Элин Хильдебранд – Золотая девочка (страница 17)

Смерть папы – это не только трагедия (гибель человека в расцвете сил), но и скандал. Все в церкви, в округе, среди знакомых перешептываются. Почему он это сделал? Была прощальная записка или нет?

Записки не было, и не было никакого объяснения.

Отец Виви, Фрэнк Хоу, работает в телефонной компании «Огайо Бэлл». Он «менеджер», поэтому ходит на работу в рубашке и галстуке, но без пиджака. Виви ничего не знает о его деятельности; она понятия не имеет, что он там «менеджерит», и никогда не спрашивает. Раз в год Виви и ее мать Нэнси ходят на «корпоративный пикник», который проводится в доме начальника Фрэнка – его особняк находится в районе подороже того, где живут Хоу. У мистера Рикарда, начальника, в доме бассейн и барная стойка из бамбука, и Виви это нравится, хотя самого пикника она боится, потому что там ей придется общаться с детьми других сотрудников, а она никого из них не знает. Виви всегда берет с собой книгу и весь вечер сидит в шезлонге и читает. На обратном пути мать всегда упрекает ее в том, что она ведет себя «асоциально», но Виви просто пожимает плечами и бубнит себе под нос: «Оставь меня в покое». На одном таком пикнике ее чтение прерывают звуки песни Coney Island Baby в исполнении квартета в соломенных шляпах. Это уже само по себе отвлекает от книги, но Виви мгновенно выпрямляется в шезлонге, увидев, что человек, который исполняет партию баритона, – ее отец.

Она и не знала, что папа умеет петь! Каким образом и где он выучил мелодию, слова? Впервые в жизни Виви смотрит на своего отца как на живого человека, у которого есть таланты и собственные увлечения.

Мать Виви глубоко, почти болезненно религиозна; она считает, что ничто так не украшает интерьер, как развешанные повсюду распятия. Нэнси – главный секретарь церковного прихода; она на короткой ноге со всеми священниками и знает всю подноготную о каждом из прихожан. Все называют ее святой женщиной – она организует благотворительные сборы консервов или одежды, средств на облегчение участи голодающих в Эфиопии. Помогает больным и пожилым людям, когда священники заняты; она волонтер в приюте для женщин, подвергшихся домашнему насилию. Организует столовую для бездомных и женский кружок по чтению Библии.

Только Виви и ее отец знают, что Нэнси – никакая не святая. Дома она тиран и агрессор. Все должно делаться так, как она скажет, или не делаться вообще. Нэнси Хоу находится в постоянной битве с лишним весом, а Виви и Фрэнк постоянно оказываются на линии огня, хотя оба худы как палки. Если Нэнси сидит на диете (а она постоянно сидит на диете), Виви и Фрэнк – тоже. Они едят дикие, отвратительные блюда вроде лазаньи с творогом, вареного рыбного филе или тортов без сахара. Читают молитву перед ужином, держась за руки; молитва длится и длится, а еда тем временем остывает на тарелках.

Нэнси дымит как паровоз, но только в гараже. Она говорит, что каждому позволено иметь один порок. Только благодаря этому Виви может разглядеть в своей матери человека.

По субботам Вивиан с отцом ездят в Миддлберг Хайтс на завтрак в «Перкинс», пока мать работает в столовой или выбирает цветы для мессы. И Виви, и ее отец всю неделю ждут этого завтрака. Они садятся на темно-зеленый диван, всегда за один и тот же столик, и их обслуживает всегда одна и та же официантка, Синди, с волосами, забранными в высокий хвост, и ярко-розовой помадой.

– Суббота – не суббота без двух моих любимых клиентов, – говорит она. – Кофе?

Да, на этих завтраках Виви разрешают пить кофе. Синди приносит ей отдельный серебристый кувшинчик со сливками и сахарницу. Потом дочь с отцом изучают огромное ламинированное меню и заказывают все, что захочется: яйца с беконом и сосисками, или хашбраун и ржаной тост с маслом, к которому приносят маленькие пакетики с джемом, или оладьи с горкой сливочного масла, или вафли с клубникой и взбитыми сливками, или французский тост, посыпанный сахарной пудрой, или омлет, истекающий сыром, с мягкими кольцами коричневого лука, помидорами и зеленым перцем. Фрэнк всегда прихватывает с собой газету «Плэйн Дилер» и дает Виви почитать несколько страниц – благодаря этому она чувствует себя взрослой, а еще ест помедленнее. Они наслаждаются не только едой, но и свободой от матери Виви, от ее правил и запретов, диет и грозных тирад. Настоящая благодать детства – вот эти украденные часы в ничем не примечательном ресторане, когда Вивиан сидит за столом с отцом и они соскребают вилками остатки сиропа с тарелок, а потом Фрэнк подмигивает ей и протягивает через стол пару монет, чтобы она купила себе в автомате гороскоп, пока он будет расплачиваться и оставлять чаевые Синди.

В семнадцать лет Виви не могла понять, зачем отцу было совершать самоубийство, поэтому просто решила, что, как и в случае с пением, у него имелись свои секреты. Его уволили? (Нет.) У него были финансовые проблемы? (Нет, хотя из-за самоубийства страховая отказала в выплате, а для Виви и ее матери Фрэнк был единственным кормильцем.) Может, он встречался с любовницей? (Виви это кажется маловероятным, хотя она и вспомнила про Синди, потому что только с ней видела его на постоянной основе. Иных женщин в окружении отца не водилось.)

Что Виви оставалось делать, кроме как винить того человека, который остался жить, – свою мать? Нэнси Хоу ответственна за самоубийство мужа, потому что сделала их жизнь безрадостной и унылой.

В дни, последовавшие за смертью Фрэнка, у них случаются тяжелые ссоры. Одна из них начинается, когда Виви слышит, как мать говорит кому-то по телефону, что, совершив самоубийство, Фрэнк «решил провести остаток вечности в аду».

– Да как ты смеешь?! – начинает кричать Виви, как только мать вешает трубку. – Мой отец не может быть в аду!

Выражение лица Нэнси остается неизменным, она закуривает сигарету; теперь, когда Фрэнк мертв, она начала курить в доме.

– Он совершил смертный грех. – Нэнси выдыхает дым. – Не я придумываю правила, Вивиан Роуз, их придумал Бог.

У Виви есть бойфренд – Бретт Каспиан. Они стали встречаться в сентябре, с началом учебного года. Это немного странная пара, потому что Вивиан – пай-девочка: ходит на занятия для отличников, редактирует школьный литературный журнал, а вот Бретт Каспиан – «укурок». У него длинные, неровно подстриженные волосы; он носит клетчатые рубашки, джинсы и массивные «тимберленды», курит, поет и играет на гитаре в собственной группе под названием «Побег из Огайо». «Побег из Огайо» выступает на всех школьных вечеринках, и, хотя Виви редко ходит на вечеринки – обычно сидит дома и учится, – она все же слышала группу пару раз и считает, что они хороши.

На второй неделе школьного года Виви зовут на мастерскую по художественному письму, которую устраивает некий знаменитый писатель в школе «Норманди Хай». Эти три дня меняют ее жизнь. Виви становится звездой, знаменитый писатель выделяет ее рассказ о домохозяйке с лишним весом, которая подозревает, будто муж ей изменяет, а потом выясняет, что он поет а капелла в квартете.

Единственная проблема – Виви пропустила три дня школьных занятий: историю Европы (продвинутый уровень), физику (продвинутый уровень) и математику (продвинутый уровень).

Она остается после уроков, чтобы написать пропущенную самостоятельную по математике по производным, первую в этом году. Учитель Виви, мистер Эмери, в этот день отвечает за провинившихся, оставленных в наказание. И сегодня единственный наказанный – это Бретт Каспиан.

Бретт сидит на два ряда впереди и на один левее от Виви, развалившись на стуле и закинув ноги на соседний стул, как будто на пляже. Перед ним на парте лежит папка, в руке он держит ручку с изжеванным колпачком, но даже не пытается сделать вид, будто занят домашкой. Вместо этого Бретт отбивает ручкой какой-то сложный барабанный ритм, смотрит на потолок, потом на мистера Эмери, который полностью погружен в проверку самостоятельных. Виви изо всех сил старается игнорировать Бретта Каспиана, хотя дробь ручкой ее отвлекает. Она поднимает голову и уже набирает в грудь воздуха, чтобы попросить его: «Пожалуйста, перестань», но тут он поворачивается и подмигивает ей.

Справедливо ли сказать, что подмигивание изменило жизнь Виви?

По ее телу проходит волна жара, она уже не может сосредоточиться на производных. Наверное, хулиган так пошутил, потому что в 1986 году в школе Виви не относится к числу тех, кому подмигивают. На ней бежевая прямая юбка, розовая рубашка-поло и дешевые мокасины, которые она упросила маму купить в «Хигбиз». Вивиан – преданная читательница «Официального руководства золотой молодежи»[18] и пытается воспроизвести образы с учетом своего ограниченного бюджета. Образы эти нисколько не соблазнительны и не сексуальны.

Миссис Шеппард из школьной администрации звонит по интеркому в кабинет.

– Дэйв, вас к телефону.

Мистер Эмери поднимает голову. На его лице растерянное выражение, как будто он очнулся ото сна или вынырнул из-под воды. Эмери, моргая, смотрит на Виви и Бретта, как будто не понимает, кто они и что делают в этом классе.

Он встает.

– Я скоро вернусь. Виви, когда закончишь, положи, пожалуйста, самостоятельную мне на стол.

– Вы не боитесь, что я подскажу ей все ответы? – спрашивает Бретт.