Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 49)

– Например, лапши с капустой! – поддакивает мужчина.

Приехав домой с работы, Виви звонит в отель в Бербэнк. Никто не отвечает. В Парме девять тридцать вечера, на Западном побережье – шесть тридцать. Бретт, наверное, ужинает. Виви думает о том, где они с Уэйном и Роем едят: каждый день в «Макдоналдсе» или Джон Зубов водит их в «Спаго» либо «Айви» и другие рестораны, о которых обычно читаешь в журналах. Виви снова звонит два часа спустя, когда мама уходит спать. На цыпочках прокрадывается на кухню и шепотом просит администратора соединить с комнатой 331.

Там никто не отвечает.

В Лос-Анджелесе всего лишь половина девятого, уговаривает себя Виви. Сколько раз этим летом Бретт только заезжал за ней в половине девятого.

Она идет спать, и ей снится женщина в голубом сарафане, с голубой повязкой на голове. У пары будет мальчик; Виви это чувствует.

Она просыпается в три сорок пять утра. В Лос-Анджелесе без пятнадцати час. Бретт точно должен ответить. Виви снова прокрадывается на первый этаж, чтобы позвонить.

Администратор соединяет ее с комнатой 331. Никто не отвечает.

Без четверти час его еще нет дома. Он что… на вечеринке? Виви перебирает все, что ей известно о Лос-Анджелесе: Голливуд, Беверли-Хиллз, Малхолланд-драйв, Малибу. Бретт на вечеринке с людьми из звукозаписывающей студии, а это подразумевает присутствие моделей с начесами на голове и блестящими фиолетовыми тенями на веках, в узких кожаных юбках и на высоких каблуках. Виви часами смотрит канал MTV и знает все о такой жизни.

Она сидит в кухне без света и начинает понимать, почему Бретт не написал на открытке, что любит. Он ее перерос, он ушел вперед.

Она снова звонит в отель. Никто не отвечает. Мать хватит удар, когда она увидит счет за телефон. Им нужно будет заплатить за каждый раз, когда кто-то в Калифорнии поднял трубку.

До того как у Виви появился номер Бретта, все было гораздо лучше. Тогда она не знала наверняка, что в час ночи его еще нет дома.

Виви засыпает за кухонным столом и просыпается от лая соседской собаки, когда в окна уже просачивается жемчужно-розовый утренний свет. Двадцать минут шестого, два двадцать в Калифорнии. Виви смотрит на телефон.

«Не звони», – думает она. Лучше не знать. Лучше подождать до того момента, когда ей нужно будет выходить на работу, до половины двенадцатого. Может, она и разбудит Бретта, но, по крайней мере, он будет дома. Если Виви позвонит сейчас, а его там нет, весь ее мир рухнет. Она уже немного сходит с ума от недосыпа.

«Не звони», – говорит она себе. Может, нужно подождать до завтра или до послезавтра. Пусть он гадает, чем она занимается, а не наоборот.

Да, именно это ей и следует сделать. Подождать.

Но… она охвачена любовью, яростью, паникой. Ей кажется, что Бретта засосало в черную дыру. А вдруг с ним что-то случилось? Может, он в больнице или в тюрьме?

Сегодня ровно полгода с того дня, как умер отец, но нельзя напомнить об этом матери. Виви не спрашивает, будет ли поминальная служба. Она знает, что ответ отрицательный: убивать себя – грешно. Виви потеряла любовь отца; та растаяла, когда он умер. Бретт пытался восполнить ей эту потерю. Он пытался любить ее за двоих. Виви нельзя его потерять.

Она поднимает трубку и набирает номер, который уже выучила наизусть.

Два гудка, Бретт подходит к телефону.

– Алло?

При звуке его голоса на нее накатывают такие сильные чувства, что она начинает плакать.

– Виви? – зовет Бретт. – Виви, это ты? Почему ты плачешь?

– Я беременна, – говорит она.

Бретт летит домой в конце недели, и в субботу вечером они занимаются любовью на заднем сиденье его «бьюика». Виви охвачена одновременно и восторгом, и ужасом. Она придумала… чудовищную ложь, и теперь ей придется расхлебывать последствия.

Бретт хочет оставить ребенка. Он появился у своих родителей, когда те только-только окончили школу, и они по-прежнему вместе, по-прежнему счастливы.

«По-прежнему в Парме, – думает Виви. – Играют в боулинг с мистером Эмери, учителем математики».

Почему-то перспектива остаться в Парме, с чем она с радостью смирилась бы, когда везла Бретта в аэропорт, теперь потеряла свою привлекательность.

– А как же твой шанс на успех? – спрашивает Виви. – Как же запись альбома?

– Это еще не точно, Вив.

Бретт рассказал ей о том, чем они занимались в Лос-Анджелесе. Ребята записали трек, сыграли для владельцев нескольких клубов, и им сказали, что дальше нужно сочинить еще песни, чтобы хватило на альбом. Но, по словам Бретта, пока не получалось. Он сжал ее в объятиях и сказал:

– У меня не было моего вдохновения.

Виви говорит, мол, еще не знает, что им делать с ребенком. Ей нужно подумать.

Она застряла в змеином гнезде лжи. Притворяется, что ее тошнит, что кружится голова. Виви кладет руку себе на живот и соглашается, когда Бретт предлагает пока называть ребенка «Бабби».

Они часто занимаются сексом без презерватива. Виви не может просить Бретта надеть резинку или кончать не в нее, ведь уже «беременна». Она уверена, что в конце концов действительно забеременеет, и это станет самой ужасной расплатой, которую Виви только может себе представить.

Она притворится, что потеряла ребенка. Виви идет в «Кеймарт» и спрашивает, есть ли у них искусственная кровь, но продавец говорит, что ассортимент для Хеллоуина появляется только в сентябре. Виви решает провернуть все без искусственной крови. У нее есть ощущение, что Бретт – и вообще все мужчины – не очень хорошо знает, как устроено женское тело.

Она выжидает еще неделю, потому что ей нравится то, что между ними происходит. Бретт особенно нежен с ней и заботлив. Виви стала его королевой, матерью его нерожденного ребенка.

За эту неделю произошли две вещи. Первая – Уэйн и Рой позвонили Бретту и спросили, когда он возвращается в Лос-Анджелес.

– Что ты им сказал? – спрашивает Виви. Она пытается игнорировать тот факт, что играет не только судьбой Бретта, Уэйн и Рой тоже невольно пострадают от обмана.

Он улыбается.

– Сказал, что подыскиваю кольца.

Это не приводит Виви в экстаз, как можно было бы ожидать.

Вторая – по почте приходит пакет документов из Дьюка. Там расписание занятий Виви, ознакомительная информация для первокурсников и адрес ее комнаты в общежитии: она находится в старом здании западного кампуса. Въехать нужно 31 августа. Внезапно будущее кажется Виви дверью, из-за которой струится яркий свет. Осталось только переступить порог. Но сначала нужно исправить то, что она натворила. Виви не может поверить, насколько недальновидным, а главное, эгоистичным порывом было решение соврать. Ее мама принесла домой из библиотеки книгу под названием «Когда хорошие люди совершают плохие поступки». Мать по-прежнему не может принять самоубийство мужа, но название книги как будто предназначается самой Виви. Это она тот самый хороший человек, который совершил плохой поступок. Это про нее.

На следующее утро Виви отправляется к дому Бретта в семь тридцать, потому что знает: его родители уходят на работу без четверти семь. Она также знает, что Бретт еще спит, поэтому прокрадывается в дом, тихонько поднимается по лестнице, залезает к нему в кровать и прижимается лицом к лопаткам. Он такой теплый и пахнет самим собой. Виви любит его так, как, она знает, больше никого не будет любить.

– Бретт, – шепчет Виви.

Он резко просыпается и переворачивается на другой бок, но, увидев, кто рядом, обнимает ее обеими руками.

– Что ты здесь делаешь, Вив? Мои родители уже ушли?

– Да, – говорит она и начинает плакать. – Я потеряла ребенка.

– Что? – переспрашивает Бретт. Он садится на кровати и обхватывает голову руками. – Что? Нет! Нет, Виви, нет!

Его тело начинает сотрясаться, на это страшно смотреть. Он действительно очень расстроен, Виви никогда его таким не видела, и все из-за того, что она была неуверенной в себе, глупой и жестокой. От этого Виви начинает плакать еще сильнее. Она испытывает такое глубокое чувство вины, что уже готова во всем признаться. Но нет, так будет только хуже.

– Прости меня, Бретт. Я чувствую себя неудачницей. Это все моя вина.

Он спрашивает, уверена ли Виви, что ребенка больше нет. Может, стоит поехать к врачу. Она врет, что уверена. На врача нет денег, а пользоваться семейной страховкой нельзя. Бретт предлагает сделать тест на беременность. С глубоким вздохом она соглашается.

Тем летним утром они выходят из дома и едут за тестом на беременность в аптеку в Миддлберг Хайтсе, а не в Парме, чтобы не встретить никого из знакомых. Аптека рядом с дайнером «Перкинс», и Бретт спрашивает Виви, не хочет ли она позавтракать.

Виви ужасно хочется есть, но она не может заставить себя зайти ни в этот «Перкинс», ни в какой-то другой из той же сети – не была здесь с тех пор, как умер отец, – и не хочет рисковать встретить Синди. Виви думает о том, как разочаровались бы папа и Синди, если бы узнали, что она наделала. Вивиан была такой хорошей девочкой, заказывала французский тост, хашбраун и бекон, пила кофе, читала рецензии на фильмы в «Плейн Дилер», а потом покупала себе гороскоп.

Она вспоминает, как с надеждой открывала шарик и разворачивала бумажку, чтобы узнать, что судьба приготовила Козерогам. Ни в одном из предсказаний не было и намека на то, что Виви создаст такую дикую ситуацию.