искрометной сталью острой
по своим ногтям ударив,
стукнув по суставам крепким,
там, на самом верхнем небе,
между звездными садами.
Огненную высек искру,
выбил пламя и упрятал
в золотой свой кошелечек,
в свой серебряный клубочек.
Искру дал баюкать деве,
дал качать воздушной фее,
чтоб родился новый месяц,
солнца нового начало.
Девица на длинной туче,
на краю небесной тверди
эту искорку качала,
убаюкивала пламя
в золотой красивой зыбке,
на серебряных тесемках.
Жердь серебряная гнулась,
пела зыбка золотая,
тучи стлались, твердь скрипела,
крышки неба накренялись
от укачиванья искры,
убаюкиванья яркой.
Дева искорку качала,
убаюкивала пламя,
в пальцах пестовала искру,
нянчила в своих ладонях,
выпала у глупой искра,
выскользнула у небрежной,
выпала из пальцев няни,
вырвалась из рук пестуньи.
В небе дыры появились,
окна в воздухе возникли,
искорка огня сверкнула,
пламени клубок промчался,
пролетел сквозь крышки неба,
проскочил сквозь толщу тучи,
через девять сводов неба,
через шесть узорных крышек.
Молвил старый Вяйнямёйнен:
«Слушай, брат мой Илмаринен,
поглядим пойдем с тобою,
выясним давай на месте,
что за искра пролетела,
что за пламя проскользнуло
с самых верхних сводов неба
в нижние земные недра.
Может быть, луны корона,
может быть, окружность солнца?»
Вот шагают два героя,
вот шагают, размышляют,
как попасть на это место,
как пройти туда скорее,
в край, куда упала искра,
в край, куда огонь скатился.
Илматар, творенья дева,
старшая из дев природы,
по дороге повстречалась,
так, красивая, спросила:
«Вы куда, мужи, идете,
поспешаете, герои?»
Молвил старый Вяйнямёйнен,
так сказал он, так заметил:
