Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 18)
Мистер Эмери смеется, удивляя этим их обоих, и выходит из класса.
Теперь они одни. Виви пытается сосредоточиться на цифрах и греческих буквах. Производная от
Виви знает, что Бретт Каспиан на нее смотрит: пожалуй, он симпатичный. Она никогда об этом не задумывалась раньше, потому что Бретт – «укурок», то есть не ее тип и даже не ее биологический вид.
Когда Виви начинает собирать учебники, он говорит:
– Всё, я здесь больше сидеть не собираюсь.
– Ты разве не наказан? Не боишься, что они оставят тебя и в следующий раз, если уйдешь?
– Да не, – тянет Бретт. – Дэйв меня простит.
– Дэйв?
– Мои родители с ним дружат, – отвечает Бретт. – Они ходят в боулинг в «Мэйпл Лэйнс».
Виви удивительно это слышать. Ей сложно представить, что у кого-то вроде Бретта Каспиана могут быть родители, особенно такие, которые играют в боулинг с учителем.
– Короче, если не хочешь ждать автобуса, я могу тебя подвезти, – заявляет Бретт.
Виви приходится подобрать челюсть с пола.
– Ну-у-у… ладно, – говорит она.
Они точно Джадд Нельсон и Молли Рингвальд из «Клуба “Завтрак”». Ну почти. Они начинают встречаться. К октябрю Виви меняет прямые юбки на джинсы «Джордаш», а мокасины – на кеды. Бретт заезжает за ней по пятницам, и они идут на стадион смотреть футбол – хотя не то чтобы активные болельщики, – а потом едят пиццу в «Антониос». По субботам наворачивают круги по торговому центру «Парматаун» – одной рукой Бретт обозначает свои притязания, засунув ее в задний карман новых джинсов Виви, другой держит сигарету. Иногда они ходят в кино в том же торговом центре; иногда она посещает школьные вечеринки, где играет группа Бретта. Потом парочка ездит по Парме и Севен Хиллс в «бьюике» Бретта, слушая 100,7 WMMS (главная рок-радиостанция в Америке, совсем рядом, в Кливленде) так громко, что Виви, закинув ноги в кедах на бардачок, чувствует вибрацию через подошвы. Прохладный воздух Огайо врывается в открытые окна машины. Они паркуются на Стейт-роуд-Хилл или Кэнэл-роуд в городе Индепенденсе и целуются. Он трогает ее за грудь; потом – не только за грудь. Они говорят друг другу: «Я люблю тебя», «Я тоже тебя люблю», «Я люблю тебя больше», «Я так тебя люблю». Это чувство так полно новизны, так удивительно, что им кажется – они первые люди на земле, которые
Виви ходит с Бреттом на репетиции группы, которые проводят в гараже Уэйна Кертиса, его друга. Уэйн играет на бас-гитаре, а Рой, который уже выпустился из школы, – на барабанах. Виви знает Роя; его умная сестра на год младше ее самой.
Уэйн и Рой никак не выражают своего отношения к присутствию Виви. В основном они ее игнорируют, хотя однажды Рой спрашивает, в какой колледж она подала документы, и, когда Виви называет университеты: Дьюк, Университет Северной Каролины, Университет Вирджинии, – он присвистывает.
– Куда угодно, лишь бы уехать отсюда, – признается Вивиан.
– Согласен, – говорит Рой. Как-никак их группа называется «Побег из Огайо».
Но правда заключается в том, что, как только Виви влюбилась в Бретта, она влюбилась и в Огайо. Не рассказывая об этом никому, кроме консультанта по поступлению, она подает документы в Денисон, Кеньон, Оберлин. Они с Бреттом говорят о том, как лет в двадцать поженятся и переедут в свою квартиру в центре города с видом на озеро; а потом, когда заведут детей, купят дом в Шейкер Хайтс. Подойдут к воспитанию своих детей с таким же среднезападным здравомыслием, с каким растили их самих.
В начале ноября они делают это. На заднем сиденье «бьюика», припаркованного в лесу у поворота на пешую тропу. Ключ в замке зажигания повернут ровно настолько, чтобы из печки дул сухой теплый воздух. Приходится постараться, чтобы занять нужную позу, и на какое-то мгновение кажется, что они играют в «Твистер»; Виви чувствует сморщенный винил сиденья под своей голой спиной, ее одежда валяется вперемешку с одеждой Бретта под сиденьем. Вивиан пульсирует всем телом, как раскаленная добела звезда. От наслаждения и боли, которые охватывают ее, когда Бретт оказывается внутри, на глазах выступают слезы, и она начинает плакать. Они оба плачут, потому что для Бретта это тоже первый раз. И… вот это да. Просто невероятно.
После смерти отца Виви в феврале Бретт пишет для нее песню. Она называется «Золотая девочка», и сначала Вивиан не понимает почему, ведь у нее очень длинные, очень темные волосы. Но стоит ей услышать слова, как становится ясно: «золотая» – это метафора. Виви для Бретта – золотая девочка, его солнце, его свет, его сокровище, его трофей. Она – огонь, которым горят его глаза.
Виви не могла не понравиться песня, даже окажись та ужасной, – но нет, трек хороший. Очень хороший. Может, даже настолько хорош, что его могут крутить на радио WMMS.
Когда уходит отец Виви, Бретт Каспиан становится для нее всем. Он – ее меч и щит, ее опора, ее психотерапевт и ее лучший друг. Его любовь нужна ей как кислород. Она сделает все что угодно, лишь бы его не отпускать.
На Нантакете, в церкви Девы Марии на Острове, священник зачитывает отрывок из Евангелия и произносит проповедь, которая кажется Виви не слишком-то личной, но она, видимо, сама виновата, что появлялась в приходе только на Рождество и на Пасху. Отец Рид однажды упомянул, как его пожилая тетя любит ее романы, и Виви на следующий день принесла и оставила в приходском флигеле подписанный экземпляр «Фотографа», набранный крупным шрифтом, но преподобный в проповеди об этом не упоминает; он в основном говорит о смерти в целом и о том, что смерть на самом деле означает рождение для Царствия Небесного.
Проповедь достаточно скучная, чтобы все перестали плакать, но, как только отец Рид заканчивает, на кафедру поднимается Саванна, и воцаряется полная тишина. Пользуясь тем, что подруга пока просматривает свои заметки, Виви осматривает собравшихся. Взгляд ее на короткое время останавливается на первом ряду. Дети смотрят на Саванну с напряженным вниманием; Джей Пи опустил голову на ладони. Деннис сидит в другом конце церкви, рядом с Кендейс Лопрести, Алексис и Мариссой – почему бы и нет?
Джо Де Сантис устроился у прохода, ближе к выходу, затерявшись среди толпы родителей одноклассников Круза и Лео. Пришли начальник Уиллы и группа людей, в которых Виви узнает сотрудников «Ойстеркэтчера». Пришли учителя, тренеры, агенты по недвижимости и владельцы кафе и магазинов из центра, все, кто работал в «Мани Пит», включая Марки Марка, прораба Виви, и Серфера Боя, электрика, – оба ради такого случая надели галстуки.
Вивиан видит своего агента Джоди: та сидит с Уэнди, Тимом и Кристиной из «Книжного Митчелла». На одной из скамей устроились женщины с занятий боди-балетом (все с идеально прямыми спинами). Ей никогда больше не придется в муках качать ноги – наверное, это и хорошо? Пришли ее стоматолог и гигиенист. У Виви никогда больше не будет кариеса или болезненного пульпита. Больше не придется ходить к гинекологу. Она избежала унижений менопаузы. Что переживает женщина во время приливов? Виви никогда этого не узнает.
Во втором ряду за детьми сидит… Люсинда Куинборо, бывшая свекровь. «Вы только посмотрите», – думает Виви. Она, конечно, приходится детям бабушкой, но… Ну, в общем, Люсинда всегда была не в восторге от Виви. Сейчас она выглядит счастливее, чем в день свадьбы Вивиан и Джея Пи.
– Это неправда, – упрекает Марта. – И вам это прекрасно известно.
– Она всегда считала, что я недостаточно хороша для него, – возражает Виви. – Для ее малыша Джеки Пэйпера[19].
– Она предпочитает вас Эми, – говорит Марта. – Люсинда считает Эми охотницей за ее деньгами. – Она осекается. – Прошу прощения, я проявила несдержанность.
– Можете еще что-нибудь рассказать? – просит Виви.
– Не могу.
– Да ладно вам!
– Вам так же, как и мне, известно: ничего хорошего не выйдет из стремления узнать, что о вас думают люди.
Саванна откашливается.
Да, да, сейчас будем слушать речь – но сначала Виви отыскивает взглядом Круза. Он притулился у дверей, опустив голову.
«Круз! Тебе место там, в первом ряду, рядом с моими детьми! – думает Виви. – Что же такое происходит?»
Зак Бриджман по-прежнему стоит в дальнем конце паперти, сунув руки в карманы, и явно чувствует себя не в своей тарелке. Как только Саванна делает вдох, чтобы начать, он проскальзывает мимо Круза и выходит на улицу.
– Уверена, многие из вас гадают, как же я справлюсь с такой задачей, – говорит Саванна. – Секрет в том… что я выпила таблетку. Я могу, конечно, заснуть прямо за этой кафедрой, но хоть плакать не буду.
По рядам пробегает рябь смешков, приятная, как легкий дождик.
– Я должна попросить у вас снисхождения. Я не писательница. Писательницей была Виви. Так что, если бы вселенная работала как надо, здесь стояла бы она и произносила бы в мою честь речь, представляя меня гораздо более интересным человеком, чем я есть на самом деле. Потому что сами видите. Я торчу здесь секунд пять и по-прежнему говорю все о себе да о себе.