– Время пришло? – спросил он без дрожи. – Тогда исполни последнее: стереть память Генри. Пусть живёт, не зная… – он опустился на колени, подставив шею.
Но вместо клинка я протянул руку:
– Вставай. Твой сын ещё нуждается в отце. Долг вернется, когда он вырастет и придет твое биологическое время. – баланс требовал платы – капля его крови превратилась в амулет из кладбищенской земли, ягод белладонны и обмана. Теперь Вселенная будет видеть лишь то, что я ей покажу. Отсрочка получена, но мне уже пора было идти – меня звали. Квартира в престижном районе Москвы встретила меня холодным блеском. Современный интерьер, ламинат, пентаграмма на полу… И девушка, которая без тени страха шагнула мне навстречу.
– Я продаю душу. Убей двух людей. – заявила она.
– Воу. – ухмыльнулся я, складывая руки на груди. – Парень с подругой?
– Не твоё дело! Бери душу и.… – её лицо исказилось. Я вмиг сжал её горло. Она захрипела, глаза полезли на лоб. Когда отпустил – рухнула на пол, давясь кашлем.
– Запомни. – прошипел я, глядя сверху. – Ты не ровня мне. Твоя жизнь – ошибка Бога. Ты даже убить сама не способна. Да, ты права – это не мое дело ведь это не мне изменил парень с моей же лучшей подругой. Однако, ты обратилась ко мне, а не я к тебе и условия здесь выдвигаю я. Поняла меня, сучка?
– Иди к черту!Ты думаешь, я боюсь? Я уже в аду! – выплюнула она, поднимаясь на дрожащих ногах. Глаза горели безумием, губы искривила оскаленная усмешка. Я замер на мгновение. Потом рассмеялся.
– Ох, детка… Ты даже не представляешь, где Ад на самом деле. – моя рука рванулась вперед – не сжимая, не душа, а просто проходя сквозь, будто ее плоть была дымом. Грудная клетка – ничто. Ребра – пустота. Она вздрогнула, глаза округлились.
– Ч-что… – я сжал пальцы внутри нее.
– Вот же он. Твое сердце гнилое, но все еще живо и чувствует все что ты даже не знаешь. – оно билось в моей ладони – горячее, липкое, пронзенное черными нитями ненависти. Она захрипела, губы побелели.
– П-подожди… – я дернул руку на себя, кровь хлынула на ламинат, на белые стены, на потолок. Ее тело рухнуло, как пустой мешок. Я поднял перед глазами ее сердце – оно еще судорожно сжималось, пытаясь качать кровь, которой больше не было. Когда я сжал сердце, труп на полу дернулся в последнем спазме. Я разжал пальцы – пепел медленно посыпался на землю, вытер руки платком. Не каждый способен переступить последнюю черту. Но знай: каждый раз, когда твой взгляд скользит по лезвию, а пальцы сжимают край пропасти – ты уже мертвец. Смерть не приходит внезапно. Она всегда с тобой. Она дышит тебе в затылок, притаившись в тени ковра, где петля ждет своего часа. Она шла за тобой с первого крика, с первого вздоха – и смешно думать, что от нее можно убежать.
Самоубийство – это слабость? Или последний акт свободы? Кто сильнее – Бог или тот, кто бросает Ему вызов, разрывая нить своей судьбы? Что ждет за последним вздохом? Освобождение? Пустота? Или пробуждение в ином мире, где нет боли, но нет и тебя? Эти вопросы гложут каждого, кто хоть раз представлял, как холод металла впивается в кожу. Особенно – того, кто уже приговорен. Кто слышит тиканье часов, отсчитывающих последние дни. Но есть момент, когда страх перестает быть страхом. Когда все внутри обрывается, и ты вдруг видишь – ясно, как никогда. Именно тогда приходит понимание. Не мысль о смерти, а нечто большее: осознание, что ты и есть смерть. И жизнь. И все вокруг. Так я оказался в ванной, где девушка прижимала лезвие к запястью.
– Поперек резать – глупо. Так тебя спасут. Вдоль – надежнее. – сказал я, обнажая клыки. Она вздрогнула, но не обернулась.
– Спасибо за совет. – прошептала, прижимая лезвие глубже.
– Подожди. Я могу избавить тебя не только от жизни, но и от боли. Хочешь? – лезвие упало в мою ладонь.
– Кто ты? – ее голос дрожал. – Меня не спасти. У меня… рак. Мама сходит с ума. Я – обуза. – она смотрела на меня, и в ее глазах не было страха. Только усталость.
– Я вылечу тебя. Взамен – договор. И литр твоей крови. Мать ничего не узнает, пока ты сама не захочешь. – она засмеялась.
– Клиники не помогли. А ты… кто? Ангел? Демон?
– Падший, крылья вырвали. Ну что, согласна? – я протянул руку. Она колебалась секунду, потом кивнула. Договор вспыхнул в моей руке. Я прижал ладонь к ее лбу, и зазвучали слова – не мои, а те, что были старше мира.
«Пусть гниль в твоих венах станет росой. Пусть боль рассыплется пеплом. Пусть кости вспомнят, каково это – быть целыми.»
