться.
– Софериэль… мой СОБСТВЕННЫЙ БРАТ… – он сделал паузу, будто давая мне время осознать масштаб предательства. – Поднялся в Рай! Договорился с теми пернатыми ублюдками! Он хотел… – я не дал ему договорить.
– Хотел, что, Люцик? – мой голос стал тише, но в нем зазвенела сталь. – Убить тебя? Предать ад? Или, может, просто навестить мать, которую ты сам же изгнал из своей жизни? – он замер, я задел его за живое.
– Ты…
– Я что? – шагнул вперед, заставляя его отступить. – Я – тот, кто поставил тебя на этот трон. Кто сражался за тебя, когда остальные сомневались. И если бы я хотел тебя предать, ты бы уже гнил в чистилище. – тишина. Потом – удар. Его кулак врезался мне в челюсть, отбрасывая назад. Кровь наполнила рот медным привкусом. Хорошо. Если он хочет драки – получит её. Через мгновение мы уже катались по полу, мешая удары с проклятиями. Столы летели в стороны, Демоны шарахались, как испуганные вороны. Мой кулак врезался в Люцифера с такой силой, что его тело пробило стену, обрушив каменную кладку внутрь зала. Пыль еще не осела, когда я выхватил меч – холодное адское лезвие уже прижалось к его горлу, оставляя тонкую кровавую росу на бледной коже.
– ХВАТИТ! – голос Лилит взорвался в тишине, как удар грома. Она встала между нами, ее пальцы сжали мое запястье, но я даже не дрогнул. Лезвие не отодвинулось ни на миллиметр. – Ты победил, Соф. Опусти меч. – ее дыхание было прерывистым, но в глазах читалась не просьба, а приказ. Я оскалился, чувствуя, как адреналин превращает мою улыбку в нечто животное.
– Ну что, Люцик? – прошипел я, игнорируя ее. – Убедился? Или тебе нужна еще одна дыра в теле, чтобы понять, что я не предатель? – Лит резко развернулась ко мне, ее ногти впились в мою руку.
– Он поверил наговорам! Но ты-то знаешь правду – ты бы скорее сгорел в Святом Пламени, чем предал своих! – ее голос дрожал, но не от страха, а от ярости. Потом добавила тише, только для меня: – Дэвид ждет у озера. Иди к нему.
– Мне нечего сказать ни ему, ни тебе, шлюха. – я произнес это медленно, наслаждаясь тем, как ее зрачки сузились от удара. – Но, если ты посмеешь еще раз указывать мне… твой милый мальчик узнает, каково это – быть разорванным тварями Чистилища. – снова тишина. Ее губы задрожали, но она не ответила. Только кивнула, едва заметно.
Я убрал меч, плюнул на окровавленные обломки у ног Люцифера и развернулся к выходу. За спиной стояла мертвая тишина – даже демоны не смели дышать. Но я уже знал: это только начало. Кто-то стравливает нас. И этот кто-то заплатит. Мне нужно было одиночество. Воздух в зале после стычки с Люцифером казался густым от невысказанных угроз и предательских намёков. Я вышел, оставив за спиной немой вопрос в глазах демонов.
Дворцовые коридоры, обычно кишащие прислугой и подхалимами, сейчас были пусты – словно сам Ад затаил дыхание в ожидании развязки. Кому выгодно сталкивать нас лбами? – этот вопрос гвоздём сидел в мозгу. Рафаил с его вечными интригами, Ангеил с лицемерной улыбкой, Уриил с незаживающей обидой… и, конечно, Михаил – эта пернатая мразь, которая уже трижды пыталась подставить мне ногу. Но они всего лишь крысы, ждущие крох с барского стола. Пусть себе грызутся – скоро их перья покраснеют не от заката, а от их же крови. Спустя два часа я уже лежал в своей опочивальне, впитывая тишину, как бальзам. Боль в сжатых кулаках потихоньку утихала, мысли выстраивались в чёткий ряд. Всё просто: меня хотят посадить на цепь. Ну что ж, пусть попробуют – я-то знаю, что даже в самой глубокой темнице можно найти рычаг давления… Дверь скрипнула.
– Можно войти? – голос Дэвида прозвучал неуверенно, как скрип несмазанных петель.
Я даже не повернул головы:
– Уже вошёл. Чего хотел? – он шаркнул ногами, плюхнулся в кресло, напротив. Энергетика парня колебалась, как пламя на ветру – смешно, что он вообще решился прийти.
– Ты… ты странный сегодня. – выдавил он наконец.
Я приподнял бровь:
– Странный? Мальчик, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? – мои пальцы постукивали по рукояти кинжала под подушкой. – Или тебе мало историй о том, что я творю с наглецами? – Дэвид побледнел, но не отступил.
