Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 47)
Уилла не может поверить своим ушам, это прекрасная композиция. Ничем не хуже Эда Ширана. Как только Бретт заканчивает, Уилла аплодирует и спрашивает:
– Сыграете, пожалуйста, еще раз? Хочу снять, чтобы у меня осталось видео.
Она боится, что он заупрямится и не захочет, чтобы его снимали, но Бретт, улыбнувшись, садится прямее. В лицо ему бьет солнечный свет, за спиной мерцает манящая полоска океана. Во второй раз песня звучит еще лучше. У Уиллы начинает щемить сердце, и она, хотя никогда не была в Огайо, внезапно переносится туда, где в восьмидесятых сидела ее мама, закинув ноги на приборную доску машины Бретта. Та гудит от басов проигрывателя, ветер рвется в открытые окна и приносит с собой запах свежескошенной травы, сердце исполнено страсти, стремится куда-то. Но если это такая любовь, слаще которой уже быть не может, чего же Виви не хватает?
Уилла немного ревнует. Кто-то так сильно любил Виви, что написал для нее такую песню. И она не понимает, почему мама никогда об этом не рассказывала. Никому.
Когда Бретт умолкает, Уилла говорит:
– Не могу поверить, что вы не стали знаменитостью.
– Ну так вот, пришло время рассказать конец истории.
Конец истории. По тону, которым он это сказал, и по тому, что Бретт работает в отеле в Ноксвилле, штат Теннесси, можно догадаться, что история закончилась не так, как должна была.
– Вы читали книгу мамы? – спрашивает Бретт.
Уилла нехотя кивает. Она начала «Золотую девочку» сразу после их телефонного разговора, но добралась пока только до третьей главы. Уилла так устает к вечеру, что иногда засыпает, не осилив даже одной страницы.
– Мы с группой полетели в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с представителями «Сенчери Рекордс».
– Им не понравилась песня?
– Им не понравилась «Парматаун блюз», они сказали, что та слишком региональная. Так оно и было. Но «Золотая девочка» им приглянулась. Они дали нам записать демо в студии и начали говорить о том, что группе стоит переехать в Лос-Анджелес. Мы могли бы еще написать песни, играть на более прибыльных мероприятиях, а пока работать над альбомом. – Бретт делает паузу. – А потом позвонила твоя мама и сказала, что беременна.
– Что? – спрашивает Уилла. Она вскочила на ноги и внезапно почувствовала, что снова хочет в туалет. – Подождите, сейчас вернусь. Две секунды.
Уилла бежит в туалет, думая: «У меня есть брат или сестра!» Она читала про всякие удивительные истории у друзей на «Фейсбуке» о том, какими сюрпризами оборачивались их генеалогические изыскания, и, честно говоря, ей всегда казалось, что это все немного преувеличено. Но теперь! У Уиллы есть старший брат или сестра, так вот почему Бретт проехал через семь штатов, чтобы сюда попасть.
Но, моя руки в раковине и глядя на себя в зеркало, она думает: «Нет, он явно не это собирался мне рассказать, а что-то другое».
Уилла проклинает себя за то, что так мало успела прочитать из маминого романа.
Когда она возвращается на веранду, Бретт, кажется, охвачен смущением.
– Я так понял, мама не говорила вам, что забеременела в школе?
– Нет.
– Ну так вот, – тянет Бретт. Ему, кажется, не хочется продолжать. – Она позвонила мне в Калифорнию, сказала, что беременна, и я полетел домой.
Уилла чувствует, как у нее в желудке шевелится сэндвич. «Что было дальше?»
– Вторая половина лета выдалась странной, – признается Бретт. – Сейчас, с расстояния, мне все видится как-то яснее. Мы были детьми. Не знали, что нам делать. Виви то говорила, что хочет оставить ребенка, потом решала, что мы слишком молоды, чтобы становиться родителями. Она не знала, что делать с поступлением в Дьюк. Мы хотели, чтобы у нас появился этот ребенок, хотели остаться вместе, но еще нам хотелось, чтобы у нас было будущее.
– Мама сделала аборт? – спрашивает Уилла.
– Нам так и не пришлось принимать это решение, – отвечает Бретт. – Она пришла однажды рано утром ко мне домой и сказала, что у нее случился выкидыш.
Уилла не знает, что сказать. Ее мать ей солгала! Солгала в лицо!
– У нее был выкидыш? Она потеряла ребенка?
– Да, – говорит Бретт. – Я был расстроен, но, мне кажется, Виви почувствовала облегчение. В любом случае нам не пришлось принимать решение.
– И что было дальше?
– Дальше… Я вернулся в Калифорнию. Виви в конце концов уехала в Дьюк, и я больше никогда ее не видел.
– А ваша музыка?
– С ней ничего не получилось, – признается Бретт. – Меня не было всего пару недель, но к тому времени, когда я вернулся, Джон Зубов уже работал над другим проектом. Мои товарищи по группе, Уэйн и Рой, говорили, что я во всем виноват, ведь уехал, но на самом деле у нас закончились деньги, мы скучали по Парме и хотели домой. Я настаивал, чтобы «Золотую девочку» выпустили как сингл, но Зубов не работал с группами-однодневками, у которых только один хит. Он хотел вкладываться в группы, у которых есть будущее. Мечтал найти новых «Аэросмит».
– Такая хорошая песня, – замечает Уилла. – И все просто зачахло в зародыше? Никто так ее и не услышал?
– Зубов хотел предложить хит какой-нибудь другой группе. Джон Хайятт вроде заинтересовался. Но я не хотел продавать песню. Не хотел, чтобы Джон Хайятт или Джон Фогерти пели композицию, которую я написал для Виви. – Бретт смеется. – Я не просто управляющий «Холидей Инн», я еще играю там в баре по пятницам, во время счастливого часа. В дни матчей набивается много народу, особенно фанатов «Волз». Я в основном исполняю каверы, но всегда вставляю в какой-то момент «Золотую девочку», и людям кажется, будто они ее где-то слышали, и все очень удивляются, когда я говорю, что сам ее написал. Я записал песню на диски, ставлю перед собой коробку, продаю за три бакса. Уже продал шестьсот двадцать четыре штуки. Все время говорю себе, что когда-нибудь она попадет в нужные руки.
– Вы сердитесь на мою маму за то, что она лишила вас такого шанса? – спрашивает Уилла.
– Господи, тогда точно не сердился, я ведь догадывался, что она не сама по себе забеременела, – отвечает Бретт. – А теперь… Слушай, я всегда верил, что все всегда складывается так, как и должно. Если бы мне суждено было стать рок-зведой, кто-то другой заметил бы меня. В Теннесси полно людей, связанных с музыкой, даже в Ноксвилле. – Он качает головой. – Пожалуйста, не надо меня жалеть, если собралась. У меня хорошая жизнь, Уилла, и я мало о чем сожалею. – Бретт откладывает гитару с такой осторожностью, будто опускает в колыбель младенца. – Хотя мне хотелось бы еще раз увидеть твою маму. – Он улыбается Уилле. – Но встреча с тобой стала приятным сюрпризом.
Обратно в город они едут в молчании. В нормальной ситуации Уилла сейчас искрила бы остроумием, расспрашивая о жизни в Ноксвилле или о чем-то другом нейтральном. Но все ее мысли заняты новостью о том, что Виви забеременела в семнадцать лет и у нее случился выкидыш.
Бретт, кажется, заметил: что-то не так. Он спрашивает:
– Ты в порядке? Может, я перевернул весь твой мир своим появлением?
– Дело не в этом. Просто я… у меня уже было три выкидыша.
– О, Уилла, очень, очень сочувствую.
– Я снова беременна. – Уилла сжимает губы. Неужели она только что произнесла это вслух? Неужели Бретт Каспиан, человек, с которым она познакомилась четыре часа назад, узнаёт про ее беременность раньше, чем все родные?
– Поздравляю, – осторожно говорит он. – Какой уже срок?
– Одиннадцать недель. Так что еще рано радоваться. Однажды это произошло на пятнадцатой неделе…
– О, Уилла.
– Когда это случилось в первый раз, я спросила у мамы, был ли у нее когда-нибудь выкидыш. Она сказала, что нет.
– Вот как.
– Я, конечно, хотела, чтобы она понимала мои чувства. Но еще я хотела знать
– Итак, – говорит Бретт со вздохом, и Уилле неловко за то, что она втягивает его в семейную драму, он вот-вот должен уехать. – Когда я читал книгу твоей мамы, мне пришло в голову…
Уилла морщится.
– Ты ведь не прочитала книгу? – спрашивает Бретт.
– Я на тридцать восьмой странице, – признается Уилла.
Он делает вдох.
– Ну так вот, в книге описана такая же ситуация, в которой оказались мы с твоей мамой. – Бретт смеется. – Стотт Маклмор – это точно я, до кончиков ногтей. Но неважно. В книге девушка, Элисон, вызывает Стотта из Калифорнии, сказав, что беременна, но на самом деле лжет. Она… притворяется, потому что боится, что Стотт станет рок-звездой и Элисон его потеряет. Он приезжает домой из Калифорнии, и через несколько недель она говорит ему, что у нее случился выкидыш.
Уилла ахает.
– То есть вы думаете, что мама… притворялась? Она не была беременна? И у нее не было выкидыша? Она солгала вам?
Бретт делает вид, что взвешивает два варианта на ладонях.
– Я не знаю, чему верить. Оглядываясь назад, начинаю думать, что она могла и соврать. Виви тогда еще не пришла в себя после смерти отца, а я внезапно решил начать новую жизнь без нее, ей было одиноко, грустно… она была готова на все, прямо как Элисон. – Бретт смотрит в окно, качая головой. – И, прямо как Элисон, едва я прилетел домой, потеряла ко мне интерес и отправилась в колледж, ни секунды не раздумывая.