Ее тело выгнулось. Воздух вокруг загустел, наполнившись запахом земли после дождя. «Ты – не болезнь. Ты – не жертва. Ты – ветер, ты -корни, ты – пламя.» Она закричала. Не от боли – от того, что внутри нее все перестраивалось, ломая законы природы. А потом… тишина.
– Готово, теперь ты принадлежишь себе. – я убрал руку. Она потрогала грудь, где еще вчера зияла опухоль.
– Как? – она не могла во все это поверить.
– Договор есть договор. Кровь я возьму позже. – потянулся, расправляя лопатки и чуть морщась. Я повернулся к выходу, но ее голос остановил меня.
– А если я передумаю? Если завтра снова захочу умереть? – спросила девочка, глядя на меня.
– Тогда ты вспомнишь этот момент. – тени на стене зашевелились, будто вторя мне. Она сжала кулаки, и в ее глазах мелькнуло что-то новое – не страх, не отчаяние, а холодный, яростный огонь.
– Ты не взял мою кровь…
– Время еще не пришло. – ответ был сухим.
– А когда придет? – яусмехнулся, ощущая, как старые шрамы на спине ноют на память о вырванных крыльях.
– Когда ты снова захочешь умереть. – она резко вдохнула, будто у нее перехватило дыхание.
– Это… ловушка? – девушка поежилась.
– Нет. Это выбор. Ты могла стать трупом сегодня. Стала чем-то другим. Но если однажды решишь, что это было ошибкой…– я шагнул к окну, и стекло потемнело, отражая не ее комнату, а бесконечную ночь с мерцающими вдали огнями. Я повернулся, и теперь в моих глазах горело то же древнее, глубокое зло. – Тогда я вернусь. Возьму то, что мне причитается. И на этот раз… Ты не проснешься никогда и никак.
Лезвие, которое она выронила, вдруг вспорхнуло с пола и зависло между нами, медленно вращаясь. Тень скользнула по ее лицу, но она не отвела взгляд.
– А если я никогда не передумаю? – я рассмеялся, и смех мой звучал как треск ломающихся костей.
– Тогда, девочка, ты станешь интересным экспериментом. – и прежде чем она успела ответить, я растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах гари да тонкую, как паутина, нить договора – незримую, но нервущуюся. Перед мной расстилается горящий пейзаж – огненные озера, потоки лавы и псы, преследующие заблудших душ.
Вокруг меня – другие потерянные души, терзаемые бесконечной болью и страданиями. Воздух наполнен запахом гниения и серы. Я начинаю идти по обгоревшей земле, пытаясь не вглядываться в искаженные мукой лица. Каждый из них когда-то сделал свой выбор, каждый получил то, что заслужил. Как и я. Души охватывает страх и отчаяние, когда понимаю, что это будет мой дом навеки, вокруг меня постоянно кружатся Демоны, разносящие мучения и страдания. Они смеются над людской болью и насмехаются над вашим страданием. В этом мире, моем мире нет милосердия или сострадания, только бесконечная мука и пытки.
На каждом шагу я вижу другие души, претерпевающие свои ужасные участи. Видя все это, вы люди чувствуете себя безнадежным и понимаете, что никогда не сможете сбежать из этого места. Возвращение домой в Ад – это путешествие в тьму и отчаяние. Моей душе не дано покоя и надежды на более светлое будущее. Она осуждена на вечное страдание и муку, никогда не найдя спасения или избавления от своей кошмарной судьбы.
Мягкая полу-тюлевая красно-черная кровать, украшенная бархатным пледом и темными подушками, становится привлекательным местом для отдыха и сна. Темные шторы, плавно закрывающие окно, создают приятную полу мрачную атмосферу, приглашая забыться на краю сна. В углу комнаты стоит изящный мольберт и письменный столик со стильным настольным светильником, ждущим момента, чтобы озарить творческие изыскания. Рядом со столиком, на полке, гордо стоит коллекция книг различных жанров, но каждая из них вместила в себе потрясающий мир, жаждущий быть открытым.
Чёрные шкафы из массивного дуба, такая живопись стены, аккуратно хранят теплые свитера, плащи, робы, доспехи. Пол застелен толстым мягким ковром поверх дубовых досок, который нежно гладит ступни и создает ощущение комфорта. На стене висит картина, излучающая адские боли и страдания людей, другая излучает божественную силу. Приятный запах свежего белья и алый свет лампочки добавляют комнате уютности и делают ее идеальным убежищем. Все это воплощает идеальную спальню, которая меня отойти ко сну. Если смотреть со стороны, то можно было бы подумать, что это не спальня, а какое-то убежище маньяка.
Не хватало только разбросанных частей человеческого тела, разложившихся по углам. Повсюду виднелись черные сгустки высохшей человеческой кожи, расплющенные человеческие черепа и вывороченные и оборванные сухожилия. Которым оставалось не долго просуществовать в этой комнате. Однажды, когда Смерть вошла в эту комнату, ей показалось, что кровавая каша еще пытается заговорить с ней. С тех пор Смерть избегает этой комнаты. Она боится собственных ночных кошмаров, хот на самом деле это страшный и прекрасный аттракцион. И, если вы однажды окажетесь здесь, вас убьют. Но это уже будет совершенно другая и печальная история. История, которая начнется с тиканья старинных часов, висящих на стене, словно скелет, отсчитывающий секунды до неизбежного.