– Я просто хотел поговорить… отец. – последнее слово повисло в воздухе тяжёлым грузом. Чёрт побери, он действительно был похож на меня – те же чёрные волосы, тот же пронзительный взгляд. Только в его глазах не было той вековой горечи, что съела мою душу.
– О чём? – я намеренно сделал голос ледяным. – О твоей мамаше, что прыгает с чёрта на демона? Или о том, почему я не прижимал тебя к груди в младенчестве?
Он сглотнул, но не опустил глаз:
– Я… я просто хочу понять. Почему вы оба…
– Потому что мы не «семья». Ты – случайность. – перебил я резко. Я – падший ангел. А она… – мои пальцы сжались в кулаки. – Лилит всегда была и останется шлюхой, которая использует всех, включая собственного сына.
Слёзы на его глазах вызвали во мне странное чувство – не то злость, не то что-то ещё, давно забытое. Чёрт возьми, зачем он вообще пришёл?
– В отличие от твоей дорогой мамочки, я всегда наблюдал за тобой. – мой энергетический поток нервно бил по полу, оставляя вмятины в камне. – Через сны. Через Абаддона. Помнишь того щенка, которого назвал Ангелом? Иронично, не правда ли? – я встал, моя тень накрыла его полностью. – Ты привязал его на морозе, а потом вернулся босой, в одной пижаме. Он смотрел на тебя тем же взглядом, что сейчас у тебя – преданность, смешанная с болью. Или вспомни Марию. Ее глаза, когда ты бил ее… а потом приносил цветы в больницу. Она до сих пор корчится в психушке при виде роз. И ты спрашиваешь, почему я не навещал? – сын сжался, пытаясь отгородится от меня.
– А… а мама? – его голос дрогнул. Я рассмеялся так, что задрожали витражи и пламя за окном моих покоев.
– Все та же дьяволица, только ребра теперь виднее. Хочешь знать, как она расплачивалась за каждого мертвого ребенка? Как продавала клочки своей душонки? Как ползала между мной и Люцифером? – его зрачки расширились, он сел более прямо, готовясь слушать.
– Два тысячелетия я держал ее на цепи. Пока она не прикончила моего сына от другой. – я показал шрам на запястье. – Теперь она жена Сатаниила, наша общая игрушка. Люцифер воет по ночам, а я.... – мой коготь прошелся по его щеке, оставляя тонкую кровавую полоску. – Просто трахаю ее, укалывая этим брата и Яблиэля.
– А если она… всё ещё любит тебя? – голос Дэвида дрожал, как осиновый лист на ледяном ветру. Я оскалился, ощущая, как демоническая сущность рвётся наружу.
– Любовь? – мои когти впились в подлокотники, оставляя глубокие борозды. – Ты путаешь страсть с игрой. Она наслаждается этим цирком – смотреть, как мы с Люцифером рвём друг друга из-за неё. Разговор окончен. – резко встал, слыша, как трещат швы на моём камзоле от напряжения. Идея вспыхнула как адское пламя – если кто и знает правду, так это Лилит. И она заговорит, даже если мне придётся вырвать язык вместе с позвоночником.
Спальня любовницы встретила меня тяжёлым ароматом ладана и греха. Она полулежала на шелках, словно змея на солнце, но я не дал ей насладиться моментом.
– Дорогая. – мои пальцы обхватили её горло с нежностью удава. – Давай поговорим о твоих… Ангельских связях.
Её тело затрепетало в моей хватке, ногти впились в моё запястье, оставляя кровавые дорожки. Я сжал сильнее – хруст шейных позвонков был музыкой для моих ушей.
– Солжешь – сначала убью всех твоих выблядков, потом медленно сниму с тебя кожу. Начинай говорить. – когда отпустил, она рухнула на ковёр, давясь розовой пеной.
Глаза безумца в её взгляде говорили – она уже придумывает новую ложь.
– Соф… Ты… правда убьёшь меня? – её хрип напоминал скрип ржавых ворот Преисподней. Мой меч уже был у её горла, остриё черпало капли крови.
– Имя, сейчас. – её тело сжалось, когда я придавил простынёй к кровати. В воздухе запахло страхом и испорченной амброзией. Я занес меч над своей головой.
– Михаил! Это он… его план… –выдохнула она, словно тонущая. Я провёл лезвием по её щеке, оставляя тонкий порез.
– Если солгала – твою голову пришлю ему в золотой клетке. – уходя хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Пусть теперь дрожит – у меня появился новый объект для охоты.
Вельзевул встретился мне в коридоре, выходя из моих покоев. Его обычно безупречные волнистые волосы висели грязными прядями, лицо осунулось. Увидев меня, он неестественно улыбнулся – где-то в темноте звякнул меч.
Я лишь кивнул, проходя мимо: сейчас мне было не до его игр. Лазарет встретил меня запахом крови и ладана. Люцифер лежал неподвижно, лицо превратилось в кровавую маску. Я приподнял его подбородок, заставив открыть глаза и посмотреть на меня.
