глянула на кончик мыса:
на мысу три девы было,
девушки купались в море.
Айно к ним идет четвертой,
гибкой веточкою – пятой.
Был в воде утес узорный,
золотом сверкавший камень.
Доплыла до камня дева,
на скале морской уселась —
камень в море погрузился,
в воду с ним ушла девица.
Так вот курочка погибла,
так вот сгинула бедняжка.
Слух повсюду прокатился,
весть далеко разлетелась:
дева юная угасла,
сгинула навек невеста.
Плачет мать, струятся слезы,
катятся из глаз обильно.
Как стекли на землю слезы,
так рекою обернулись —
три реки из слез возникло,
три потока побежало.
Выросло в потоке каждом
по три огненных порога,
в каждом огненном пороге
по три луды появилось,
на краю у луды каждой
золотой поднялся холмик,
на вершине каждой горки
по три выросло березы,
наверху березы каждой —
по три золотых кукушки.
Мать девицы так сказала,
пенье слушая кукушки:
«Ты не слушай, мать-бедняжка,
слишком долго песнь кукушки!
Лишь кукушка закукует,
из очей польются слезы,
по щекам начнут струиться
покрупней семян гороха,
больше зернышек бобовых».
Вековечный Вяйнямёйнен
пригорюнился безмерно,
днем он плачет, плачет утром,
вот уже и ночью плачет,
что красавица погибла,
сгинула в зыбучем море.
Как-то старый Вяйнямёйнен
на свои пришел причалы,
удочки свои проверил,
начал выгребать на лодке
на конец косы туманной,
на пустынный мглистый остров.
Этот рыболов искусный,
ловко удочкой владевший,
опускает лавню в воду,
поджидает, подсекает.
За крючок схватилась рыба,
в кованец таймень вцепился.
Вытащил он рыбу в лодку,
положил улов на днище.
Нож за поясом у Вяйно
был с серебряною ручкой.
Вот свой нож он вынимает,
