Елин Пелин – Избранное (страница 33)
Волынщик тотчас перешел на рученицу. Христина, изящно наклонив голову, вздрогнула всем телом, высоко взмахнула платком, сделала маленький шаг вперед, потом назад, легко подпрыгнула и пошла плясать, как бы слившись с живым трепетом чудных звуков.
Все столпились, чтобы поглядеть на нее.
Волынщик играл мастерски. Из-под пальцев его неслись веселые, игривые звуки. И столько трепетанья было в этих бурных звуках, столько удали, что у присутствующих даже одежда плясала на спине и сердце билось, готовое помчаться, как оторвавшийся лист, в вихре головокружительной пляски.
Некогда прославленный плясун, Дыбак не выдержал. У него захватило дух, заколотилось сердце… Все позабыв, он выскочил навстречу Христине и молча, бледный как полотно, пустился в пляс.
Крик восхищения вырвался из сотен грудей, сотни глаз впились в пляшущую пару. Дедушка Корчан слез с крыши, подошел поближе, и глаза его загорелись от удовольствия.
Дыбак словно не касался земли. Наклонив голову, ни на кого не глядя, он носился как вихрь, выделывая ногами неповторимое.
Но вскоре остановился, словно осененный внезапной мыслью.
— А я тебя перепляшу! — промолвила Христина, остановившись перед ним.
— Ишь чего захотела, — отозвался кто-то из зрителей.
— Перепляшу — и весь сказ!
— Попробуй, — ответил Дыбак, уверенный в том, что это не в ее силах.
— Перепляшу, вот увидишь, — повторила Христина, топнув ногой.
Она была знаменитая плясунья и надеялась на себя, но не знала, на что способен Дыбак.
— Перепляшу, — опять гордо, вызывающе повторила она.
— Не выйдет, — возразил Дыбак, кинув на нее взгляд, в котором сквозило сознание своего превосходства.
— Отчего не выйдет?
— Да так, не выйдет.
— Не выйдет? Посмотрим. Давай биться об заклад! Хочешь?
Дыбак засмеялся.
— Хочешь, побьемся? — повторила Христина.
— Ладно, давай, — решительным тоном ответил он и, вынув из кошелька красный шелковый шнурок с нанизанными на нем золотыми, прибавил: — Коли перепляшешь, твои будут!
— А не отступишься? — горячо и серьезно спросила Христина.
— Вот заклад. Не отступлюсь. А ты что ставишь?
— Ну-ка, ну-ка, — раздался голос из толпы.
Послышался смех.
Дедушка Корчан весь сиял от радости.
— Увидим, кто кого! — сказал он и обернулся к Лазару. — Заткнет тебя за пояс внучка моя, Дыбак!
— Что ставишь? А? — настойчиво повторил Дыбак.
Все думали, что хитрая Христина пошутит, да и отступится, но она стояла на месте, гордо выпрямившись. Взгляд у нее был решительный. Она сперва побледнела, потом вся вспыхнула, стыдливо наклонила голову и закусила губу. Потом, глядя Дыбаку прямо в глаза, твердо промолвила:
— Коли ты меня перепляшешь, выйду за тебя.
Дыбак впился в нее пламенным взглядом.
— Ладно, — сказал он улыбаясь. — А не отступишься?
— Убей меня, коли обману! — ответила Христина.
У обоих глаза горели. Толпа сомкнулась в круг, ликуя, громко смеясь. Дедушка Корчан сиял. Ему хотелось погладить свою отважную внучку по голове.
Снова послышался звук волынки. Толпа затаила дыханье.
Дыбак с Христиной встали друг против друга и начали разом.
Дыбак стал быстро наступать на Христину. Она легко, на носках пронеслась мимо. Смерив один другого вызывающим взглядом, оба пустились в пляс. Христина взмахнула платком, изогнула, как лебедь, свою белую шейку и поплыла в вихре веселых звуков. Лицо ее пылало, пушистые ресницы полусмежились от упоенья, высокая грудь заходила волной.
Дыбак плясал тоже в каком-то самозабвенье. Непринужденно заложив руки за спину, он подпрыгивал, как олень, и, сделав плавное движение, останавливался перед соперницей, отбивая ногами мелкую дробь, словно не в силах оторваться от этого места. Потом, тряхнув головой, чтобы смахнуть пот, заливающий лицо, будто отскакивал назад. Христина, следившая за каждым его шагом, легко, на цыпочках подлетала к нему. Но тут он неожиданно наступал и оказывался так близко, что она чувствовала его горячее дыхание и тепло его разгоряченного мужского тела. Потом начинал полегоньку удаляться, незаметно, играючи увлекая ее за собой. Перевес, большой перевес сил чувствовался на стороне парня, и Христина поневоле стала уступать. Как ни рвалась она к победе, но, проплясав целый час, остановилась, ослабевшая, задыхающаяся.
— Не могу больше… Переплясал меня, — пролепетала она в изнеможении, отирая пот с лица.
И от нестерпимого стыда чуть не заплакала.
— Переплясал, признаю, — повторила она как бы самой себе.
Музыка смолкла.
Сделав последний прыжок, остановился и Дыбак, тоже задыхающийся, измученный.
Толпа весело засмеялась. Сотни грудей вздохнули свободно, сотни напряженно прищуренных глаз посветлели. Подруги начали подтрунивать над Христиной. Дедушка Корчан улыбался.
Дыбак вытирал пот с лица.
— Да, переплясал — признаю! — еще раз сконфуженно уронила его соперница и закрыла лицо руками.
Толпа опять весело зашумела.
— Заклад, заклад отдавать надо! — раздались голоса, и по адресу Христины посыпались насмешки.
Она подняла голову и, чуть не плача, ответила:
— Что ж, я от своего слова не отказываюсь…
Шум утих. Это было смело сказано.
— Да, я готова сдержать слово, — твердо заявила она, повернувшись к Лазару Дыбаку.
— Правда? — переспросил он.
— Правда, — так же твердо повторила она.
Дыбак подошел к ней и на глазах у всех повесил ей на шею шнурок с золотыми.
— Тогда я поведу тебя к себе.
— Веди, — промолвила она, беря его за руку.
Лазар, улыбаясь, повел ее вниз, в село.
Толпа с веселым гомоном двинулась за ними.
— Эй, Дыбак, а как же ветряная мельница? — крикнул им вслед дедушка Корчан.
— Я себе получше нашел! — весело ответил Дыбак.
Старик расхохотался от всей души, так что даже трубка выпала у него изо рта.
БЕДНЯЦКОЕ СЧАСТЬЕ