Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 48)
Уиллу это задевает.
– Не думаю, что моя мама поступила бы так. Она была хорошим человеком и сильной женщиной, уверенной в себе.
– Когда выросла – конечно, – соглашается Бретт. – Но в семнадцать она вела довольно жестокую борьбу со своими демонами. Элисон как две капли воды похожа на Виви, которую я знал.
– Наверняка в книге Элисон лжет насчет беременности, потому что история так получается интереснее, – возражает Уилла. – Мама любила драматические сюжеты.
Бретт вздыхает.
– Единственный человек, который знает правду, – это Виви, но, к сожалению, ее с нами нет и она не сможет нам ничего рассказать. – Он открывает дверь машины и наклоняется, чтобы поцеловать Уиллу в щеку. – Твоя мама была человеком, Уилла. Как и все мы. – С этими словами Бретт выходит из машины, закрывает за собой дверь и машет в открытое окно. – Спасибо за сегодняшний день. Давай не терять связи.
– Хорошо, – говорит Уилла. Ей хочется убедить Бретта: ее мать не солгала ему и не лишила шанса на карьеру лишь потому, что чувствовала себя одинокой и потерянной в Огайо, но потом Уилла понимает, он прав: единственный человек, который знает ответ, – это Виви. Что, если она действительно соврала про беременность? Может, поэтому Виви никогда даже не заикалась о Бретте Каспиане, об их романе, о песне. Может, ей было слишком стыдно. И это могло бы объяснить, почему мать сказала Уилле, что у нее никогда не было выкидыша: потому что его и не было.
«Мама! – думает она. – Что же ты наделала?»
Уилле кажется, что ей нужно извиниться перед Бреттом, как-то компенсировать ему случившееся.
Вернувшись в «Уи Бит», она отправляет видео с записью песни Бретта Флор маминому рекламному агенту; может быть, та знает кого-то в музыкальном бизнесе, может, это станет первым шагом к тому, что у Бретта появится свой агент.
Потом Уилла сама пересматривает видео. Трижды.
Виви
«Единственный человек, который знает правду, – это твоя мама, но, к сожалению, ее с нами нет и она не сможет нам ничего рассказать».
«Я здесь! – думает Виви. – Наверху!»
«Твоя мама была человеком, Уилла. Как и все мы».
«Бретт!» – думает Виви. Она не заслуживает его доброты.
В ту ночь, пока все спят, Виви не может удержаться и возвращается в лето 1987 года.
Бретт рассказывает ей, что его группа «Побег из Огайо» будет играть на настоящем мероприятии, на бар-мицве в «Холидей Инн» в Индепенденсе.
– Шестьсот баксов! – восклицает он. – По двести каждому! За один вечер работы!
– Можно прийти послушать? – спрашивает Виви.
Бретт мнется.
– Наверное, лучше не надо. Это частная вечеринка, там, наверное, гости по списку…
– Я же не поесть приду! Я просто хочу вас послушать.
– Мы можем встретиться после, – предлагает он. – Поедем на озеро, как тебе такой план?
Виви соглашается, хоть и чувствует себя за бортом. Те часы, которые Бретт играет на бар-мицве, она убивает, разбирая шкаф и комод. Через шесть недель ей ехать в Дьюк. Они с Бреттом не говорили, что с ними будет, когда Виви уедет, эта тема расстраивает их обоих. Она уже засомневалась, не пойти ли в Денисон, где ей тоже предложили полную стипендию. Это хороший университет и всего в двух часах езды отсюда. Бретт мог бы навещать Виви каждые выходные. Если бы ей досталась одноместная комната, он мог бы поселиться с ней в общежитии.
Бретт возвращается на час позже того времени, о котором они договорились. Но вместо того чтобы извиниться, начинает оживленно делиться новостями. Среди гостей на бар-мицве был дядя мальчика, Джон Зубов, который оказался большой шишкой в «Сенчири Рекордс». Ему понравилось, как они играли! Он хочет, чтобы группа приехала в Лос-Анджелес!
Виви хватает Бретта за руки и начинает подпрыгивать. А ее сердце разлетается на мелкие осколки.
Джон Зубов покупает парням билеты до Лос-Анджелеса. Совместное лето Виви и Бретта сократилось на шесть недель. Он уезжает из Огайо, оставляя ее одну. Должно было быть наоборот.
Виви везет Бретта в аэропорт. У нее шок. Все случилось так быстро; она не готова, она не хочет, чтобы Бретт уезжал, и, если начистоту, Виви не улыбается, чтобы он становился рок-звездой. Перед глазами так и стоит картина: Бретт, увешанный красивыми девчонками, как Жа Жа Габор – бриллиантами. Но ей нужно притворяться, что она в восторге и полна надежд.
– Все получится, – заверяет Виви. – Песня отличная.
– Это твоя песня, – напоминает он.
– Это
– Не знаю, – признается Бретт, поглаживая ее руку большим пальцем. Виви вспоминает, как он так же гладил ей ладонь на похоронах ее отца. – Надеюсь.
Виви знает, что он лжет: Бретт надеется на обратное. Надеется, что их группа выстрелит и он начнет новую жизнь в Лос-Анджелесе.
– Может, мне не стоит ехать в Дьюк, а поступить в университет в Лос-Анджелесе?
– Виви, нет. Тебя ждет большое будущее.
Она начинает плакать.
– Я не хочу будущего. Я хочу быть с тобой.
Очень нежно Бретт начинает напевать песню, и Виви уже так отчаянно рыдает, что ей приходится съехать на обочину и позволить ему пересесть за руль. Она ругает себя за то, что так сильно влюбилась. Ей стоило ответить: «Нет, спасибо», когда Бретт предложил подвезти ее в тот день. Стоило сказать: «Я доеду на автобусе». Стоило сосредоточиться на школьных занятиях. Тогда, наверное, она бы мельком подумала: «Как круто», услышав, что группу «Побег из Огайо» заметил продюсер, и у нее не было бы этого жгучего ощущения пустоты внутри.
Стоя перед терминалом, Виви и Бретт долго и страстно целуются, и она говорит:
– Ты добьешься успеха. Я тебя люблю.
Бретт расплывается в улыбке. У него на лице написано восторженное предвкушение.
– Я тоже тебя люблю.
– Позвони мне. Когда получится.
Он забирает с заднего сиденья свою дорожную сумку и гитару. Перед входом его дожидаются парни.
– Идем уже, Каспиан! – кричит Рой.
Бретт целует Виви еще раз, но промахивается мимо губ. «Он уже не здесь», – думает она. Виви смотрит, как Бретт запрыгивает на тротуар и идет к Рою и Уэйну. Он заходит в терминал, даже не оглянувшись, чтобы ей помахать. За его спиной закрываются автоматические двери, и Виви думает: «Я должна найти способ его вернуть».
Она не может заставить себя есть. Она не может спать. Ее мать неожиданно проявляет сочувствие:
– Конечно, тебе сложно было вот так его отпустить. Но ты же знаешь, как говорят: если этому суждено случиться, он к тебе вернется.
Виви перепечатывает изречение, украденное у Халиля Джубрана, и вешает бумажку на зеркало в ванной, но это не помогает.
В «Парма Тэверн», где она работает официанткой тем летом, пол липкий от пива и пахнет куриными крылышками. Зал погружен в полумрак, который рассеивает лишь беспорядочный пульсирующий свет от автомата с пинболом. Играют Ван Хален, Говард Джонс, Run-DMC. С отъездом Бретта Виви все делает на автопилоте. Принимает заказы, даже не слушая. Напоминает себе, что нужно улыбаться – от этого зависит размер ее чаевых, – и пытается флиртовать с мужчинами, которые заходят поесть после корпоративной игры в софтбол, но все это кажется ей искусственным и грязным.
Проходит неделя, от Бретта ни слова. Виви знает, что он живет в отеле, и понимает: любимый не может звонить по межгороду из своей комнаты. Она проверяет почтовый ящик. Может, Бретт написал письмо? Сколько идут письма из Калифорнии в Парму?
Виви похудела на полтора килограмма. Ее мама говорит, что она «худая как палка», и даже приносит домой всякие вкусности: копченую колбасу, вареники, коробку пончиков. Виви ничего не хочется.
В «Блоссом» 20 июля играет Питер Вольф из J. Geils Band, и они с Бреттом собирались пойти. Он оставил билеты Виви, предложив взять в компанию кого-то еще, но кого? Она отдает билеты своей напарнице по имени Тэми. Та спрашивает: «Ты уверена?» – и, когда Виви кивает, обнимает ее рукой за шею. С тех пор как уехал Бретт, Вивиан впервые кто-то коснулся.
На следующий день приходит открытка с фотографией букв «Голливуд» на холме. На обороте написано: «Мы живем в “Мариотте” в Бербэнк, номер 331. Позвони, если сможешь. Мы записываем демо “ЗД”. Скучаю! С любовью, Бретт».
«Скучаю! С любовью, Бретт». Виви перечитывает строчку четырнадцать раз, ей хочется, чтобы там было написано «Я тебя люблю». Почему он не написал «Я тебя люблю»?
Теперь у нее есть его номер. Она может позвонить.
Этим вечером в «Парма Тэверн» сидит пара, которая приковывает к себе внимание: они молоды, полны энергии, выглядят так, будто сошли с картинки в журнале. На них одежда одного и того же цвета – светло-голубого. Они заводят разговор с Виви, спрашивают, давно ли она в Парме. Вивиан говорит: «Всю жизнь» – и добавляет, что в конце августа уезжает в колледж.
Женщина, блондинка в жатом сарафане и с повязкой на голове в тон, спрашивает, в какой колледж она собирается.
– Университет Дьюка, – отвечает Виви.
Мужчина в светло-голубой футболке-поло говорит, что Вивиан, наверное, очень умная. Дьюк – отличный университет!
Женщина заказывает лапшу и капусту и признается:
– С тех пор как я забеременела, мне все время хочется какой-то странной еды.
– Вы беременны? – моргает от удивления Виви. Гостья такая стройная, ни за что не догадаться.
– Всего двенадцать недель, – отвечает женщина. – Меня сильно тошнило поначалу, а как только смогла удерживать в себе еду, захотелось всяких странных комбинаций.