теплою порою славной,
дровосеки приходили,
подо мной топор точили
на погибель мне, несчастной,
на беду мне, слабосильной.
Вот и вся от лета радость,
счастье – от поры прекрасной.
Только и зима не лучше,
время снега не милее.
Муки мне приносит ветер,
стужа – тяжкие заботы.
Зелень шубки вихрь уносит,
стужа – сарафан красивый.
Остаюсь тогда, бедняжка,
горемычная березка,
на ветру совсем нагая,
неодетая – на стуже,
на ветру дрожать в ознобе,
на морозе плакать в горе».
Молвит старый Вяйнямёйнен:
«Пышная, не плачь, береза,
слез не лей, побег зеленый,
белый поясок, не сетуй.
Обретешь иное счастье,
жизнь прекраснее получишь —
будешь плакать ты от счастья,
петь – от радости великой!»
Вековечный Вяйнямёйнен
сотворил певучий короб.
Целый летний день трудился,
кантеле строгал упорно
там, на мысе вечно мглистом,
там, на острове туманном.
Вытесал певучий короб,
сделал кантеле основу,
создал новую отраду
из березы свилеватой.
Молвил старый Вяйнямёйнен,
так сказал он, так заметил:
«Где же я колки достану?»
На дворе был дуб огромный,
ровные на дубе ветви,
на любой из веток – желудь,
венчик золотой – на каждом,
на венце любом – кукушка.
Лишь кукушка закукует,
скажет пять своих словечек —
золото скользнет из клюва,
серебро сбежит из зева
на вершину золотую,
на серебряную сопку:
вот колки для инструмента,
вот для кантеле закрутки.
Молвил старый Вяйнямёйнен,
так сказал он, так заметил:
«Есть колки для инструмента,
есть для кантеле закрутки.
Где же струны раздобуду,
где певучие достану?»
Струны он искать пустился.
По лесной идет лужайке —
видит деву средь поляны,
юную среди долины.
Вековечный Вяйнямёйнен
говорит слова такие:
