в камень, из земли торчащий,
шапку с головы героя —
в грозовую тучу в небе.
Превратил он рукавицы
в листья лилий на озерке,
обратил зипун суконный
в облако на синем небе,
кушачок его туманный —
в Млечный Путь на небосводе.
Йовкахайнен сам был загнан
аж до пояса в болото.
Пробует ногою двинуть —
вытащить ноги не может.
Пробует поднять другую —
держит каменный ботинок.
Так сказал он, так промолвил:
«Ой ты, умный Вяйнямёйнен,
вековечный заклинатель,
забери назад заклятья,
вызволи меня из лиха.
Положу большую плату,
дам тебе великий выкуп».
Молвил старый Вяйнямёйнен:
«Что же мне пообещаешь,
коль верну свои заклятья?»
Молвил юный Йовкахайнен:
«Два имею добрых лука.
Сильно бьет один по цели,
лук другой стреляет метко.
Взять из них любой ты можешь».
Молвил старый Вяйнямёйнен:
«Луки я свои имею.
В лес уходят без хозяев,
без героев – на охоту».
Молвил юный Йовкахайнен:
«Двух коней имею добрых.
Первый конь прекрасен в беге,
конь другой хорош в упряжке».
Молвил старый Вяйнямёйнен:
«Я своих коней имею.
Те привязаны у яслей,
эти – без узды в загонах».
Тут уж юный Йовкахайнен
оробел вконец, несчастный,
в топь уйдя до подбородка,
с бородой – в гнилую тину.
«Коль вернешь назад заклятья,
коль свой заговор отменишь,
дам тебе сестрицу Айно,
милой матери дочурку».
То-то старый Вяйнямёйнен
подобрел, развеселился,
повернул назад заклятья,
взял свой заговор обратно.
Вылез юный Йовкахайнен,
скулы поднял из болота,
подбородок – из трясины.
Конь опять возник из камня,
сани – из гнилой коряги,
кнут – из тонкой камышинки.
Сел в повозку Йовкахайнен,
опустился на сиденье,
в путь отправился, нахмурясь,
сильно сердцем опечалясь,
едет к матушке родимой,
